Сын
Шепот стали и зов долга
Прошло три месяца с того памятного ужина, когда Юки официально представил нам Ли Вона. Жизнь, казалось, вошла в колею спокойствия и размеренности. Я всё чаще ловил себя на мысли, что мое великое предназначение теперь сводится к тому, чтобы быть просто Сон Джинву — мужем, отцом и, как ни странно, негласным наставником для молодого адвоката, который с каждым днем всё больше вливался в нашу семью.
Сегодня Ли Вон пригласил нас к ним с Юки на ужин. Он очень старался. Я знал, что он начал брать уроки кулинарии, чтобы радовать моего сына, и сегодня был его «экзамен» перед всей семьей Сон. Мы с Юми, прихватив Сухо и Миджун, приехали вовремя. Ли Вон встретил нас в фартуке, немного взъерошенный, но сияющий.
– Проходите, пожалуйста! Господин Сон, госпожа Юми, я почти закончил с основным блюдом, – он суетился, расставляя приборы.
– А где Юки? – спросила Миджун, оглядывая квартиру в поисках брата.
– Он звонил полчаса назад, – Ли Вон бросил взгляд на часы. – Сказал, что задержался на фотосессии в центре, но обещал быть вовремя. Странно, он обычно очень пунктуален, когда дело касается семейных встреч.
Мы устроились в гостиной. Время шло. Прошел час, затем второй. Ли Вон всё чаще подходил к окну, вглядываясь в огни Каннама. Его телефон лежал на столе, безмолвный и холодный. Юми начала нервно поправлять складки на платье, а я почувствовал, как внутри меня медленно просыпается Тень.
– Пап, – Сухо подошел ко мне, понизив голос, – я не чувствую его маны, сам знаешь, но... у меня какое-то нехорошее предчувствие. В городе сегодня слишком тихо.
Я кивнул. Юки не обладал магией, и отследить его по следу маны было невозможно. Я мог бы призвать Иггриса, который по-прежнему присматривал за ним издалека, но я обещал сыну свободу. И всё же, когда прошел третий час, воздух в квартире стал тяжелым от моего невысказанного беспокойства.
– Ли Вон, он не отвечает? – спросил я, вставая с кресла. Мой голос прозвучал суше, чем мне хотелось бы.
– Нет, абонент вне зоны доступа, – голос адвоката дрожал. – Такого никогда не было. Юки знает, как я волнуюсь.
Юми подошла к окну, прижав руки к груди.
– Джинву, сделай что-нибудь... Пожалуйста.
Я уже собирался отдать приказ теням прочесать каждый переулок Сеула, когда в коридоре раздался странный звук. Скрежет ключа о замочную скважину, тяжелый удар о дверь, а затем — тишина.
Ли Вон сорвался с места первым. Мы бросились за ним. Когда дверь наконец распахнулась, я почувствовал запах, который не спутаю ни с чем. Запах старой крови, пороха и холодного металла.
На пороге стоял Юки.
Мой сын, всегда такой безупречный, сейчас выглядел как призрак из моих худших кошмаров. Его модная черная куртка была разорвана в клочья, лицо превратилось в сплошной кровоподтек, один глаз заплыл, а губа была рассечена так глубоко, что обнажала зубы. Он пошатывался, едва удерживаясь на ногах, его дыхание было хриплым и свистящим.
– Юки! – Ли Вон вскрикнул, бросаясь к нему, но замер в полушаге, пораженный увиденным.
В руках Юки, бережно прижимая к груди, держал маленького, дрожащего котенка. Животное было испачкано в крови, но, кажется, не в своей. Юки смотрел перед собой остекленевшим взглядом, не сразу узнавая нас.
– Он... он сидел на дороге, – прохрипел Юки, его голос был едва слышен. – Машины... они бы его...
Он попытался сделать шаг вперед, но его колени подогнулись. Я среагировал мгновенно. Скорость Монарха позволила мне оказаться рядом и подхватить его до того, как он коснулся пола.
