← Назад к обзору

Сын

Тишина в эпицентре бури

В пентхаусе Сон Юки пахло не магическим озоном и не кровью монстров, как это часто бывало в доме родителей. Здесь пахло свежезаваренным зеленым чаем, детским тальком и спелыми персиками. Ча Хэ Ин сидела на мягком диване, чувствуя, как внутри неё медленно распускается тугой узел напряжения, который она носила в себе годами.

На её коленях устроился Джину — тот, что был копией Ли Вона. Малыш внимательно изучал пуговицы на её шелковой блузке своими серыми, как предрассветный туман, глазами. Его брат, Мину, в это время увлеченно строил башню из магнитных блоков прямо у ног Юки.

– Я никогда не думала, что увижу тебя таким, – тихо произнесла Хэ Ин, боясь спугнуть это хрупкое мгновение. – Ты кажешься... цельным.

Юки, сидевший на ковре рядом с сыном, поднял на неё свои ярко-голубые глаза. Он был без жилетки, в одной рубашке с подвернутыми рукавами, и масштабная татуировка на его руке казалась живой в лучах полуденного солнца.

– Потому что я дома, мам, – ответил он, и в его голосе не было той колючей иронии, которой он осыпал Сухо в кафе. – Здесь мне не нужно доказывать, что отсутствие маны не делает меня инвалидом. Для Ли Вона и детей я — просто Юки.

Ли Вон в это время вошел в гостиную, неся поднос с легкими закусками. Его движения были плавными и уверенными. Он улыбнулся Хэ Ин — вежливо, но с той теплотой, которую проявляют только к близким людям.

– Попробуйте это, госпожа Сон, – он поставил поднос на столик. – Юки говорил, что вы любите легкие десерты. Это персиковый мусс, я приготовил его сегодня утром.

Хэ Ин взяла маленькую ложечку, и вкус десерта заставил её на мгновение зажмуриться. Это было идеально. Но больше всего её поразило то, как Ли Вон посмотрел на её сына. В этом взгляде было столько преданности и тихой гордости, что любые сомнения в правильности выбора Юки отпали сами собой.

– Ли Вон, ты... ты удивительный человек, – искренне сказала она. – Юки всегда был сложным ребенком. Закрытым, ершистым. Я рада, что он нашел того, кто смог заглянуть за его маску.

– Он не сложный, – возразил Ли Вон, присаживаясь на подлокотник кресла Юки. – Он просто видит мир шире, чем большинство людей. Ему было тесно в рамках, которые диктовало общество охотников.

Хэ Ин достала телефон. Ей безумно хотелось запечатлеть этот момент. Не ради отчета перед Джинву, а для себя. Чтобы помнить: её младший сын счастлив.

– Юки, можно я... сделаю фото? – она запнулась, ожидая отказа.

Юки на мгновение замер, его взгляд стал задумчивым. Он посмотрел на мужа, затем на детей.

– Хорошо, мам. Делай. Только пообещай, что это останется в семейном кругу. Я еще не готов к тому, чтобы папарацци дежурили у нашего подъезда.

Хэ Ин сделала несколько снимков. На одном Юки смеялся, когда Мину пытался надеть на него свой игрушечный шлем. На другом — Ли Вон нежно поправлял воротник рубашки Юки, а дети крутились рядом. Эти кадры были пропитаны такой искренностью, какой никогда не было на официальных приемах семьи Сон.

– Юки, – Хэ Ин убрала телефон, её голос стал серьезнее. – Ты ведь понимаешь, что Джинву и Сухо... они не успокоятся. Отец всю ночь не спал. А Сухо... он раздавлен. Не столько твоим успехом, сколько тем, что ты вычеркнул его из своей жизни. Ты познакомишь их с детьми?

Юки вздохнул, запуская пальцы в свои взъерошенные волосы. Пирсинг в его ухе блеснул холодным светом.

