← Назад к обзору

Сын

Хрустальное эхо тишины

Прошло девять месяцев и сорок дней с того памятного ужина, когда Сон Юки объявил о скором пополнении в семье. Для внешнего мира корпорация «Мортэ Индастриз» за это время совершила невозможное: выпустила серию портативных медицинских стабилизаторов, которые спасали охотников даже после смертельных ранений в подземельях. Но внутри пентхауса время текло по своим, особым законам.

Сегодня в доме пахло не только персиками, но и сладкой детской присыпкой и свежестью весенних цветов. На кухне разворачивалось настоящее побоище. Юки, в одних домашних штанах, босой, с перепачканным мукой лицом, пытался одновременно жарить блинчики и сдерживать натиск двоих подросших сыновей.

– Папа, я хочу сам переворачивать! – Мину, вооружившись пластиковой лопаткой, настойчиво штурмовал плиту.

– Нет, я! Папа обещал мне! – Джину тянул отца за край штанов, едва не стаскивая их вниз.

– Воины, отставить бунт! – Юки ловко подхватил Мину одной рукой, усаживая его на кухонный остров, а другой перевернул блинчик, который подлетел к самому потолку и идеально приземлился в сковороду. – Если вы сейчас же не сядете за стол, я скормлю ваши блинчики Берсику.

– Не-е-ет! – хором закричали мальчики, зная, что «Берсик» — это огромный робот-пылесос, которого папа перепрограммировал для их игр.

В это время в гостиной царила совсем иная атмосфера. На широком диване, окруженном мягкими подушками, сидела Ча Хэ Ин. На её руках, завернутая в тончайшее кружевное одеяло, спала маленькая Союн. Девочке было чуть больше сорока дней, и это были её официальные «смотрины» для дедушки и бабушки.

Сон Джинву сидел рядом, боясь даже вздохнуть. Его огромная ладонь, способная сокрушать горы, осторожно коснулась крошечного кулачка внучки. Девочка была абсолютной копией Ли Вона: те же изящные черты лица, длинные ресницы и светлая, почти прозрачная кожа.

– Она такая хрупкая, – прошептал Джинву, и его голос, обычно внушающий трепет врагам, звучал с бесконечной нежностью. – Совсем не похожа на Юки. В нем с рождения чувствовалась какая-то... упрямая мощь, даже без маны. А она — словно хрустальная.

– Юки души в ней не чает, – Ли Вон, сидевший в кресле напротив, тепло улыбнулся. Он выглядел немного уставшим, но в его серых глазах светилось глубокое спокойствие. – Он может часами сидеть у её колыбели, просто наблюдая, как она дышит. Знаете, он даже разработал специальную систему мониторинга, которая транслирует её сердцебиение прямо ему на смарт-часы, когда он в офисе.

Сухо, который крутился рядом, пытаясь рассмотреть племянницу, фыркнул:

– Типичный Юки. Окружил девчонку гаджетами еще до того, как она научилась фокусировать взгляд.

Хэ Ин подняла глаза на Ли Вона. Её сердце всё еще щемило от осознания того, как много они пропустили в жизни младшего сына.

– Ли Вон, – мягко начала она, – расскажи нам о нем. И о вас. Как вы познакомились? Мы ведь... мы совсем не знали своего сына. Все эти годы мы видели только ту маску, которую он нам позволял видеть. Каким он был, когда вы встретились?

Ли Вон откинулся на спинку кресла, и на его губах появилась мечтательная полуулыбка. Он перевел взгляд на кухню, откуда доносился смех Юки и крики детей.

– Это было шесть лет назад, – начал он тихим, обволакивающим голосом. – Я тогда только получил лицензию адвоката и работал в маленькой фирме, которая занималась защитой прав людей, пострадавших от действий охотников. Знаете, те самые «сопутствующие потери», о которых Ассоциация предпочитает забывать.

Джинву помрачнел, понимая, о чем идет речь.

– В тот день шел проливной дождь, – продолжал Ли Вон. – Я выходил из офиса, подавленный после очередного проигранного дела против крупного клана. И тут я увидел его. Юки стоял у своей спортивной машины, курил и смотрел на здание суда с таким выражением лица, будто собирался сжечь его одним взглядом. На нем была кожаная куртка, волосы растрепаны, в ушах — те самые кольца. Он выглядел как классический «плохой парень» из богатой семьи.

– И он просто подошел к тебе? – спросил Сухо, подавшись вперед.

