← Назад к обзору

Сын

Танец теней и живой стали

В воздухе кухни всё еще витал аромат черничных маффинов, но атмосфера в доме Сон резко переменилась. Юкио, только что казавшийся беззаботным подростком, виртуозно управляющимся с кондитерским мешком, вдруг стал серьезным. Он молча вытер руки полотенцем, глядя на гостей — на этого холодного, словно высеченного из обсидиана Джинву, и на Хэ Ин, в чьих глазах застыла вечная тревога. Юки понимал всё без лишних слов. Он видел их удивление, их недоверие к его «бессилию» и ту стену, которую они возвели вокруг себя, полагаясь лишь на магию.

– Заказы готовы, курьер заберет их через полчаса, – негромко произнес Юкио, обращаясь к матери. Его голос стал глубже, в нем исчезли юношеские капризные нотки. – Пап, ты обещал. Время пришло.

Джинву-отец кивнул. В его глазах вспыхнул азарт, который редко видели те, кто знал его лишь как Теневого Монарха.

– Идем в подвал, – коротко бросил он.

Вся процессия двинулась вниз. Подвал в этом доме не был обычным хранилищем хлама. Это был просторный тренировочный зал с усиленными стенами, покрытый специальным покрытием, способным выдержать колоссальные нагрузки. Здесь пахло не выпечкой, а сталью, потом и той невидимой энергией, которая рождается в пылу схватки.

Юкио сбросил куртку, оставшись в свободных штанах и кедах. Его рельефный торс, украшенный вязью татуировок, в тусклом свете ламп казался отлитым из бронзы. Он начал медленно разминать кисти рук, суставы пальцев хрустели в тишине зала.

– Ну что, пап? – Юкио встал в свободную стойку, его ярко-голубые глаза хищно сузились. – Не забыл еще, чему я тебя учил? Или статус бога совсем расслабил булки?

Джинву усмехнулся, вставая напротив сына. Он не принимал боевую позу, просто стоял, расслабив руки, но воздух вокруг него начал вибрировать от скрытой мощи.

– Как я могу забыть? – отозвался отец. – У меня ведь лучший учитель в мире — мой собственный сын.

– Хорошо, – Юкио сделал глубокий, гортанный вдох. – Сегодня я покажу тебе кое-что новенькое. Акупунктурная техника «Скрытого потока». Древняя штука, я нашел упоминания о ней в старых свитках и адаптировал под себя. Ею можно не только убивать или блокировать магические каналы противника, но и радикально усиливать собственное тело, снимая ограничители мозга.

Гости из другой реальности замерли у стены. «Холодный» Джинву прищурился, пытаясь рассмотреть хоть каплю маны в мальчишке. Но Юкио был пуст. Абсолютно пуст, как чистый лист бумаги. Для существа, привыкшего мерить силу рангами и количеством магических частиц, Юкио должен был казаться муравьем. Но почему-то от этого «муравья» исходила такая жажда битвы, что даже тени в углах зала начали беспокойно подергиваться.

Юкио резко выдохнул и начал серию стремительных движений. Его пальцы, словно стальные иглы, с невероятной скоростью ударили по нескольким точкам на его собственном теле: шея, ключицы, солнечное сплетение, бедра.

– Первая стадия... Открытие, – прошептал он.

В следующее мгновение реальность словно треснула. Юкио не просто побежал — он исчез из поля зрения. Даже Сухо и «другой» Джинву едва успели уловить смазанную тень. Раздался глухой хлопок преодоления звукового барьера в замкнутом пространстве.

Юкио возник прямо перед отцом, его нога в стремительном развороте летела в голову Джинву. Отец едва успел выставить блок, и удар такой силы обрушился на его руку, что Теневого Монарха отбросило на несколько метров назад. Его подошвы прочертили глубокие борозды в сверхпрочном покрытии пола.

– Что за... – вырвалось у «другого» Сухо. – У него же нет маны! Как он развил такую скорость?!

Хэ Ин, стоявшая рядом с гостями, мягко улыбнулась, хотя в её глазах читалась затаенная боль и гордость.

– Три года тому назад мы были такими же, как вы сейчас, – тихо заговорила она, не отрывая взгляда от сражающихся. – Мы полагались на свои ранги, на свою магию, на систему. Мы считали, что сила — это то, что даровано свыше. Но наш сын выбил из нас это дерьмо.

Она сделала паузу, наблюдая, как Юкио, используя инерцию, закручивается в немыслимом пируэте, осыпая отца градом ударов, каждый из которых мог бы пробить танковую броню.