– Да, мам. Познакомлю. Но не сейчас. Сухо должен переварить свое эго. Ему нужно понять, что мир не вращается вокруг его ранга S. А отцу... – Юки сделал паузу, его взгляд стал жестким. – Отцу нужно принять тот факт, что он не может контролировать всё. Даже собственную семью. Когда я почувствую, что они готовы видеть во мне не «проект» и не «проблему», а личность — тогда двери моего дома будут открыты.

Хэ Ин кивнула. Она понимала его правоту. Она сама слишком долго была «женой великого охотника» и «матерью золотого мальчика», забывая, что она прежде всего человек. Здесь, в этом пентхаусе, она впервые за долгие годы почувствовала себя просто бабушкой. И это чувство было бесценным.

Прощаясь, она обняла Юки. Он был намного выше её, крепкий, надежный.

– Я горжусь тобой, сынок, – прошептала она ему в плечо. – И «Мортэ Индастриз» тут ни при чем. Я горжусь тем, какого мужчину ты в себе вырастил.

Когда за ней закрылась дверь, Юки прислонился лбом к прохладной поверхности дерева. Ли Вон подошел сзади, обнимая его за талию.

– Это было правильное решение, – тихо сказал адвокат. – Ей нужно было это увидеть.

– Я знаю, – Юки развернулся в его руках, притягивая мужа ближе. – Но теперь начнется самое сложное. Моя мать — сердце семьи Сон. И теперь это сердце наполовину принадлежит моему дому. Отец это почувствует.

* * *

Особняк семьи Сон встретил Хэ Ин тишиной, которая казалась зловещей после смеха внуков. В гостиной было темно, лишь свет из окна падал на фигуру Сон Джинву. Он сидел в своем кресле, сложив руки в замок. Сухо мерил комнату шагами, его лицо было бледным и осунувшимся.

– Ты вернулась, – голос Джинву был лишен интонаций, но Хэ Ин знала: он ждал её каждую секунду.

– Да, – она прошла к столу и включила небольшую лампу. – Я была у Юки.

Сухо резко остановился, его глаза лихорадочно блеснули.

– И как? Где он живет? Это правда какой-то заоблачный пентхаус? Он... он действительно замужем за тем адвокатом?

Хэ Ин посмотрела на старшего сына с легким сожалением.

– Ты всё еще думаешь о вещах, Сухо. О статусе, о деньгах, о том, как это выглядит. Но ты не спросил, как твой брат себя чувствует.

Она достала телефон и положила его на центр стола.

– Посмотрите. Это — настоящая жизнь Сон Юки.

Джинву медленно поднялся и подошел к столу. Сухо встал рядом, затаив дыхание. Хэ Ин открыла галерею и нажала на первое фото.

На экране вспыхнуло изображение. Юки, тот самый дерзкий и холодный парень, которого они видели в кафе, сейчас сидел на полу. Его рубашка была измята, на лице — широкая, искренняя улыбка, какой они не видели у него с раннего детства. Он прижимал к себе двух малышей, а рядом, положив руку ему на плечо, стоял Ли Вон.

Тишина в комнате стала абсолютной.

Джинву протянул руку, его пальцы слегка дрожали, когда он коснулся экрана, словно пытаясь почувствовать тепло через стекло. Он смотрел на внуков — на их черные волосы, на знакомый разрез глаз. Один из них смотрел прямо в камеру, и в этом взгляде Джинву узнал себя. Не охотника, а того маленького мальчика, которым он был когда-то сам.

– Они... они такие маленькие, – прохрипел Джинву. Его аура, обычно мощная и подавляющая, сейчас сжалась до крошечного огонька. – И они... наши?

– Их зовут Мину и Джину, – тихо сказала Хэ Ин, вытирая новую слезу. – Мину — копия Юки. Он очень активный, настоящий лидер. А Джину спокойный, рассудительный, весь в Ли Вона. Юки сам их растит. Он готовит им завтраки, он читает им сказки... Джинву, он создал мир, в котором мана не имеет значения.

