Сын
Отречение Монарха: Цена тишины
Лондонский туман остался позади, сменившись стерильной чистотой частного самолета, а затем — тишиной нашего тайного убежища. Я смотрел на Алекса, который спал, свернувшись калабом на широкой кровати. Его дыхание было прерывистым, а пальцы даже во сне судорожно сжимали край одеяла. На его запястьях под повязками медленно заживали следы от магических кандалов, но раны на душе кровоточили так сильно, что я чувствовал этот запах боли в воздухе.
Я сделал всё, что было в моих силах. Я использовал все свои знания, все связи, чтобы обеспечить ему покой. Я был для него и адвокатом, и врачом, и единственным оплотом реальности в том кошмаре, в который его погрузил собственный отец. Сон Джин Ву хотел сломать его, хотел выжечь из него всё человеческое, заменив это холодной преданностью тени. Но он недооценил Алекса. И он недооценил меня.
Алекс открыл глаза. Его небесно-голубой взгляд, обычно такой острый и проницательный, сейчас был затуманен усталостью и тенью пережитого ужаса. Он медленно сел, и я тут же оказался рядом, протягивая ему стакан воды.
– Ливони... – его голос был хриплым. – Ты всё еще здесь?
– Я всегда буду здесь, Алекс, – я коснулся его щеки, проводя большим пальцем по бледной коже. – Ты в безопасности. Мы далеко от него.
Он прижался лицом к моей ладони, и я почувствовал, как его мелко дрожащие губы коснулись моей кожи. В этом жесте было столько отчаяния и доверия, что у меня перехватило дыхание.
– Давай уедем, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза. – Далеко. На острова, в другой город... туда, где нет охотников, нет ассоциаций, нет его теней. Только ты и я. Я хочу забыть, Ли Вон. Я хочу, чтобы этого никогда не было.
Я наклонился и нежно поцеловал его в лоб, задерживаясь на мгновение, чтобы почувствовать его запах — запах дождя и мяты, который постепенно возвращался, вытесняя запах озона и смерти.
– Хорошо, любимый. Мы уедем. Я уже присмотрел место. Никто и никогда не найдет нас там. Но прежде чем мы исчезнем, мне нужно закончить одно дело. Я должен гарантировать, что он никогда не посмеет пойти за нами.
Алекс напрягся, в его глазах вспыхнула искра тревоги.
– Ли Вон, не надо. Он убьет тебя. Он... он не человек.
– Он считает себя богом, Алекс, – я выпрямился, и мой голос стал холодным, как сталь моего лучшего скальпеля — закона. – А боги больше всего боятся падения с олимпа. Ты собирайся, отдыхай. Я скоро вернусь. Это будет последний раз, когда нам придется иметь дело с семьей Сон.
Я собрал свой кожаный портфель. В нем лежали документы, которые стоили бы жизни любому другому человеку. Но я не был «любым другим». Я был Чон Ли Воном, и я шел на встречу с Монархом Теней не с мечом, а с чем-то гораздо более разрушительным.
***
Сеул встретил меня привычным шумом и суетой, но для меня город казался декорацией. Я ехал к особняку семьи Сон, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется ледяная ярость. Каждый раз, когда я вспоминал следы на теле Алекса, каждое его сдавленное рыдание в самолете, моя решимость крепла.
У ворот дома Джин Ву меня встретила тишина. Тени не преграждали мне путь — хозяин знал, что я приду. Я вошел в дом, не дожидаясь приглашения. В гостиной было темно, только свет из панорамного окна падал на фигуру мужчины, стоящего ко мне спиной.
Сон Джин Ву. Величайший герой человечества. Насильник собственного сына.
– Ты пришел за смертью, адвокат? – его голос пророкотал в тишине, заставляя воздух вибрировать. – Ты забрал его, я позволил тебе это. Но приходить в мой дом после всего... это верх безрассудства.
Я прошел в центр комнаты и с глухим стуком положил портфель на лакированный стол. Мои движения были точными и спокойными. Я не боялся его ауры, я был за пределами страха.
– Смерть — это слишком простое решение для тебя, Джин Ву, – я достал из портфеля первую папку. – Ты привык решать проблемы силой. Но здесь твоя сила бесполезна. Перед тобой документы о полном и безоговорочном отказе от родительских прав и любых притязаний на Сон Алекса.
Джин Ву медленно обернулся. Его глаза светились фиолетовым пламенем, а тени у его ног зашевелились, принимая угрожающие формы.
– Ты смеешь диктовать мне условия? – он сделал шаг ко мне, и гравитация в комнате резко усилилась. – Алекс — моя кровь. Мой наследник. Ты — никто для него.
Я не шелохнулся. Я вытащил вторую папку — ту, в которой лежали фотографии, медицинские заключения и записи с камер, которые мне удалось восстановить.
– Ты ошибаешься. Я — тот, кто защитит его от тебя. Посмотри на это, Монарх. Здесь зафиксировано всё. Каждый синяк, каждая травма, следы твоего... «воспитания». Я подготовил пакет документов для международной комиссии по делам охотников и крупнейших мировых СМИ.
Джин Ву усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет металла.
– Ты думаешь, мир поверит тебе? Я — тот, кто спас этот мир. Мое слово — закон.
– Мир любит павших героев, – я выдержал его взгляд, не моргая. – Особенно тех, кто скрывает за маской святого такие извращения. Твой сын Сухо... он ведь хочет быть героем, верно? Как ты думаешь, что станет с его карьерой и его психикой, когда он узнает, что его отец насиловал его брата в подвале лондонского поместья? Что станет с Ча Хэ Ин, когда она увидит эти снимки?