– Он показал нам, что без нашей магии мы лишь никчемные слабаки, – продолжила Хэ Ин. – В тот день он не был нашим сыном. Он был учителем, преподавшим нам самый важный и жизненный урок. Ему было тринадцать, когда он избил нас обоих. Без единой капли магии, просто на чистой технике и физическом пределе.

Джинву-гость обернулся к ней, его лицо было бледным.

– Избил S-рангов? Ребенок?

– Он дал нам понять, кто мы такие на самом деле без своей силы, – подал голос Сухо, внимательно следя за братом. – Мы так привыкли к костылям в виде маны, что забыли, каково это — быть людьми. Юки — это наша совесть. Наше напоминание о том, что воля сильнее любого дара. За это мы любим его больше жизни. Он наше всё. Без него мы, наверное, стали бы такими же... как вы. Холодными и одинокими в своем могуществе.

В центре зала битва накалялась. Юкио двигался так быстро, что казалось, будто против Джинву сражается сразу несколько человек. Его удары были точными, расчетливыми. Он не тратил энергию впустую — каждое движение было направлено на уязвимые точки, на суставы, на нервные узлы.

– Слишком медленно, пап! – выкрикнул Юкио, проскальзывая под рукой отца и нанося короткий, но мощный удар ладонью в область печени.

Джинву охнул, на мгновение потеряв дыхание. Он засмеялся — искренне, во весь голос.

– Ты прав, Юки! Я заржавел!

Отец перешел в контратаку, но он не использовал теневые навыки. Он принял правила игры сына, сражаясь только за счет рефлексов и физической мощи. Это был танец двух титанов, где один был богом, а другой — человеком, который отказался признавать границы возможного.

В какой-то момент Юкио резко отпрыгнул назад, тяжело дыша. Его кожа покраснела, от тела шел пар, а вены на висках опасно вздулись. Эффект техники начал угасать, оставляя после себя колоссальную усталость.

– Сухо... сынок... – Хэ Ин обернулась к старшему сыну. – Приготовь мазь и восстанавливающие отвары. Юкио два дня будет валяться без сил. Использование этой техники слишком опасно, откат будет жестким.

– Уже, мам, всё готово, – Сухо кивнул, доставая из сумки, стоявшей у входа, несколько флаконов. – Юки вредный, он не хочет учить меня этой технике. Говорит, что моё тело слишком «разбаловано» маной и я просто сгорю изнутри. Даже отцу не разрешает использовать полную версию.

Юкио тем временем медленно опустился на колени, его руки дрожали. Джинву подошел к нему и положил руку на мокрое от пота плечо.

– Ты превзошел себя сегодня, – тихо сказал отец.

Юкио поднял голову, на его лице снова появилась та самая дерзкая полуулыбка, хотя глаза уже закрывались от изнеможения.

– В следующий раз... я тебя уложу, – прошептал он.

– Обязательно, – согласился Джинву.

Он поднял сына на руки, как маленького ребенка, несмотря на его рост и внушительные мышцы. Юкио уже спал, его голова бессильно упала на плечо отца.

Гости из другого мира молчали. «Другая» Хэ Ин смотрела на спящего мальчика с нескрываемым восхищением и какой-то новой, странной тоской. Она подошла ближе и коснулась пальцами татуировки на руке Юкио. Кожа была горячей, почти обжигающей.

– Он такой... настоящий, – прошептала она.

– Он — это жизнь, – ответил «местный» Джинву, направляясь к выходу из подвала. – И пока он у нас есть, мы никогда не забудем, что значит быть людьми.

Сухо шел следом, неся поднос с медикаментами. Он посмотрел на своего двойника из другого мира и подмигнул ему.

– Ну что, «единственный сын», всё еще думаешь, что магия — это самое крутое, что может быть в жизни?

Тот ничего не ответил, но в его взгляде, направленном в спину Юкио, что-то изменилось. Словно в темной, ледяной комнате кто-то внезапно зажег маленькую, но очень яркую свечу.

Вечер в доме Сон продолжался. Юкио уложили в его комнате, Сухо заботливо втирал в его мышцы пахучую мазь, а в гостиной две семьи продолжали свой странный диалог. Но теперь в нем было меньше шока и больше тепла. Ведь когда в доме есть кто-то вроде Юкио, даже границы между мирами кажутся не такими уж непреодолимыми. А аромат лимонного тарта, оставленного на столе, напоминал всем о том, что после любой битвы, даже самой жестокой, всегда наступает время для чая и тишины.