← Назад к обзору

Сын

Механика разбитых иллюзий

В кафе «Элизиум» всё ещё витал аромат дорогого кофе и персикового саке, которое заказывал Юки, но для семьи Сон воздух казался наэлектризованным, словно перед мощнейшим магическим взрывом. Сон Джинву сидел неподвижно, его взгляд был прикован к пустому дверному проему. Человек, победивший монархов и остановивший конец света, сейчас чувствовал себя так, будто его только что застали врасплох в самом простом поединке.

– Он... он же просто... – Сухо запнулся, так и не договорив. Слова «бесполезный» или «пустой» застряли в горле комом. Перед глазами всё ещё стоял образ Юки — высокого, статного мужчины с холодным взглядом стратега, который смотрел на них не как сын, а как равный или даже как высший по положению.

– Мы ничего о нем не знали, – Ча Хэ Ин медленно опустила руки на стол. Её голос дрожал, а в глазах стояли слезы, которые она больше не пыталась скрыть. – Джинву, как мы могли быть настолько слепы? Наш сын... у него семья. У него муж, у него дети... Нашим внукам по два года! Они уже ходят, разговаривают, а мы даже не знали об их существовании.

– Два года, – эхом отозвался Джинву. Его голос был сухим, лишенным эмоций, но те, кто знал его близко, поняли бы: он в ярости. Не на Юки. На самого себя. – Это значит, что он скрывал это от нас три года. Минимум. Всё то время, пока мы думали, что он тратит деньги на машины и клубы, он строил империю и растил сыновей.

Сухо резко отодвинул стул, его лицо исказилось от смеси обиды и запоздалого осознания.

– «Мортэ Индастриз»... – прошептал он, глядя на планшет, оставленный братом. – Папа, ты понимаешь, что это значит? Весь мир гадает, кто стоит за этой компанией. Американцы предлагали миллиарды за их патенты на сплавы. Ассоциация Китая пыталась выкрасть чертежи их сенсоров. И всё это время... это был Юки? Тот самый Юки, который курит на балконе и смотрит аниме сутками?

– Он не просто смотрел аниме, Сухо, – Джинву наконец поднял голову. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым, отражая внутреннее напряжение. – Он учился. Он наблюдал за нами. Он видел наши слабости, наши предрассудки. Он использовал свою «пустоту» как идеальный камуфляж. Я — величайший охотник в истории, но я не смог почувствовать ложь собственного сына, потому что искал ману, а не человека.

Сухо схватил планшет, лихорадочно пролистывая файлы. Его пальцы дрожали, когда он видел расчеты, от которых у любого инженера пошла бы кругом голова.

– Посмотри на это, – Сухо развернул экран к отцу. – Это не просто броня. Это произведение искусства. Он интегрировал систему микро-каналов, которые перераспределяют ману охотника так, чтобы снизить нагрузку на сердце. Он... он гений. И он назвал меня «верным песиком».

– А разве это не так? – Ча Хэ Ин посмотрела на старшего сына с горькой улыбкой. – Мы создали для тебя все условия. Мы вели тебя за руку. А Юки... Юки выстроил свой мир в подвале нашего равнодушия. Мы гордились твоими рангами, Сухо, и совсем забыли, что Юки тоже нужно признание. Только он не стал его просить. Он его вырвал у этого мира силой своего ума.

– Я хочу увидеть их, – Джинву встал, и его аура на секунду тяжело придавила мебель в кафе. – Я хочу увидеть своих внуков.

– Он сказал — только маме, – напомнил Сухо, в его голосе прорезалась детская ревность. – Он не хочет нас видеть. Он сказал, что мы «не готовы». Что это вообще значит? Мы — сильнейшая семья охотников!

– Это значит, Сухо, что для него твои ранги не значат ровным счетом ничего, – отрезал Джинву. – Он живет в мире, где человек без маны диктует условия тем, у кого она есть. И судя по тому, что я видел... он победил.

