← Назад к обзору

Сын

Узы теней и сорок восемь часов тишины

– Вы с ума сошли, – прохрипел Юки, пытаясь оттолкнуть от себя тяжелое одеяло. – Два дня? Вы серьезно?

– Вполне, – отозвался Сон Джинву, даже не оборачиваясь.

Монарх стоял у окна спальни, задергивая тяжелые светонепроницаемые шторы. В комнате воцарился мягкий полумрак, прорезаемый лишь слабым синим свечением татуировок на теле Юки. Воздух здесь был таким густым от маны, что казался почти осязаемым. Теневой барьер, воздвигнутый Джинву, отсек эту комнату от реальности, создав пространство, где не существовало времени, звонков Ассоциации или криков призраков.

– Твои каналы маны всё еще нестабильны после того, что ты сделал в лаборатории, – Сухо сидел на краю огромной кровати, методично расстегивая пуговицы на своей рубашке. – Ты пропустил через себя слишком много чужой боли, Юки. Если мы не «заземлим» тебя сейчас, твой холод просто выжжет тебя изнутри.

– Я могу просто поспать! – Юки сел, сердито дернув хвостом, который снова появился из-за эмоционального всплеска. – Мне не нужно, чтобы вы... чтобы вы делали это два дня подряд!

– Ты еще слишком мал, чтобы решать, что тебе нужно, – Джинву подошел к кровати. Его аура, обычно сдержанная, сейчас мягко обволакивала комнату, подавляя волю младшего сына. – Мы не просто развлекаемся, Юки. Мы спасаем твою личность от распада. Жнец должен быть уравновешен Монархом. Это закон природы.

Юки хотел было возразить, вставить какое-нибудь едкое замечание в своем стиле, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как внутри него всё еще ворочается тот ледяной ком, который возник в подземелье. Ему действительно было плохо. Его знобило, а кончики пальцев покалывало от избытка нереализованной энергии.

– Иди сюда, – не терпящим возражений тоном произнес Сухо, притягивая брата к себе за талию.

Юки невольно уткнулся носом в изгиб шеи старшего брата. От Сухо пахло озоном и чем-то солнечным, теплым – полная противоположность тому трупному холоду, который Юки впитал в себя за последние сутки.

– Первый этап – очищение, – прошептал Джинву, опускаясь на кровать с другой стороны от Юки.

Его рука скользнула под футболку сына, ложась на солнечное сплетение. Холодная кожа Юки под ладонью отца начала постепенно согреваться. Джинву закрыл глаза, и по его венам потекла темная, густая мана, вливаясь в каналы Юки.

– Ах... – Юки выгнулся, его зрачки расширились.

Это не было похоже на обычный секс. Это было глубокое, почти пугающее вторжение в саму суть его существа. Мана Джинву действовала как растворитель, вымывая из каналов Юки остатки чужих страданий. Это было больно и одновременно невыносимо сладко.

– Тише, маленький Жнец, – Сухо прижал его крепче, его губы нашли чувствительное основание кошачьего уха. – Просто принимай. Не борись с нами.

Юки почувствовал, как его сознание начинает уплывать. Сопротивление таяло под напором двух самых могущественных существ на планете. Он чувствовал себя маленьким кораблем в эпицентре шторма, где единственным спасением были эти две скалы, к которым он был прикован невидимыми цепями.

– Я... я ненавижу, когда вы так делаете, – пробормотал Юки, хотя его руки уже сами собой вцепились в плечи Сухо.

– Ложь, – мягко констатировал Джинву. – Твое тело поет от нашей маны. Твой хвост так сильно обвился вокруг моей ноги, что ты почти перекрыл кровоток. Ты жаждешь этого, Юки. Ты жаждешь принадлежать нам полностью, чтобы тебе больше никогда не приходилось быть одному в темноте.

Джинву потянул край футболки Юки вверх, снимая её через голову и отбрасывая куда-то в сторону. На бледной коже парня отчетливо проступили вены, светящиеся багровым и синим.

– Посмотри на него, отец, – Сухо провел пальцами по ключицам брата. – Он буквально переполнен.

– Тогда начнем, – Джинву прикоснулся губами к татуировке на шее Юки.

