← Назад к обзору

Сын

Грех Монарха и сладость запрета

Вечер в резиденции семьи Сон выдался на редкость тихим. Сухо, вечно энергичный и стремящийся к новым свершениям, умчался на очередное свидание, оставив дом в распоряжении тишины и двух самых могущественных существ в этом мире. В гостиной царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом кухонных ламп, где Юки еще час назад колдовал над десертом.

Запах свежего черничного пирога всё еще висел в воздухе, смешиваясь с едва уловимым ароматом озона — вечным спутником маны Сон Джинву. Юки сидел на диване, откинув голову на спинку. Его безразмерная футболка задралась, обнажая рельефный пресс, а ярко-голубые глаза в полумраке казались двумя светящимися точками. Джинву сидел напротив, в кресле, наблюдая за сыном с тем спокойствием, которое может позволить себе только бог.

Разговор, начавшийся с обсуждения тренировок и политической ситуации в Ассоциации, плавно и как-то незаметно свернул в русло личной жизни. Юки, всегда прямолинейный и честный с отцом, не стал кривить душой.

– Ну... был у меня опыт один раз, и то это был, пожалуй, самый худший день в моей жизни, – Юки криво усмехнулся, потирая татуированное плечо.

– Почему? – Джинву слегка приподнял бровь, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Это была какая-то девчонка, обычный человек, – Юки вздохнул, его голос стал глубже. – Я не получил ни капли удовольствия. Всё время, пока это длилось, я думал только об одном: как бы её не сломать. Мои мышцы, моя сила... я будто пытался удержать в руках хрустальную вазу во время землетрясения. Ты сам знаешь, пап, каково это. Наш уровень сил делает обычную близость пыткой контроля.

Юки повернул голову к отцу, и в его взгляде промелькнул вызов, смешанный с любопытством.

– А у тебя самого когда в последний раз был секс? – спросил он, не мигая.

Джинву на мгновение задумался, его взгляд устремился куда-то сквозь стены дома, в прошлое.

– Хм... давно. И я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, Юки. Когда ты становишься существом иного порядка, мир вокруг кажется слишком хрупким.

– Эх, – Юки тяжело вздохнул, закрывая глаза. – Такими темпами я вообще один останусь. Кто выдержит мое давление? Кто не превратится в кровавое месиво, если я на секунду потеряю контроль в порыве страсти?

Джинву медленно поднялся с кресла. Его аура, обычно скрытая глубоко внутри, шевельнулась, отозвавшись в пространстве тихим гулом.

– Почему же? – голос Монарха стал бархатистым и вибрирующим. – Я думаю, что могу помочь тебе с твоим «первым разом». Настоящим разом.

Прежде чем Юки успел осознать смысл сказанного, Джинву сделал жест рукой. Мгновенно вокруг них развернулся мощный барьер, отсекающий гостиную от остального мира. Пространство внутри стало плотным, насыщенным фиолетовыми и темно-красными искрами маны. Джинву подошел к дивану и, не дожидаясь приглашения, сел прямо на колени к сыну, сокращая дистанцию до минимума.

– Это... пап? – Юки замер, его дыхание сбилось.

Сердце парня забилось в бешеном ритме, отдаваясь в ушах тяжелыми ударами. Он чувствовал вес отца, чувствовал невероятную мощь, исходящую от него, которая больше не была подавлена.

– Тише, – прошептал Джинву, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Юки. – Просто получи от этого выгоду. Ты получишь незабываемый опыт, а я — удовольствие. И самое главное... нам не придется сдерживаться.

Губы Джинву накрыли рот Юки не поцелуем — ударом молнии. Это не было нежностью; это было столкновение двух вселенных, где каждая сверхновая взрывалась под кожей. Юки почувствовал вкус маны, терпкий и пьянящий. Язык отца скользнул внутрь агрессивно, требовательно, как будто он высасывал само сомнение из легких сына, заменяя его чем-то первобытным и темным.

Юки всхлипнул — нет, не от боли, а от чистого электричества, что пробежало по позвоночнику. Его руки, покрытые сложной татуировкой, сами собой вцепились в плечи Джинву. Он больше не был тем парнем, что пек пироги. В этот момент он был хищником, который встретил равного себе.

Джинву резко разорвал поцелуй, подхватил Юки под бедра и в одно мгновение впечатал его в холодное стекло панорамного окна. Контраст был чудовищным: ледяная поверхность за спиной и обжигающий жар тела отца спереди. Юки почувствовал, как его колени стали ватными, а сознание начало плавиться.

– Ты дрожишь, – прошептал Джинву, его губы коснулись мочки уха Юки, задевая черное пирсинг-кольцо. – Но не от страха. Я чувствую твой пульс, Юки. Он бьется в унисон с моим сердцем.

– Я... я не сломаю тебя? – выдохнул Юки, его голос сорвался на хрип.

Джинву тихо рассмеялся, и этот смех отозвался дрожью в паху парня.

– Попробуй, малыш. Попробуй использовать всю свою силу.

Юки больше не сдерживался. Его темно-красная мана вспыхнула, заполняя барьер багровым туманом. Он схватил Джинву за затылок, притягивая обратно для поцелуя, который больше походил на битву. Его пальцы впивались в кожу отца, оставляя красные следы, которые тут же заживали благодаря регенерации.

Футболка с черепом была безжалостно разорвана и отброшена в сторону. Юки жадно приник к шее Джинву, кусая и оставляя метки. Он чувствовал под собой стальные мышцы, чувствовал энергию, которая могла бы уничтожить планету, но сейчас была направлена только на него.