– Нет, – Ли Вон рассмеялся. – Я случайно задел его плечом, когда пробегал мимо под зонтом. Мои бумаги рассыпались прямо в лужу. Я начал их собирать, едва не плача от бессилия, и вдруг почувствовал, что дождь надо мной прекратился. Юки стоял рядом, закрывая меня своим огромным зонтом. Он не сказал ни слова сочувствия. Он просто посмотрел на одну из моих бумаг — это была жалоба вдовы погибшего рабочего — и произнес: «Ваша стратегия в корне неверна. Вы пытаетесь взывать к совести тех, у кого её нет. Нужно бить по их кошелькам и репутации».

– Это так в его стиле, – покачала горой Хэ Ин.

– Именно, – кивнул Ли Вон. – Он помог мне собрать документы, а на следующий день на мой личный счет пришла анонимная сумма, достаточная для того, чтобы нанять лучших экспертов и выиграть это дело. Позже я узнал, что это был он. Когда я нашел его, чтобы вернуть деньги, он просто пригласил меня на ужин. Он заказал персиковое саке и весь вечер рассказывал мне об аниме и о том, как несправедливо устроен мир маны. Он сказал тогда фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Мана дает силу, но она ослепляет. Люди забывают, что мир держится на тех, кто строит, а не на тех, кто разрушает».

– Он всегда был мудрее своего возраста, – негромко заметил Джинву.

– Он был очень одиноким, – Ли Вон посмотрел на родителей Юки с легкой грустью. – Он любил вас, но чувствовал себя лишним за вашим столом. Он говорил, что в доме Сон Джинву нужно быть либо героем, либо тенью. Он выбрал быть тенью, которая создает свет для других. Когда мы начали встречаться, я был поражен его работоспособностью. Он спал по четыре часа в сутки. Днем он был «избалованным сыном», который тратит деньги в клубах, а по ночам он проектировал первые прототипы брони для «Мортэ».

– А как он отреагировал на... твою особенность? – осторожно спросила Хэ Ин, бросив взгляд на спящую девочку.

Ли Вон покраснел, но его голос остался твердым.

– Когда я узнал о своей организации, я был в ужасе. Я считал себя дефектным, сломанным. Я хотел расстаться с ним, чтобы не «портить» ему жизнь. Но Юки... – Ли Вон сглотнул подступивший к горлу ком. – Юки просто обнял меня так крепко, что у меня ребра затрещали. Он сказал: «Ли Вон-а, ты понимаешь, что мы только что получили шанс создать что-то по-настоящему наше? Без примеси родовых талантов, без ожидания системы. Только ты, я и наша любовь». Он сам принимал у меня роды Мину и Джину. Мы не могли поехать в обычную больницу, и он оборудовал стерильную операционную прямо здесь. Его руки не дрожали ни на секунду, хотя я видел, как он был напуган.

В этот момент из кухни вышел Юки. Он нес поднос, на котором стоял чайник и тарелка с идеально ровными блинчиками, политыми золотистым сиропом. Мальчики семенили за ним, стараясь не наступать отцу на пятки.

– О чем сплетничаете? – Юки поставил поднос на столик и грациозно опустился на пол у ног Ли Вона. Он положил голову мужу на колени, и тот привычным жестом запустил пальцы в его черные волосы.

– Ли Вон рассказывал нам о вашей первой встрече, – ответил Джинву, внимательно глядя на сына. – О том, как ты помог ему с делом вдовы.

Юки фыркнул, закрывая глаза от удовольствия под ласками мужа.

– Он просто выглядел таким потерянным в том дожде. Как котенок, которого выкинули на улицу. Я не мог пройти мимо. К тому же, его юридические аргументы были просто катастрофой. Мне пришлось вмешаться, чтобы не смотреть на этот позор.

– Ты всегда был невыносимым гордецом, – Ли Вон легонько дернул его за прядь волос.

– Зато я твой невыносимый гордец, – Юки приоткрыл один ярко-голубой глаз и подмигнул мужу. – Мам, папа, попробуйте блинчики. Я добавил туда немного секретного ингредиента из лаборатории «Мортэ».

– Юки! – испуганно воскликнула Хэ Ин. – Ты что, кормишь нас экспериментальными добавками?

– Успокойся, мам, – Юки рассмеялся, и этот смех был чистым и радостным. – Это просто концентрированный экстракт персика высшей очистки. Никакой магии, только химия.

Джинву взял блинчик и откусил кусочек. Его глаза расширились.

– Это... действительно вкусно. Юки, я хотел спросить... – Джинву замялся, подбирая слова. – Ты действительно не жалеешь, что у тебя нет маны? Теперь, когда ты видишь, какую империю ты построил, когда у тебя есть всё это... Ты никогда не хотел стоять рядом со мной или Сухо в подземельях?

