← Назад к обзору

Сын

Пепел старых оков и ростки свободы

– Дедушка, смотри! – Юки, которому недавно исполнилось пять лет, с восторженным криком пронесся мимо меня по идеально подстриженному газону нашего нового дома в пригороде Сеула.

В его руках был игрушечный самолет, но я видел, как за пластиковыми крыльями тянется едва заметный, призрачный шлейф черного дыма. Всего лишь отголосок, тень той мощи, что спала внутри него.

– Юки, осторожнее, не сбей Тэхэ! – крикнул я, невольно подавшись вперед.

Трехлетний Тэхэ, маленький обладатель серьезных серых глаз и копны золотистых волос, сидел на пледе и сосредоточенно пытался надеть кольцо на пирамидку. Он даже не шелохнулся, когда старший брат пролетел в сантиметре от него. В Тэхэ всегда поражало это олимпийское спокойствие — черта, которую он унаследовал от Ли Вона вместе с пронзительным взглядом.

– Они становятся сильнее, – Алекс подошел ко мне сзади и положил руку на плечо.

Мой старший сын выглядел умиротворенным. За последние три года он окончательно возмужал. Рост в 195 сантиметров и мощная мускулатура делали его похожим на античного бога, сошедшего с пьедестала. Но сейчас в его глазах не было жажды битвы. Только тихая забота отца.

– Да, – вздохнул я, глядя на внуков. – Даже сквозь печати я чувствую их резонанс. Юки — это чистое пламя, необузданное и яркое. А Тэхэ... Тэхэ — это бездна, которая умеет ждать.

Решение запечатать их силы было трудным, но необходимым. Мы с Алексом долго спорили об этом в ту ночь, когда Юки случайно испепелил половину детской комнаты, просто расстроившись из-за сломанного мелка. Мы хотели для них детства. Настоящего, обычного детства, где самой большой проблемой будет содранная коленка или невкусная каша, а не ответственность за судьбу мира или страх перед собственной мощью.

Печати, которые я наложил, используя магию Теневого Монарха и знания Ли Вона о потоках жизни, будут сдерживать их до совершеннолетия. Или до момента, когда они будут готовы.

– Ли Вон говорит, что печати держатся стабильно, – Алекс сел рядом со мной на скамью. – Но Юки иногда жалуется, что у него «чешутся ладошки».

– Это нормально, – я усмехнулся. – Кровь Монарха не так-то просто усыпить. Но это даст им время вырасти людьми, а не просто сосудами для силы.

В этот момент к нам из дома вышел Ли Вон. Он нес поднос с прохладительными напитками. Его строгий адвокатский костюм сменился мягким домашним свитером, но аура уверенности никуда не делась.

– Сухо звонил, – сообщил Ли Вон, ставя поднос на столик. – Они с Юджином будут через полчаса. Юджин закончил свою новую картину и хочет нам её показать.

При упоминании Сухо я почувствовал, как на душе становится тепло. Последние три года стали для моей семьи временем великого очищения. Мой развод с Ча Хэ Ин прошел громко, болезненно, но неотвратимо. Последней каплей стала её попытка запретить Сухо заниматься живописью. Она хотела видеть в нем только Охотника, только наследника, только инструмент для поддержания своего статуса.

Когда Сухо пришел ко мне, дрожа от гнева и обиды, и сказал, что больше не может находиться в том доме, я просто собрал его вещи. Хэ Ин кричала о позоре, о том, что я разрушаю семью, но я видел правду: семьи там не было уже давно. Был только золотой склеп.

А потом в жизни Сухо появился Джин Юджин.

– Ты видел его последнюю работу? – спросил Алекс, принимая стакан из рук мужа. – Юджин — гений. Сухо говорит, что когда тот рисует, пространство вокруг него словно начинает вибрировать.

– Юджин удивительный парень, – подтвердил я. – Я рад, что Сухо нашел именно его.

Джин Юджин был полной противоположностью тому, что Хэ Ин планировала для сына. Художник с растрепанными коричневыми волосами и огромными бирюзовыми глазами, в которых, казалось, отражалось всё небо. Он был тихим, мудрым и обладал редким даром — видеть красоту в самых простых вещах. Именно он помог Сухо отбросить мечи и взять в руки кисти.

Когда Сухо впервые привел Юджина к нам и, краснея, признался, что они встречаются, я увидел в глазах младшего сына то, чего там никогда не было раньше — истинную свободу.

Вскоре у ворот послышался шум мотора. Юки первым сорвался с места.

– Дядя Сухо! Дядя Юджин! – закричал он, несясь к подъездной дорожке.

Тэхэ тоже поднялся, аккуратно отряхнул шортики от песка и быстрым шагом направился следом за братом. Его степенность всегда вызывала у нас улыбку.

Из машины вышел Сухо — повзрослевший, сменивший тяжелые доспехи на свободную рубашку и джинсы. Он подхватил Юки на руки и закружил его. Следом вышел Юджин. В его руках был большой холст, тщательно упакованный в бумагу.

– Всем привет! – Сухо сиял, как начищенная монета. – Мы не опоздали?

– В самый раз, – я поднялся навстречу, чувствуя, как тени у моих ног радостно затрепетали. Мои верные рыцари — Игрис и Берион — тоже любили этих ребят.

Юджин подошел ко мне и вежливо поклонился.

– Здравствуйте, господин Сон. Спасибо, что пригласили нас.

– Юджин, сколько раз говорить, зови меня просто Джинву, – я пожал его тонкую, испачканную в краске руку. – Ты здесь свой.

Мы переместились на террасу. Ли Вон разлил чай, дети устроились на ковре у наших ног, завороженно глядя на упакованную картину.