Следующие несколько часов превратились для Юки в сплошной калейдоскоп ощущений. Это не было похоже на марафон похоти; это было нечто более ритуальное. Джинву и Сухо чередовались, не давая ему ни секунды покоя, постоянно удерживая его на грани между экстазом и обмороком. Каждый раз, когда Юки казалось, что он больше не выдержит, один из них вливал в него новую порцию силы, заставляя его тело снова и снова выгибаться в судорогах наслаждения.

Когда наступил первый вечер их добровольного заточения, Юки лежал между ними, тяжело дыша. Его кожа была покрыта испариной, а в глазах стоял туман.

– Пожалуйста... – выдохнул он. – Хватит... я больше не могу...

– Мы только начали, – Сухо приподнял его за подбородок, заставляя выпить стакан воды с растворенным в ней эликсиром восстановления. – Тебе нужно набраться сил. Мы ведь обещали – два дня.

– Вы монстры, – Юки попытался отвернуться, но Джинву перехватил его, укладывая к себе на грудь.

– Мы тени, Юки, – тихо произнес Монарх, перебирая его волосы. – А тени всегда следуют за своим хозяином. Но в твоем случае – мы и есть твои хозяева. Спи. У тебя есть четыре часа до следующего цикла.

Юки провалился в сон мгновенно, без сновидений. Ему казалось, что он тонет в теплом, вязком океане, где нет криков мертвецов, нет запаха гари и нет одиночества.

Пробуждение на второй день было резким. Юки почувствовал, как его ноги разводят в стороны, а горячий язык Сухо проходится по внутренней стороне бедра.

– Просыпайся, соня, – промурлыкал старший брат. – Пора закреплять результат.

– Нет... нет, пожалуйста, – Юки попытался свести ноги, но Сухо был намного сильнее.

– Юки, посмотри на свои руки, – голос Джинву донесся откуда-то сверху.

Юки поднял ладони перед лицом. Багровое свечение исчезло. Вены больше не вздувались, а мана текла ровно и спокойно. Но стоило ему сосредоточиться, как он почувствовал внутри себя не только свой холод, но и золотистое пламя Сухо, и бездонную тьму отца.

– Мы связали наши души, – Джинву опустился перед ним на колени, его взгляд был серьезным и торжественным. – Теперь, когда ты будешь использовать силу Жнеца, ты будешь черпать энергию из нас. Ты больше никогда не будешь истощен. Но это значит, что ты навсегда связан с нами. Ты чувствуешь это?

Юки замер. Он действительно чувствовал это. Тонкие, невидимые нити, тянущиеся от его сердца к ним. Это было пугающе. Это была полная, абсолютная зависимость.

– Вы... вы сделали это специально, – Юки закусил губу, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Чтобы я никогда не смог уйти.

– А ты хотел уйти? – Сухо приподнялся, нависая над ним. – После всего, что было? После того, как мы стали единственными, кто может тебя понять?

Юки промолчал. Он знал ответ. Несмотря на всё свое бунтарство, несмотря на сигареты и напускное безразличие, он до смерти боялся остаться один со своим даром.

– Я... я не знаю, – прошептал он.

– Тогда мы поможем тебе определиться, – Джинву мягко толкнул его назад, на подушки. – Второй день будет посвящен подчинению. Ты должен научиться не просто принимать нашу ману, но и подчиняться нашей воле без остатка. Если ты Жнец, то мы – твои боги.

Второй день был гораздо жестче первого. Если раньше они заботились о его состоянии, то теперь они требовали от него полной отдачи. Юки кричал до хрипоты, его тело содрогалось от таких мощных оргазмов, что он терял ориентацию в пространстве. Джинву использовал свои тени, чтобы удерживать Юки в нужных позах, когда у того заканчивались силы. Беру и Игрис, стоявшие на страже за дверью, слышали каждый стон своего молодого господина, понимая, что в эти часы рождается нечто новое.

Юки перестал сопротивляться где-то к середине второго дня. Его воля была окончательно сломлена и переплавлена в нечто иное. Он больше не пытался оттолкнуть их. Напротив, он сам тянулся за поцелуями, сам раздвигал ноги, умоляя о большем. Его кошачий хвост постоянно искал контакта, обвиваясь вокруг рук или шеи отца и брата.

– Вот так, – шептал Сухо, входя в него в очередной раз. – Хороший мальчик. Послушный Жнец.

– Мой... вы мои... – бессвязно повторял Юки, задыхаясь от удовольствия.