Юки сел прямо, его лицо стало серьезным. Он посмотрел на спящую дочь на руках матери, затем на своих сыновей, которые уже уплетали блинчики, сидя на ковре.

– Знаешь, папа... Раньше, когда я был маленьким, я каждую ночь молился, чтобы проснуться и почувствовать хотя бы крошечную искру внутри. Я хотел, чтобы ты смотрел на меня так же, как на Сухо. С гордостью. С ожиданием великих дел.

В гостиной стало очень тихо. Сухо перестал жевать, глядя на брата.

– Но потом я понял одну вещь, – продолжал Юки, и его голос окреп. – Мана — это зависимость. Вы зависите от системы, от рангов, от врат. Ваша жизнь — это бесконечная война. А я... я свободен. Я могу создавать вещи, которые работают для всех, независимо от их способностей. Моя «пустота» позволила мне увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. И если бы мне сейчас предложили силу Теневого Монарха в обмен на мой интеллект и мою семью... я бы рассмеялся этому человеку в лицо.

Джинву кивнул, принимая этот ответ. Он почувствовал, как какая-то старая вина, которую он носил в себе все эти годы, наконец начала отступать.

– Ты прав, – негромко сказал он. – Ты нашел силу там, где я даже не догадался её искать.

– Кстати о силе, – Юки снова расслабился и хитро посмотрел на брата. – Сухо, я протестировал ту броню, которую ты просил. Она выдерживает прямой удар дракона ранга А. Но я добавил туда функцию «родительского контроля». Если ты решишь совершить какую-нибудь глупость без прикрытия, она просто заблокирует твои суставы и отправит мне твои координаты.

– Что?! – Сухо вскочил с места. – Ты не имеешь права! Это вмешательство в личную жизнь охотника!

– Я имею право заботиться о своем бестолковом старшем брате, – Юки показал ему язык, совсем как в детстве. – К тому же, я директор «Мортэ», мне можно всё.

Хэ Ин засмеялась, и этот смех подхватили остальные. Маленькая Союн во сне смешно сморщила носик и потянулась крошечными ручками к свету.

– Ли Вон, – Хэ Ин обратилась к зятю, – спасибо тебе. Спасибо за то, что был рядом с ним все эти годы. За то, что не побоялся стать его опорой.

Ли Вон нежно посмотрел на Юки.

– Это мне нужно благодарить его. Без Юки я бы никогда не узнал, что значит быть по-настоящему любимым. Он — мой гроссмейстер, который всегда знает, как спасти своего короля.

Вечер продолжался в теплых разговорах. Семья Сон, которая раньше казалась монолитным памятником магической силе, теперь выглядела просто как большая, шумная и немного странная семья.

Когда пришло время уходить, Джинву задержался у порога. Он посмотрел на Юки, который стоял, обнимая Ли Вона за плечи.

– Юки, – сказал Джинву. – Я долго думал, что мой долг — защищать этот мир. Но теперь я вижу, что мир в надежных руках. Твои технологии, твоя мудрость... ты делаешь для людей больше, чем я когда-либо мог сделать своими мечами.

Юки улыбнулся — на этот раз без капли иронии.

– Я просто делаю свою работу, папа. А теперь идите. Нам еще нужно искупать троих детей, и я подозреваю, что ванная комната превратится в зону стихийного бедствия.

Когда дверь за родителями закрылась, Юки притянул Ли Вона к себе и глубоко вздохнул, вдыхая запах его волос.

– Ты молодец, – прошептал Ли Вон. – Ты был очень терпелив с ними.

– Я просто хотел, чтобы они увидели, какой ты замечательный, – Юки поцеловал его в лоб. – И какую красавицу мы создали. Иди к Союн, она, кажется, просыпается. А я займусь этими двумя монстрами.

Спустя час в пентхаусе снова воцарилась тишина. Дети спали, Союн мирно посапывала в своей колыбельке, защищенная десятками невидимых сенсоров и, что более важно, бесконечной любовью своих родителей.

Юки сидел на балконе, глядя на ночной Сеул. В его руке был бокал персикового саке, а в другой — планшет с новыми чертежами. Он знал, что впереди еще много битв: с Ассоциацией, с конкурентами, с самим собой. Но теперь он не был один. У него был его адвокат, его дети и, наконец, его семья, которая научилась видеть свет в его тени.

Он сделал глоток и улыбнулся звездам. Шахматная партия жизни продолжалась, и Сон Юки точно знал: его следующий ход будет легендарным. Но это будет завтра. А сегодня он был просто счастливым человеком, у которого в руках было всё, о чем он когда-либо мечтал. И даже немного больше.