– Ну, не томи, – Алекс нетерпеливо постучал пальцами по столу. – Показывай, что ты там сотворил.

Юджин смущенно улыбнулся и начал медленно снимать бумагу. Сухо помогал ему, и в каждом их движении, в случайном соприкосновении рук чувствовалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. Это была любовь, свободная от обязательств, рангов и ожиданий общества.

Когда бумага упала на пол, на террасе воцарилась тишина.

На холсте был изображен наш сад. Но это был не просто пейзаж. Юджин сумел запечатлеть то, что видел только я — невидимые потоки энергии. В центре стояли два мальчика, окруженные ореолом света, а за их спинами возвышались две огромные, едва различимые фигуры: одна из черного пламени, другая из глубоких теней. Но они не выглядели угрожающе. Они обнимали детей, защищая их от внешнего мира.

– Это... – Алекс осекся, его голос дрогнул. – Юджин, как ты это сделал?

– Я просто нарисовал то, что чувствую, когда прихожу сюда, – тихо ответил художник, глядя на нас своими бирюзовыми глазами. – Здесь очень много любви. Она сильнее любой магии.

Ли Вон подошел к картине и осторожно коснулся края холста.

– Ты запечатлел суть нашей семьи, Юджин. Спасибо тебе.

Сухо обнял Юджина за плечи, и тот доверчиво прислонился к нему.

– Мама звонила мне вчера, – вдруг сказал Сухо, и его лицо на мгновение омрачилось. – Спрашивала, не одумался ли я. Сказала, что Юджин — это «временное увлечение», которое портит мою репутацию.

Алекс резко поставил стакан на стол, и в его глазах на мгновение вспыхнуло синее пламя, подавленное печатью.

– И что ты ей ответил? – спросил он низким голосом.

Сухо посмотрел на Юджина, потом на нас всех.

– Я ответил, что впервые в жизни я не «инструмент» и не «наследник». Я просто Сухо. И что если она не может принять мою любовь и мое искусство, значит, нам больше не о чем говорить. Я заблокировал её номер, отец.

Я подошел к младшему сыну и крепко сжал его плечо.

– Ты поступил правильно, Сухо. Честь семьи не в фамилии и не в количестве побежденных монстров. Она в том, чтобы быть верным самому себе.

– Знаете, – Юджин вдруг улыбнулся, разряжая обстановку, – когда я рисовал Юки и Тэхэ, мне показалось, что печати на их силах — это как кокон. Внутри него зреет что-то прекрасное. Они не будут просто охотниками. Они будут творцами.

Юки, услышав свое имя, поднял голову от кубиков.

– Я буду рисовать как Юджин! – заявил он. – Только черными красками. Они самые красивые!

Мы все дружно рассмеялись.

Вечер прошел в теплой, непринужденной обстановке. Мы ужинали, смеялись, обсуждали планы на лето. Глядя на своих сыновей, я понимал, что прошел долгий и трудный путь. От одинокого охотника ранга E до Теневого Монарха, и, наконец, до главы этой странной, неправильной с точки зрения общества, но абсолютно счастливой семьи.

Развод с Хэ Ин стал финальной точкой в моей долгой войне с прошлым. Я больше не пытался соответствовать чьим-то ожиданиям. В этом доме, среди смеха детей и тихих разговоров моих сыновей с их любимыми, я нашел то, чего не могла дать мне никакая система уровней.

– О чем ты думаешь, отец? – Алекс подошел ко мне, когда мы с ним остались на террасе одни. Сухо и Юджин ушли играть с детьми в прятки в саду, а Ли Вон убирал со стола.

– Думаю о том, что печати — это хорошо, – ответил я, глядя на заходящее солнце. – Но еще лучше то, что им не придется использовать свою силу для защиты от тех, кто должен был их любить.

Алекс кивнул, глядя на Сухо, который в этот момент пытался найти Юки, спрятавшегося за кустом роз.

– Мы построили для них другой мир, пап. Мир, где Теневой Монарх может просто пить чай, а его сыновья — любить тех, кого выберет сердце.

– Да, – я улыбнулся. – И это самая сложная миссия, которую я когда-либо выполнял.

В этот момент из сада донесся восторженный визг Тэхэ — кажется, Юджин всё-таки нашел его.

Я закрыл глаза, впитывая этот момент. Черное пламя Алекса, серый туман Ли Вона, бирюзовый свет Юджина и золотая энергия Сухо... Все эти силы переплелись здесь, создавая невидимый, но несокрушимый щит.

Мои тени в саду замерли, наслаждаясь покоем. Игрис качал на качелях Юки, а Берион помогал Тэхэ собирать цветы. Это было безумие. Это было неправильно. Это было божественно.

– Знаешь, Алекс, – сказал я, открывая глаза. – Кажется, я наконец-то понял, зачем мне была дана вся эта мощь.

– Зачем? – спросил сын.

– Чтобы дождаться этого дня. Чтобы увидеть, как вы становитесь счастливее меня.

Алекс обнял меня за плечи, и мы стояли так, глядя, как сумерки окутывают наш дом. Старые оковы рассыпались в пепел, и на их месте выросли ростки новой жизни — жизни, в которой не было места ненависти, а было только бесконечное, сияющее пламя свободы.

И в этом пламени я видел будущее. Будущее, где Тэхэ и Юки вырастут великими людьми. Где Сухо и Юджин создадут шедевры, которые изменят мир. И где мы с Алексом и Ли Воном будем всегда рядом, охраняя этот хрупкий, но такой важный свет.

Ведь в конце концов, даже Монарху Теней иногда нужно просто вернуться домой. Туда, где его ждут. Туда, где его любят. Туда, где он — просто отец и дедушка.

И это было самым высоким уровнем, которого я когда-либо достигал.