* * *

В это время черный матовый внедорожник плавно скользил по улицам Сеула. За рулем сидел Юки, одной рукой уверенно вращая руль, а другой перебирая пальцы Ли Вона, лежащие на центральной консоли. На его губах играла легкая, расслабленная улыбка. Напряжение, копившееся годами, наконец начало спадать.

– Ты выглядишь так, будто сбросил с плеч гору, – тихо заметил Ли Вон, наблюдая за профилем мужа.

– Примерно так и есть, – Юки бросил короткий взгляд на мужа, и его ярко-голубые глаза потеплели. – Скрываться утомительно. Особенно от отца. У него нюх как у ищейки, я до сих пор удивляюсь, как он не почувствовал запах твоих феромонов на мне или детскую присыпку в моей машине.

– Он искал угрозу, – Ли Вон усмехнулся, потирая обручальное кольцо на пальце. – А ты для него всегда был «безопасным» младшим сыном. Но теперь всё изменится. Твой брат не оставит это просто так. Он попытается соревноваться с тобой.

Юки рассмеялся — низко, бархатисто.

– Пусть пытается. Сухо играет в шашки, а я уже давно расставил фигуры для эндшпиля. Моя цель — не доказать ему что-то, а обезопасить будущее наших детей. Если Ассоциация узнает о твоей особенности, Ли Вон... если они поймут, что ты можешь рожать детей, которые потенциально сильнее любого пробужденного... они превратят нашу жизнь в ад.

Ли Вон помрачнел. Его особенность была генетическим отклонением, редчайшим случаем, который он сам долгое время считал проклятием. Пока не встретил Юки. Юки не смотрел на него как на дефект. Он смотрел на него как на чудо.

– Ты думаешь, твоя мать придет? – спросил Ли Вон, меняя тему.

– Придет, – уверенно кивнул Юки. – Мама любит меня. Она просто... слишком привыкла подчиняться авторитету отца. Но любопытство и тоска по внукам перевесят страх перед переменами. Она придет одна, как я и просил. И это будет первый шаг к тому, чтобы они начали видеть во мне человека, а не «пустое место».

Машина въехала в подземный паркинг элитного жилого комплекса, который целиком принадлежал «Мортэ». Здесь не было случайных людей, а охрана состояла из бывших наемников, оснащенных лучшими разработками Юки.

Когда они вошли в пентхаус, их встретил топот маленьких ножек.

– Папа! Ли-ли! – два маленьких вихря врезались в ноги Юки и Ли Вона.

Юки подхватил Мину, который был его уменьшенной копией, и подбросил его в воздух. Малыш заливисто рассмеялся, хватая отца за воротник рубашки. Ли Вон взял на руки Джину, который тут же уткнулся носом в шею папы, вдыхая знакомый запах.

– Ну что, маленькие директора, – Юки прижал сына к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Сегодня у нас был важный день. Мы рассказали дедушке, что мы существуем.

– Деда? – Мину смешно наклонил голову, глядя на Юки огромными голубыми глазами.

– Да, – Юки улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли той холодности, которую он демонстрировал в кафе. – Большой и очень сильный дедушка. Но не волнуйся, папа всё еще сильнее, потому что у папы есть вы.

Ли Вон наблюдал за этой сценой, и его сердце сжималось от нежности. Он знал, какую цену Юки платит за это спокойствие. Ежедневный контроль над корпорацией, тайные исследования, постоянная игра в прятки с могущественной семьей. Но глядя на то, как Юки возится с детьми на ковре, забыв о своем статусе самого богатого человека в мире, Ли Вон понимал: оно того стоило.

* * *

Вечер в особняке Сон прошел в гнетущем молчании. Сухо заперся в своей комнате, изучая чертежи Юки, и время от времени оттуда доносились звуки ударов — видимо, он вымещал злость на тренировочном манекене. Ча Хэ Ин сидела в саду, глядя на луну, а Джинву зашел в комнату Юки.

