← Назад к обзору

Сын

Искусство быть человеком

В комнате Юкио царил полумрак, разбавленный лишь мягким светом ночника. Сухо действовал уверенно и привычно. Он набрал в ладони густую, пахнущую хвоей и ментолом мазь, и начал методично втирать её в узловатые мышцы брата. Юкио даже во сне морщился от боли — его тело сейчас напоминало перетянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения.

– Терпи, мелкий, – шептал Сухо, стараясь не слишком сильно давить на плечо, где черная татуировка казалась почти живой в пульсирующем свете. – Сам же выбрал этот путь. Никто не просил тебя прыгать выше головы.

Внизу, в просторной гостиной, воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким позвякиванием чайных чашек. Два Джинву сидели друг напротив друга. Один — Теневой Монарх в чистом виде, чье присутствие давило на реальность, словно гравитационная аномалия. Другой — тот же Монарх, но в его облике было нечто такое, что заставляло забыть о его божественности. В его позе была расслабленность отца, который только что уложил спать сорванца.

– Ты не скрываешь от него правду о мире, – первым нарушил молчание «холодный» Джинву. – Он знает, кто мы. Он знает, на что мы способны. И всё равно он... такой.

– Юкио невозможно что-то навязать, – Сон-отец откинулся на спинку кресла, глядя на отражение огня в камине. – Когда он был маленьким, я пытался защитить его. Думал, что отсутствие маны — это его проклятие в мире, где сила решает всё. Я хотел, чтобы он рос в тени, в безопасности. Но Юки... он не из тех, кто согласен на тень.

Хэ Ин с длинными волосами подалась вперед, её глаза блестели от любопытства и затаенной печали.

– Как он перенес это? Когда понял, что у него нет того дара, который есть у всех вас?

Хозяйка дома, «местная» Хэ Ин, грустно улыбнулась, вспоминая прошлое.

– Ему было восемь. Сухо тогда впервые проявил свои способности, случайно заморозив фонтан в саду. Мы все были так взбудоражены, так гордились... А Юки просто стоял в стороне и смотрел на свои руки. Вечером я нашла его в спортзале. Он пытался поднять гантели, которые были тяжелее его самого. У него дрожали губы, но он не плакал.

– Он сказал мне тогда одну вещь, – подхватил Джинву, и в его голосе прозвучала неприкрытая гордость. – Он сказал: «Папа, если небеса не дали мне ману, значит, они просто побоялись, что я стану слишком сильным. Я справлюсь сам». И он начал тренироваться. Сначала это казалось детской забавой. Но когда он в десять лет пробежал марафон наравне с профессиональными атлетами, а в двенадцать начал изучать анатомию, чтобы знать, куда бить... мы поняли, что он серьезно.

«Холодный» Джинву нахмурился, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику.

– Но это опасно. Человек без магической защиты — это мишень. Любой монстр ранга E просто раздавит его.

– Ты недооцениваешь человеческую волю, – мягко возразил его двойник. – Юкио не просто тренирует мышцы. Он изучает пределы. Он научился чувствовать потоки маны в других людях, не имея собственной. Он видит замах раньше, чем охотник успевает подумать о нем. Его техника «Скрытого потока», которую вы видели... это безумие. Он использует нервные импульсы и биоэлектричество собственного тела, чтобы имитировать магическое усиление. Это больно, это разрушительно для организма, но это делает его равным нам. Хотя бы на несколько минут.

– И ты позволяешь ему это? – Гостья Хэ Ин прижала руку к груди. – Это же самоубийство!

– А разве не самоубийство — лишать его права быть тем, кем он хочет? – Джинву посмотрел ей прямо в глаза. – Я мог бы запереть его в золотой клетке. Мог бы приставить к нему сотню теней. Но тогда бы я убил Юкио как личность. Тот парень, который пек для вас маффины час назад, — это тот же самый парень, который готов бросить вызов богу, если тот обидит его семью. Я горжусь им больше, чем всеми своими победами над монархами. Потому что моя сила была мне дана. А он свою — выгрыз у судьбы зубами.