Воздух в комнате стал настолько плотным, что из моих ноздрей пошла кровь, но я продолжал говорить, чеканя каждое слово.
– У меня есть настроенная система «мертвеца». Если я не введу код каждые двенадцать часов, или если мои биометрические показатели обнулятся — всё это уйдет в сеть. Автоматически. По всему миру. Ты можешь убить меня прямо сейчас, Джин Ву. Ты можешь стереть меня в порошок. Но ты не сможешь стереть правду. Ты станешь изгоем. Твоя семья будет проклята. Сухо никогда не отмоется от этого позора.
Джин Ву замер. Его аура внезапно схлопнулась, оставив после себя звенящую тишину. Он смотрел на меня так, словно впервые увидел в человеке не муравья, а равного противника.
– Ты готов уничтожить мою репутацию ради него? – тихо спросил он.
– Я готов уничтожить весь твой мир ради него, – ответил я, вытирая кровь под носом платком. – Ты не любишь его. Ты любишь свою власть над ним. Но теперь эта власть закончилась. Подпиши документы об отказе.
Джин Ву подошел к столу. Его рука, способная сокрушать горы, мелко дрожала, когда он брал ручку. Он долго смотрел на пункты договора, где черным по белому было написано, что Сон Алекс больше не имеет никакого отношения к семье Сон. Что он свободен.
– Он возненавидит тебя за это, – прошептал Джин Ву, подписывая листы один за другим. – Он поймет, что ты использовал его боль как оружие.
– Он поймет, что я единственный, кто был готов пойти на сделку с дьяволом, чтобы вытащить его из ада, – я забрал подписанные бумаги и аккуратно уложил их в портфель. – Больше не ищи его. Не посылай теней. Не пытайся узнать, где мы. Для тебя Сон Алекс умер в тот день в Лондоне. Остался только Алекс. Мой Алекс.
Я развернулся и пошел к выходу. Мои ноги были ватными, а сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот разорвется. Но я не обернулся.
– Адвокат, – окликнул он меня у самой двери.
Я остановился, не поворачивая головы.
– Береги его. Если с его головы упадет хоть один волос... никакой компромат не спасет тебя от моей ярости.
– Ему больше нечего бояться, Джин Ву, – я вышел из дома, чувствуя, как свежий воздух наполняет мои легкие. – Потому что самое страшное в его жизни уже случилось. И это был ты.
***
Я вернулся в наше убежище через несколько часов. Алекс не спал. Он сидел на веранде, закутавшись в плед, и смотрел на заходящее солнце. Когда он услышал мои шаги, он обернулся, и в его глазах я увидел немой вопрос.
Я подошел к нему и молча протянул папку с документами. Алекс дрожащими руками открыл её. Он долго читал, его глаза бегали по строчкам, задерживаясь на подписи отца. Когда он дошел до конца, папка выпала из его рук, и он закрыл лицо ладонями.
– Всё кончено? – прошептал он сквозь пальцы. – Я... я свободен?
– Ты свободен, Алекс. Навсегда. Никаких Сон. Никаких теней. Только ты.
Он резко поднялся и бросился мне на шею, прижимаясь так сильно, что я едва не упал. Он не плакал — он просто дышал, глубоко и жадно, словно впервые за семнадцать лет его легкие полностью раскрылись.
– Спасибо... Боже, Ли Вон, спасибо...
Я обнял его в ответ, зарываясь лицом в его взъерошенные черные волосы.
– Теперь мы можем ехать? – спросил он, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. В них больше не было того ледяного блеска — только бесконечная нежность и робкая надежда.
– Прямо сейчас. Машина ждет.
Мы собрались за десять минут. У нас было немного вещей, но всё самое ценное было внутри нас. Мы ехали в аэропорт, и я видел, как Алекс провожает взглядом огни города, который когда-то был его домом, а стал клеткой.
– Куда мы летим? – спросил он, когда мы уже сидели в зале ожидания частного терминала.
– На один остров в Средиземном море, – я улыбнулся, сжимая его руку. – Там тепло, там много солнца и там никто не знает, кто такой Сон Джин Ву. Мы купим дом у самой воды. Ты будешь заниматься тем, чем захочешь. Хочешь — изучай медицину дальше, хочешь — просто живи.
Алекс улыбнулся в ответ — впервые за долгое время это была настоящая, теплая улыбка, которая преобразила его лицо, сделав его еще более прекрасным.
– Я хочу быть с тобой, Ливони. Это всё, что мне нужно.
Когда самолет оторвался от земли, я почувствовал, как тяжесть, давившая на мои плечи все эти дни, окончательно исчезла. Я смотрел на Алекса, который прильнул к иллюминатору, наблюдая за удаляющимися огнями Сеула. Он был моей победой. Моим искуплением. Моим смыслом.
Я знал, что впереди нас ждет долгий путь исцеления. Ночные кошмары не исчезнут в один миг, а шрамы на теле будут напоминать о прошлом. Но теперь у нас было время. У нас была тишина. И у нас была любовь, которая оказалась сильнее магии монархов и амбиций богов.
– Посмотри, – Алекс указал на небо, где среди облаков показалась полная луна. – Она такая же голубая, как мои глаза сегодня.
Я притянул его к себе, целуя в висок.
– Это твой мир, Алекс. Теперь он принадлежит только тебе.
В тихом омуте действительно водились черти. Но иногда эти черти просто хотели, чтобы их любили и защищали. И я был готов быть его персональным демоном-хранителем до самого конца. Самолет летел на запад, навстречу новому дню, где не было места теням прошлого. Только свет, море и мы двое. Свободные от грехов своих отцов.