Сын
Узы крови и тени
Прошла неделя с того момента, как грань между отцом и сыном была стерта в багровом сиянии маны и первобытной страсти. Для остального мира Сон Джинву оставался недосягаемым Богом, Теневым Монархом, чья мощь внушала трепет. Для Юки жизнь, казалось, вернулась в привычное русло: тренировки, выпечка, ленивые перепалки с Сухо. Но оба они знали — тишина была обманчивой. Воздух между ними при каждой встрече теперь вибрировал от невысказанных воспоминаний, а взгляды стали тяжелее и глубже.
Джинву сидел в своем кабинете в штаб-квартире гильдии «Адзин». Перед ним высились стопки документов — отчеты о зачистках, запросы от Ассоциации, графики распределения магических кристаллов. Работа, которую он обычно делегировал или выполнял на автомате, сегодня шла из рук вон плохо. В голове то и дело всплывали кадры той ночи: блеск пота на татуированном плече Юки, его хриплый голос и то, как яростно он отдавался своей силе.
Сухо в это время возглавлял рейд в подземелье ранга А. Старший сын рвался доказать, что его золотистая мана способна на те же чудеса, что и мощь отца, и Джинву со спокойной душой отпустил его, зная, что Игрис присматривает за ним из тени.
Тишину кабинета нарушил короткий вибросигнал телефона. Джинву мельком взглянул на экран. Сообщение от Юки.
– Мне нужна помощь, – гласил текст. – Только Сухо не говори, он будет стебаться надо мной до конца жизни. Я тут наводил порядок в старых артефактах, которые ты притащил из последнего рейда, и... в общем, смотри сам.
Следом пришло фото. Джинву открыл его и на несколько секунд забыл, как дышать.
На снимке Юки стоял в своей комнате. На нем была свободная кофта с широким вырезом, который опасно сполз набок, обнажая острые ключицы и край массивной татуировки. Черные тренировочные трико подчеркивали его атлетичные бедра. Но не это приковало взгляд Монарха. На голове Юки, среди растрепанных черных волос, красовались пушистые черные кошачьи уши. И судя по тому, как одно из них было слегка прижато, а другое стояло торчком — это были не бутафорские ушки из магазина приколов.
Юки на фото выглядел одновременно растерянным и невероятно соблазнительным. Его ярко-голубые глаза смотрели в камеру с немым призывом о спасении, а на щеках проступил легкий румянец.
Джинву почувствовал странное давление в переносице. Через секунду на чистый лист отчета капнула ярко-красная капля. Сильнейший охотник человечества, человек, победивший смерть, сидел в своем офисе с разбитым носом от одного вида собственного сына.
– Проклятье, – пробормотал Джинву, поспешно прижимая к лицу платок.
Он мгновенно активировал «Обмен тенями». Пространство в кабинете исказилось, тени взметнулись вверх, и в следующее мгновение он уже стоял посреди комнаты Юки.
Младший сын подпрыгнул на месте от неожиданности, едва не выронив телефон. Ушки на его голове забавно дернулись.
– Пап! Ты хоть предупреждай! – Юки прижал руки к голове, пытаясь прикрыть артефакт. – Ты это видел, да?
Джинву медленно убрал платок от лица. Кровь уже остановилась благодаря регенерации, но взгляд оставался опасно темным. Он подошел ближе, рассматривая «проблему».
– Что это, Юки? – голос отца прозвучал подозрительно хрипло.
– Я перебирал ящик с неопознанными предметами из того двойного подземелья, – Юки виновато опустил глаза, но тут же вскинул их, и одно ухо на его макушке дернулось в такт его словам. – Там был этот ободок. Я подумал, что это какой-то усилитель восприятия. Как только надел — он просто... прирос. И кажется, он тянет из меня ману. Я не могу его снять, он блокирует мои браслеты-ограничители.
Джинву протянул руку и коснулся одного из ушек. Оно было мягким, теплым и... живым. Юки вздрогнул и издал звук, подозрительно похожий на приглушенное мурчание, после чего тут же закрыл рот ладонью, густо покраснев.
– Это артефакт «Проклятие Баст», – тихим голосом произнес Джинву, продолжая поглаживать мех. – Он навязывает носителю повадки и физиологию зверя, пока мана не будет стабилизирована внешним источником.
– И как её... стабилизировать? – Юки сглотнул, глядя на губы отца.
Джинву сократил расстояние между ними до минимума. Юки был выше многих охотников, но перед отцом он всё равно казался подростком, особенно сейчас, с этими нелепыми и в то же время дразнящими ушами.
– Ты же сам просил помощи, – Джинву положил руки на талию сына, чувствуя под пальцами жар его тела. – Сухо вернется через три часа. У нас есть время.
– Ты уверен, что это поможет? – прошептал Юки, подаваясь вперед. Его мана, обычно темно-красная и агрессивная, сейчас колыхалась мягкими волнами, подстраиваясь под ауру Джинву.
– Магия артефакта питается твоим смущением и избытком энергии, – Джинву слегка прикусил мочку уха Юки, прямо рядом с пирсингом, заставив парня судорожно выдохнуть. – Нам нужно направить эту энергию в другое русло.
Юки не выдержал. Он обхватил шею отца руками, впиваясь в его губы с той же жадностью, что и неделю назад. Но на этот раз в поцелуе было больше чего-то... животного. Артефакт действительно работал: чувства Юки обострились до предела. Он чувствовал запах мана-чернил на пальцах отца, слышал его спокойное сердцебиение, которое начало ускоряться.
– Пап... – Юки отстранился на миллиметр, его зрачки расширились, почти полностью скрыв голубизну радужки. – Я сейчас... я не контролирую себя.
– И не нужно, – ответил Джинву, рывком подхватывая его и усаживая на высокий комод, где в беспорядке лежали кулинарные книги и другие артефакты.
Кофта Юки окончательно сползла, открывая вид на его мощную грудь и пресс. Джинву прошелся ладонями по его рельефному телу, задерживаясь на татуировке. Под его пальцами узоры на коже Юки, казалось, оживали, пульсируя тусклым багрянцем.
– Знаешь, – Джинву остановился, глядя сыну прямо в глаза, – тебе даже идет. Ты выглядишь... мило.
– Заткнись, – прохрипел Юки, притягивая отца за воротник пиджака. – Если ты расскажешь кому-нибудь, я подсыплю тебе слабительное в твой любимый кофе.
– Ты слишком много болтаешь для того, кто находится в такой зависимости, – усмехнулся Монарх.
Он повалил Юки на кровать, нависая сверху. В комнате стало тесно от их смешавшейся маны. Ушки Юки прижались к голове, когда Джинву начал покрывать его шею и ключицы горячими поцелуями. Каждый вдох парня становился всё тяжелее, а движения — всё более дерзкими. Он обхватил бедра отца ногами, притягивая его ближе,