Сухо смотрел на фото, и его челюсть непроизвольно сжалась. Он видел не просто детей. Он видел счастье, которого у него самого никогда не было, несмотря на все его ранги и достижения. Его жизнь была чередой тренировок и сражений. А жизнь Юки... она была наполнена смыслом, который не измерялся убитыми монстрами.

– Почему он не сказал мне? – голос Сухо сорвался. – Я его брат! Я бы... я бы защитил их!

– От кого, Сухо? – Хэ Ин повернулась к нему. – От Ассоциации, которая захотела бы сделать из них новых героев? Или от нас самих, которые начали бы измерять их потенциал с пеленок? Юки защитил их самым надежным способом — он скрыл их от нашего мира. И, глядя на эти фото, я понимаю, что он был прав.

Джинву перелистнул следующее фото. Там Юки и Ли Вон сидели за столом, и Ли Вон что-то увлеченно рассказывал, а Юки смотрел на него с такой бесконечной любовью, что Джинву стало больно. Он вспомнил все те моменты, когда он игнорировал младшего сына, считая его «пустым местом». Теперь он видел, что Юки заполнил свою «пустоту» тем, что сам Джинву часто приносил в жертву ради спасения человечества — простым человеческим теплом.

– Он не пустой, – прошептал Джинву, закрывая глаза. – Он полнее всех нас вместе взятых.

– Он сказал, что познакомит вас, – добавила Хэ Ин, видя, как меняется выражение лица мужа. – Но не сейчас. Он хочет, чтобы вы поняли... чтобы вы приняли его выбор. Не как директора корпорации, а как человека.

Джинву внезапно усмехнулся — горько и в то же время с оттенком гордости.

– Он играет с нами, Хэ Ин. Как в шахматы. Он выждал момент, когда мы будем максимально уязвимы, и показал нам то, что мы не сможем проигнорировать. Он заставил меня, Теневого Монарха, чувствовать себя проигравшим. И знаешь что? Это лучший ход, который я видел в своей жизни.

Сухо отошел к окну, сжимая кулаки.

– Я хочу пойти к нему. Прямо сейчас.

– Не смей, – голос Джинву мгновенно стал стальным. – Если ты нарушишь его границы сейчас, ты потеряешь его навсегда. Юки — не тот ребенок, которого можно заставить подчиняться. Он — владелец Мортэ. Он — муж и отец. Если ты хочешь войти в его дом, ты должен научиться стучать, а не выбивать дверь своей маной.

Сухо обернулся, его глаза горели обидой.

– И что нам теперь делать? Просто сидеть и ждать его милости?

– Нет, – Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо. – Мы будем учиться. Учиться видеть в людях не силу, а душу. Юки преподал нам урок, Сухо. И я намерен сдать этот экзамен.

Хэ Ин смотрела на своих мужчин и чувствовала, что лед тронулся. Путь к примирению будет долгим, Юки не простит годы пренебрежения за один день. Но начало было положено.

А в пентхаусе в центре города Сон Юки стоял на балконе, вглядываясь в огни Сеула. Он курил дорогую сигарету, и дым медленно таял в ночном воздухе. Внутри дома Ли Вон укладывал детей спать, слышался их сонный лепет.

Юки знал, что сейчас происходит в особняке. Он буквально чувствовал, как рушатся старые стены в сознании его отца и брата. Он сделал свой ход. Ферзь на доске занял центральную позицию, и теперь вся игра вращалась вокруг него.

– Скоро, папа, – прошептал он, стряхивая пепел вниз. – Скоро ты поймешь, что самая большая сила — это не тени за твоей спиной. А те, ради кого ты готов эти тени разогнать.

Он потушил сигарету и вернулся в тепло своего дома, к своему мужу и детям. Шахматная партия продолжалась, но теперь Юки играл не против своей семьи, а за неё. Просто они об этом еще не знали.