К вечеру второго дня комната выглядела так, будто в ней прошел ураган. Простыни были скомканы и влажны, повсюду валялась одежда, а в воздухе стоял тяжелый мускусный запах. Юки лежал в центре кровати, абсолютно голый, расслабленный и... счастливый. Его глаза были закрыты, на губах блуждала слабая улыбка.

Джинву сидел рядом, прислонившись спиной к изголовью кровати, и курил. Да, он позволил себе эту слабость, глядя на спящего сына. Сухо лежал с другой стороны, положив голову на живот Юки и слушая его мерное сердцебиение.

– Мы закончили? – тихо спросил Сухо.

– Да, – Джинву выпустил облако дыма. – Связь установлена. Теперь он в безопасности.

– Ассоциация будет в ярости, когда узнает, что мы сделали с их людьми, – заметил старший сын.

– Пусть попробуют что-то сказать, – Джинву усмехнулся, и в его глазах блеснула опасная искра. – Теневой Монарх не отчитывается перед муравьями. А если они тронут Юки... что ж, они видели лишь малую часть того, на что я способен.

Юки пошевелился во сне и невнятно что-то пробормотал. Его хвост дернулся и накрыл ладонь Сухо.

– Он такой милый, когда спит, – Сухо нежно погладил брата по щеке. – Кто бы мог подумать, что этот мелкий задира может быть таким... податливым.

– Это магия артефакта и наша природа, – Джинву потушил сигарету прямо в воздухе, и она рассыпалась искрами. – Мы пробудили в нем то, что он скрывал даже от самого себя. Потребность в защите. Потребность в хозяине.

В этот момент Юки открыл глаза. Синева вернулась в них, но теперь она была глубокой и спокойной, как океан после шторма. Он посмотрел на отца, затем на брата.

– Два дня прошло? – его голос был тихим и немного хриплым.

– Почти, – Сухо улыбнулся. – Осталось пару часов. Хочешь чего-нибудь?

Юки сел, чувствуя во всём теле приятную тяжесть и необычайную ясность ума. Он больше не чувствовал холода. Внутри него горел ровный, мощный очаг силы.

– Я хочу есть, – честно признался он. – И я хочу, чтобы вы перестали на меня так смотреть. Будто я – кусок торта.

– Но ты и есть торт, Юки, – рассмеялся Сухо, притягивая его к себе для поцелуя. – Самый сладкий и колючий торт в мире.

Юки попытался возмутиться, но поцелуй Сухо быстро перерос в нечто большее, а рука Джинву уже снова легла на его бедро, собственнически сжимая плоть.

– Эй! Вы обещали! – вскрикнул Юки, хотя его хвост уже радостно завилял.

– Мы обещали не выпускать тебя два дня, – Джинву притянул его к себе, заставляя сесть к нему на колени. – Но мы не обещали, что последние два часа будут скучными.

Юки вздохнул, понимая, что его «заточение» еще не совсем закончено. Но на этот раз он не чувствовал страха. Он прижался к отцу, позволяя Сухо ласкать свою спину.

– Ладно, – прошептал он. – Но потом – огромная порция рамёна. И вы оба будете его готовить.

– Договорились, – хором ответили Монархи.

Теневой барьер начал медленно истончаться, подготавливая их к возвращению в реальный мир. Но Юки знал: что бы ни ждало его снаружи – новые призраки, интриги Ассоциации или гнев матери – он больше не будет сражаться в одиночку. За его спиной всегда будут стоять две величайшие тени, к которым он привязан не только магией, но и чем-то гораздо более глубоким.

Он был Жнецом. Он был бунтарем. Но прежде всего – он был сокровищем семьи Сон. И эти сорок восемь часов тишины навсегда закрепили это право.

Когда барьер наконец пал, и в комнату ворвался утренний свет настоящего Сеула, Юки первым делом потянулся, демонстрируя идеальную пластику своего нового тела. Его татуировки на шее блеснули, словно приветствуя новый день.

– Ну что, – он хитро посмотрел на Джинву и Сухо. – Идем пугать мир? Или сначала всё-таки рамён?

Джинву встал и протянул сыну руку.

– Сначала – семья. Всё остальное может подождать.

И они вышли из комнаты – Теневой Монарх, его Наследник и их Жнец, – готовые встретить любое испытание, которое подбросит им судьба. Ведь теперь их узы были крепче любой магии, а их общая тьма была способна поглотить любое солнце.