Джинву рывком избавил сына от штанов, его руки, сильные и уверенные, ласкали рельефное тело Юки, заставляя того выгибаться в спине. Каждый допинг, каждое касание было выверенным и в то же время диким.

– Больше, – прохрипел Юки, его глаза горели безумным голубым пламенем. – Дай мне больше!

Джинву улыбнулся — это была улыбка Монарха Теней, нашедшего достойную забаву. Он развернул Юки, прижимая его грудью к стеклу, которое жалобно затрещало под их общим давлением.

– Ты просил не сдерживаться, – голос Джинву стал низким рокотом.

Когда произошло первое полное слияние, Юки закричал, запрокинув голову. Это не было похоже ни на что из его прошлого опыта. Это была не просто физическая близость, это был резонанс душ. Его мана и мана отца сплелись в безумном танце, фиолетовый и красный цвета смешивались, создавая в барьере настоящую бурю.

Юки чувствовал каждое движение внутри себя, каждую пульсацию. Боль и наслаждение смешались в единый коктейль, который выжигал всё человеческое, оставляя только суть — силу. Он толкался назад, отвечая на каждое движение отца с той же яростью, на которую был способен. Земля под ними, скрытая ковром, начала трескаться, хотя они даже не касались пола.

– Да... вот так... – шептал Юки, его пальцы оставляли глубокие борозды на подоконнике. – Еще!

Джинву не жалел его. Он брал его так, как подобает правителю, жестко и властно, но в каждом его движении сквозила странная, извращенная гордость за то, насколько крепким и выносливым оказался его сын. Юки не просто принимал его силу — он поглощал её, возвращая сторицей.

Темно-красные тени Юки начали непроизвольно просачиваться из углов комнаты, повинуясь возбуждению хозяина. Дракон, воительница и королева пчел материализовались на мгновение, но тут же были подавлены властным взглядом Джинву. В этом пространстве было место только для двоих.

Ритм ускорялся. Воздух в барьере стал настолько горячим, что обычный человек сгорел бы за секунды. Юки чувствовал, как он достигает предела. Его тело, доведенное до совершенства тренировками, работало на износ. Мышцы пресса сокращались в экстазе, кожа блестела от пота, создавая тот самый эффект влажности, который так пугал и манил окружающих.

– Папа... – сорвалось с губ Юки вместе с хриплым стоном.

Джинву перехватил его руки, сцепляя пальцы в замок и прижимая их к стеклу. Он сделал последний, сокрушительный толчок, и в этот момент барьер едва не лопнул от выброса энергии.

Юки ослеп на мгновение. Его сознание взорвалось багровыми искрами. Он чувствовал, как горячая волна маны отца вливается в него, заполняя до краев, даря то самое чувство завершенности, которого ему так не хватало. Он обмяк в руках Джинву, тяжело дыша, его сердце колотилось где-то в горле.

Джинву не отпустил его сразу. Он прижал сына к себе, чувствуя, как тот дрожит мелкой дрожью после разрядки. Он нежно, почти по-отечески, поцеловал Юки в плечо, прямо поверх татуировки.

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил он.

Юки медленно открыл глаза. Голубой свет в них стал мягче, но глубже. Он повернул голову и посмотрел на отца. На его лице, несмотря на крайнюю степень истощения, медленно расцвела та самая легкая полуулыбка.

– Да... – выдохнул он. – Это было... чертовски правильно.

Джинву отстранился, помогая Юки встать на ноги. Взмахом руки он убрал барьер и привел комнату в порядок. Разорванная одежда исчезла, трещины на полу затянулись, а разбитое окно восстановилось, будто ничего и не было. Только тяжелый аромат секса и маны всё еще напоминал о случившемся.

Джинву подошел к столу, где стоял нетронутый пирог Юки, и отрезал себе кусок.

– Знаешь, Юки, – сказал он, пробуя выпечку, – у тебя действительно талант. И к кулинарии, и к жизни.

Юки, который уже успел накинуть новую футболку — на этот раз простую серую, — усмехнулся, вытирая лицо полотенцем.

– Ты тоже ничего, пап. Для старика.

Джинву коротко рассмеялся. В этот вечер они стали ближе, чем когда-либо. Между ними больше не было секретов, не было страха перед собственной силой. Они были двумя Монархами, которые нашли друг в друге то, что мир дать им не мог.

– Иди в душ, – скомандовал Джинву. – Скоро вернется Сухо. Не думаю, что ему стоит знать, почему ты выглядишь так, будто только что прошел сквозь подземелье S-ранга в одиночку.

Юки подмигнул отцу и направился к лестнице. Его походка была чуть тяжелой, но в каждом движении чувствовалась новая уверенность.

– Пап? – обернулся он на верхней ступеньке.

– Да?

– В следующий раз... я буду сверху.

Джинву лишь покачал головой, глядя вслед сыну.

– Посмотрим, Юки. Посмотрим.

Когда через полчаса в дом ввалился шумный Сухо, он застал отца за чтением книги, а Юки — на кухне, доедающим пирог.

– О, вы еще не спите? – удивился старший брат. – Юки, ты чего такой... сияющий? Свидание было удачным?

Юки медленно прожевал кусок черничного пирога и посмотрел на Джинву, который даже не поднял взгляда от страниц.

– Можно и так сказать, Сухо, – ответил младший брат с загадочной улыбкой. – Я наконец-то нашел идеальный рецепт.

– Рецепт чего? – не понял Сухо.

– Рецепт контроля температуры, – Юки подмигнул отцу. – Чтобы ничего не сгорало к чертям.

В ту ночь Юки спал как никогда крепко. Ему больше не снились кошмары о хрупком мире. Теперь он знал, что в этом мире есть кто-то, кто может выдержать его пламя. И это знание было слаще любой выпечки.