← Назад к обзору

Сын

Одержимость теней и пламя первородного греха

– Папа... Сухо... прекратите... – Голос Юки сорвался на хриплый шепот, когда он почувствовал, как сильные руки отца и брата лишают его возможности даже пошевелиться.

В воздухе висела густая, почти осязаемая мана. Она давила на плечи, заставляя инстинкты Юки, обостренные кошачьими генами артефакта, кричать об опасности. Но это была не та опасность, от которой хотелось бежать. Это было нечто темное, манящее и первобытное. Юки видел, как изменились глаза его близких. В зрачках Джинву плясало холодное фиолетовое пламя Теневого Монарха, а взгляд Сухо стал тяжелым, хищным, лишенным его привычной мягкости «золотого мальчика».

Они давно знали это друг о друге. Еще месяцы назад, когда Юки уходил на тренировки или пропадал в гараже, Джинву и Сухо оставались вдвоем. Разговоры о силе неизбежно перетекали в разговоры о том, кто единственный в этом мире способен выдержать их истинную природу. Обычные женщины ломались бы под их мощью, их ауры подавляли любого, кто был слабее. Но Юки... Юки был другим. В нем текла та же кровь, усиленная бунтарским духом и нежеланием подчиняться. Он был единственным сосудом, способным вместить их одержимость.

– Ты даже не представляешь, как долго мы ждали момента, когда ты перестанешь сопротивляться, – прошептал Сухо, его голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения.

– Артефакт лишь сорвал маски, Юки, – добавил Джинву, и его ладонь, горячая и властная, легла на шею сына, прямо поверх татуировки. – Теперь ты принадлежишь нам целиком. Без остатка.

Одежда была отброшена в сторону с небрежностью, на которую способны только те, кто привык получать желаемое немедленно. Юки, оставшийся полностью обнаженным, если не считать пушистых ушей и хвоста, вжался лопатками в холодный пол, но тут же почувствовал жар двух тел, притиснувшихся к нему.

Сухо первым приник к его плечу, оставляя глубокий, багровый след зубами прямо на реалистичном черепе-татуировке. Юки вскрикнул, выгибаясь, но Джинву тут же перехватил его губы, заглушая стон властным, глубоким поцелуем. Это был не поцелуй отца, это было клеймо владельца.

– Посмотри на него, Сухо, – выдохнул Джинву, отстранившись лишь на мгновение, чтобы полюбоваться плодами их трудов. – Он выглядит... божественно.

Юки тяжело дышал, его синие глаза затуманились, а зрачки расширились до предела, превращаясь в две бездонные черные дыры. Разум окончательно сдался под напором магии и ласк. Когда Сухо рывком перевернул его и поставил на колени, Юки лишь слабо всхлипнул, упираясь ладонями в ковер.

– Хвост... не трогай... – пробормотал он, но Сухо лишь сильнее сжал чувствительный отросток, заставляя Юки непроизвольно выгнуть поясницу.

– Твой хвост выдает тебя, Юки. Он дрожит от удовольствия, – Сухо наклонился ниже, прижимаясь всем телом к спине брата.

Джинву оказался прямо перед лицом Юки. Теневой Монарх опустился на пятки, его взгляд скользил по раскрасневшемуся лицу сына, по капелькам пота на лбу и по тому, как непроизвольно подергивались черные ушки. Джинву протянул руку и грубовато раздвинул пальцами губы Юки, заставляя его открыть рот.

– Побудь хорошим мальчиком для своего отца, – низким, вибрирующим голосом произнес Джинву.

Когда он вошел в тесный, горячий рот сына, Юки зажмурился, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Джинву откинул голову назад, его пальцы до боли впились в черные волосы Юки, сжимая их и направляя движения. Гортанный стон вырвался из груди Монарха — это было слишком хорошо, слишком правильно. Сила, которую он обычно подавлял, теперь рвалась наружу, резонируя с реакциями Юки.

В это же время Сухо, не в силах больше сдерживаться, пристроился сзади. Он прижал Юки к полу, одной рукой продолжая терзать хвост, а другой крепко обхватив его за талию, оставляя на коже синяки.

– Ты такой узкий... Юки, черт... – Сухо зашипел сквозь зубы, когда начал медленно, дюйм за дюймом, входить в него.

Юки издал приглушенный крик, который утонул в паху Джинву. Его тело сотрясала крупная дрожь. Ощущение того, что его заполняют сразу двое самых могущественных существ в мире, было невыносимым и в то же время экстатическим. Каждое движение Сухо отзывалось во всем теле электрическими разрядами, а присутствие Джинву впереди не давало провалиться в обморок, заставляя концентрироваться на каждом ощущении.

– Дыши, Юки, просто дыши, – шептал Сухо, ускоряя темп. – Мы не остановимся. Мы заберем всё, что ты так долго скрывал.

Комната наполнилась звуками тяжелого дыхания, стонами и шлепками тел. Тени в углах зала начали вести себя странно: они извивались, словно вторя движениям своих хозяев. Игрис и Беру, скрытые в пространственном кармане, чувствовали всплески маны такой силы, что даже их преданность была подвергнута испытанию. Но они знали — это таинство крови и власти, в которое теням нет входа.

Джинву чувствовал, как Юки сжимает его челюстями, как его язык отчаянно пытается подстроиться под ритм. Это было высшее проявление доверия и подчинения. Монарх вытащил свой член из его рта, оставляя на губах Юки блестящую нить слюны, и перехватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

– Ты мой, – произнес Джинву, и это было не просто утверждение, а магический контракт, закрепленный в самой реальности. – И Сухо. Больше никого.

– Да... – выдохнул Юки, теряя остатки самообладания. – Да... пожалуйста...

Сухо внутри него сделал резкий толчок, достигая самой глубины, и Юки окончательно сломался. Его тело обмякло, он полностью доверился рукам, которые держали его. В этот момент не было ни братьев, ни отца с сыном. Были лишь три источника колоссальной энергии, слившиеся в едином порыве страсти и обладания.

Артефакт на полу продолжал мерцать. Магия кошачьих ушей и хвоста была лишь катализатором, сорвавшим тонкую вуаль приличий, за которой скрывалась истинная, пугающая любовь семьи Сон. Юки, бунтарь и одиночка, наконец нашел свое место — в самом центре этого темного, всепоглощающего пламени, которое грело его сильнее, чем любое солнце.

– Еще... – прохрипел Юки, вцепляясь в руки Сухо, когда тот на мгновение замедлился. – Не останавливайтесь...

И они не остановились. В ту ночь в доме Сон Джинву родилась легенда, о которой никогда не узнает мир, но которую навсегда запомнят тени, ставшие свидетелями того, как Монарх и его наследник делили свое самое драгоценное сокровище.