Здесь всё осталось так, как было до его ухода. Постеры с аниме на стенах, разбросанные игровые приставки, запах персикового вейпа, который Юки иногда курил. Джинву сел на кровать сына и провел рукой по покрывалу.

Он закрыл глаза и активировал свои чувства на полную мощь, пытаясь уловить остатки энергии сына. И вдруг он замер.

Там, под кроватью, в самом дальнем углу, что-то фонило. Это не была мана. Это был едва уловимый сигнал высокотехнологичного устройства. Джинву протянул руку и достал небольшую металлическую коробочку с эмблемой «Мортэ».

Внутри лежал старый детский рисунок. На нем были изображены четверо: высокий мужчина с мечами, женщина с цветами и двое мальчиков. Один побольше, другой поменьше. Под рисунком была подпись неровным детским почерком: «Семья. Юки — лишний».

Сердце Джинву пропустило удар. Этот рисунок Юки нарисовал, когда ему было семь, сразу после того, как тесты подтвердили отсутствие у него магического дара. Джинву тогда лишь потрепал его по голове и сказал: «Ничего, зато ты под защитой брата».

– Мы сами его выгнали, – прошептал Джинву, сжимая рисунок в руке. – Мы выгнали его задолго до того, как он собрал чемоданы.

Он понял, почему Юки выбрал Ли Вона. Юки искал того, кто увидит в нем не «лишнего», а единственного. И он нашел это. Создал свою семью, где нет места рангам, где ценят за то, какой ты есть, а не за то, сколько маны ты можешь выдать в кристалл измерения.

Джинву встал и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Он знал, что завтра его жена пойдет к Юки. И он знал, что не станет ей мешать. Ему нужно было время, чтобы научиться быть просто отцом, а не величайшим охотником.

* * *

На следующее утро Ча Хэ Ин стояла перед дверью пентхауса Юки. Она была одета просто, без украшений, и в руках держала коробку с домашним печеньем — тем самым, которое Юки любил в детстве. Её сердце колотилось так сильно, будто она стояла перед вратами S-ранга в одиночку.

Дверь открыл Ли Вон. Он вежливо поклонился, отступая в сторону.

– Проходите, госпожа Сон. Юки ждет вас.

Она вошла в просторную гостиную, залитую светом. И замерла.

Юки сидел на полу, а на его спине верхом ехал маленький мальчик, весело крича «Но-но, папа!». Второй малыш сидел рядом с Юки и пытался кормить его дольками персика.

Юки поднял взгляд на мать. Его лицо преобразилось — оно было мягким, открытым и светящимся от истинного счастья.

– Привет, мам, – тихо сказал он, снимая сына со спины. – Познакомься, это твои внуки. Мину, Джину — поздоровайтесь с бабушкой.

Мальчики притихли, с любопытством разглядывая красивую женщину, у которой по щекам катились слезы. Мину, более смелый, подошел к ней и протянул свою маленькую ладошку, в которой лежал надкусанный кусочек персика.

– Баба? – спросил он тонким голоском.

Ча Хэ Ин упала на колени, прижимая ребенка к себе и вдыхая его запах — запах молока, персиков и дома. Она посмотрела на Юки, который стоял рядом, чувствуя поддержку Ли Вона.

– Прости меня, Юки, – прошептала она сквозь рыдания. – Прости нас. Мы были такими дураками.

Юки подошел и положил руку ей на плечо. Впервые за многие годы он не чувствовал стены между ними.

– Всё в порядке, мама. Мы просто начали новую партию. И в этой партии... мы все в одной команде.

За окном просыпался Сеул, город, который даже не подозревал, что его судьба находится в руках парня, который когда-то считался «пустым». Сон Юки улыбнулся своему мужу, и в этой улыбке была вся сила мира — сила, которую не измерить никакими рангами. Шахматная доска была убрана. Наступило время просто жить.