В этот момент на лестнице показался Сухо. Он выглядел уставшим, его футболка была в пятнах от мази, но на лице играла удовлетворенная улыбка.

– Уснул, – коротко сообщил он, подходя к столу и наливая себе чай. – Завтра будет ныть, что всё болит, и требовать, чтобы я за него доставил заказы.

Сухо из другого мира, который до этого сидел молча, во все глаза глядя на своего «брата», вдруг спросил:

– Ты действительно любишь его? Я имею в виду... он ведь обуза в бою. Если начнется война, тебе придется защищать его.

Местный Сухо замер с чашкой в руке. Он медленно повернул голову к своему двойнику, и в его взгляде на мгновение вспыхнула холодная синева, подозрительно похожая на искры в глазах отца.

– Обуза? – переспросил он тихим, опасным голосом. – Ты ничего не понял, да?

Он поставил чашку на стол с резким стуком.

– В прошлом году на нашу окраину прорвался демон ранга А. Отец был на собрании ассоциации, я был в школе. Мама была в другом конце города. Юкио оказался там один. У него не было меча, не было брони. Только его ножи для разделки мяса и его тренированное тело.

В гостиной стало так тихо, что было слышно тиканье часов в коридоре.

– Когда я примчался туда, – продолжал Сухо, – я ожидал увидеть пепелище. Но я увидел Юкио. Он сидел на туше этого демона, весь в крови, с вывихнутым плечом и сломанными ребрами. Он улыбался. Он удержал тварь до прихода подкрепления, не дав ей зайти в жилой сектор. Он не «обуза», парень. Он — единственный из нас, кто по-настоящему понимает цену силы. Потому что для него каждый удар — это риск умереть. Мы с тобой прикрыты магическим щитом. А он прикрыт только своей кожей и своей храбростью.

«Другой» Сухо опустил голову, его плечи поникли. Слова двойника били больнее любого заклинания. В его мире, где он был единственным ребенком, всё вращалось вокруг его таланта, его маны, его будущего как преемника Монарха. Он никогда не задумывался о том, каково это — быть сильным без магии.

– Знаешь, почему наш дом пахнет корицей и уютом? – Сухо смягчился, глядя на своего растерянного двойника. – Потому что Юкио не дает нам превратиться в боевые машины. Он заставляет отца ходить на кулинарные ярмарки. Он заставляет маму выбирать занавески. Он напоминает нам, что мы сражаемся за мир, в котором можно просто печь хлеб и радоваться солнцу. Без него этот дом был бы просто штабом сильнейших охотников. Холодным и пустым. Как ты и сказал.

Джинву-гость тяжело вздохнул. Он посмотрел на свои руки — руки, способные уничтожать миры и поднимать легионы мертвых.

– Я всегда думал, что одиночество — это цена силы, – произнес он негромко. – Что чем выше ты поднимаешься, тем меньше людей могут стоять рядом с тобой.

– Это ложь, которую мы сами себе придумываем, чтобы оправдать свою отстраненность, – ответил отец Юкио. – Сила нужна для того, чтобы защищать тех, кто стоит рядом. Но если ты стоишь один... зачем тогда вообще эта сила?

Он встал и подошел к окну, за которым начинали сгущаться сумерки.

– Юкио — это мой якорь. Мой младший сын, у которого нет ни капли маны, держит меня в человеческом обличье крепче, чем любая клятва или долг. Когда я смотрю, как он возится с тестом или как он, стиснув зубы, отрабатывает удары, я понимаю: всё, что я сделал, было не зря. Не ради спасения человечества в абстрактном смысле. А ради него. Чтобы он мог жить так, как хочет.

Хэ Ин из другого мира подошла к мужу и тихо положила руку ему на плечо. Она чувствовала, как дрожит его аура — не от гнева, а от осознания чего-то огромного и важного, что они упустили в своей погоне за мощью и безопасностью.

– Может быть, – прошептала она, – нам тоже стоит попробовать... просто жить?

– Для начала, – сменила тему «хозяйка» Хэ Ин, чувствуя, что атмосфера стала слишком тяжелой, – вам стоит попробовать его лимонный тарт. Юкио очень расстроится, если вы уйдете, не оценив его главное творение за сегодня.

Она встала и направилась на кухню. Вскоре на столе появились тарелки с изысканным десертом. Тонкое песочное тесто, нежный крем и обжигающая кислинка лимона — в этом блюде чувствовался тот же характер, что и в его создателе. Дерзкий, яркий и абсолютно честный.

– Удивительно, – произнес «холодный» Джинву, пробуя первый кусочек. – В этом... есть смысл.

– Вкусно, правда? – Сухо ухмыльнулся, уплетая свою порцию. – Он вложил в это столько же энергии, сколько в тот удар, которым отбросил отца. Юкио всё делает на сто процентов. Если любит — то всем сердцем. Если бьет — то на повал. Если печет — то так, чтобы боги завидовали.

Разговор потек в более спокойном русле. Они обсуждали мелочи: как Юкио уговорил отца построить отдельную кухню, как он выбирал себе татуировку (оказалось, это был его собственный эскиз, символизирующий переплетение жизни и воли), как он иногда спорит с Сухо до хрипоты о том, какая мука лучше подходит для круассанов.

Гости слушали, и их мир, до этого момента казавшийся им единственно верным и логичным, начал давать трещины. Они видели перед собой семью, которая была сильнее их не потому, что у них было больше маны, а потому, что у них был Юкио. Тот, кто не вписывался ни в одну систему, ни в один ранг.

Позже, когда гости уже собирались уходить, Джинву-отец вывел их на крыльцо. Ночной воздух был свежим и прохладным.

– Спасибо, – коротко сказал гость-Монарх. – Ты открыл мне глаза на вещи, о которых я боялся даже думать.

– Не благодари, – улыбнулся Джинву. – Просто помни: сила — это не то, что у тебя в венах. Сила — это то, ради чего ты готов проснуться завтра утром.

Когда портал за гостями закрылся, Джинву еще долго стоял на крыльце, глядя на звезды. К нему вышел Сухо.

– Думаешь, они справятся? – спросил старший сын.

– У них нет выбора, – ответил отец. – Теперь, когда они увидели Юки, они уже не смогут быть прежними. Он заразителен, наш младший. Его жажда жизни передается даже через миры.

Они вернулись в дом, где было тихо и тепло. Джинву зашел в комнату Юкио. Парень спал, раскинувшись на кровати, его дыхание было ровным, а на губах застыла слабая полуулыбка. Отец поправил одеяло, которое Юки опять сбросил на пол.

– Спи, маленький титан, – прошептал Джинву, касаясь волос сына. – Завтра у тебя снова много дел. И мир, который ты спасаешь каждый день, просто оставаясь собой, будет ждать твоих маффинов.

Он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. В гостиной Хэ Ин уже убирала со стола. Она обернулась на мужа, и они обменялись взглядами, в которых было больше любви и понимания, чем в любых словах.

А в своей комнате Юкио вдруг тихо пробормотал во сне:

– Мало лимона... в следующий раз... добавлю имбирь...

Он всё еще сражался. В своем собственном мире, по своим собственным правилам. И в этой битве он, как всегда, выходил победителем. Ведь для того, чтобы быть великим, не обязательно иметь ману. Иногда достаточно просто иметь сердце, которое бьется в ритме самой жизни, и руки, которые умеют творить чудеса из муки, сахара и стальной воли.

Утро обещало быть солнечным. И Юкио точно знал, что оно будет прекрасным — ведь в этом доме по-другому просто не бывало.