– Юки! Держись, сынок! – я прижал его к себе, и в этот момент мои руки почувствовали нечто теплое и липкое.
Я приподнял его разорванную футболку. Ли Вон вскрикнул и отвернулся, закрыв рот рукой. Юми застыла, её глаза расширились от ужаса.
Из правого бока Юки, чуть ниже ребер, торчал короткий, зазубренный нож. Кровь толчками выходила из раны, пропитывая мои ладони. Мой сын, обычный человек без маны, пришел домой с ножом в печени, спасая котенка.
– Пап... – Юки с трудом сфокусировал взгляд на мне. Его рука, всё еще сжимающая котенка, ослабла. – Извини... я опоздал на ужин.
– Молчи, Юки, просто молчи, – я почувствовал, как ярость, чистая и первобытная, начинает затапливать мой разум. – Иггрис! Беррион!
Тени в комнате взметнулись вверх, материализуясь в могучих воинов. Дети вскрикнули, но я не обращал внимания.
– Очистить периметр! Найти тех, кто это сделал! Живыми не брать! – мой голос вибрировал от мощи, которую я больше не пытался сдерживать.
Я осторожно положил Юки на ковер. Его кожа становилась пепельно-серой. Он терял кровь слишком быстро.
– Ли Вон, возьми котенка! – скомандовал я. Адвокат, бледный как полотно, на негнущихся ногах подошел и забрал маленькое существо.
– Джинву, сделай что-нибудь! Ты же Монарх! – Юми упала на колени рядом с нами, её слезы капали на окровавленную одежду сына.
Я закрыл глаза, концентрируясь. Я мог воскрешать мертвых, мог повелевать тенями, но исцеление живых всегда было территорией Света. Однако я был Сон Джинву. Я прошел через Систему.
– Кровь... – прошептал Юки, его веки начали дрожать. – Там их было... пятеро. С арматурой... Они смеялись...
– Тихо, Юки. Ты победил. Ты пришел домой, – я положил руку на рукоять ножа. – Сейчас будет больно. Очень больно.
Я резко выдернул лезвие. Юки выгнулся, из его горла вырвался сдавленный хрип, и он потерял сознание. Кровь хлынула фонтаном, но я уже прижал ладонь к ране, вливая в него чистую энергию маны. Я не был целителем, но я мог насильно заставить клетки его тела регенерировать, используя свою силу как топливо.
– Сухо, тащи аптечку! Живо! – крикнул я сыну, который стоял в оцепенении.
Следующие полчаса превратились в размытое пятно боли и напряжения. Я удерживал жизнь в теле Юки, пока Ли Вон, внезапно обретший холодную решимость, помогал мне перевязывать рану. Его руки больше не дрожали — он действовал как профессиональный парамедик, хотя я знал, что он никогда не видел ничего подобного.
Когда дыхание Юки выровнялось, а кровотечение остановилось, я наконец позволил себе выдохнуть. Я перенес его на диван, укрыв пледом. Юми сидела рядом, не выпуская его руку из своей.
– Он будет жить? – спросил Ли Вон, прижимая к себе спасенного котенка. Его глаза были красными от слез, но взгляд оставался твердым.
– Он Сон Юки, – ответил я, вытирая кровь с рук. – Он слишком упрям, чтобы умереть из-за какого-то ножа. Его тело восстановится. Но те, кто это сделал...
В этот момент из тени в углу комнаты вышел Иггрис. В его руке был зажат обрывок ткани, пропитанный темной маной.
– Повелитель, – рыцарь склонил голову. – Мы нашли их. Это не были обычные грабители. Это были наемники, использующие артефакты подавления маны. Они думали, что нападают на слабое звено вашей семьи.
Я почувствовал, как мои глаза вспыхнули фиолетовым светом.
– Слабое звено? – я посмотрел на Юки, который даже в беспамятстве сжимал кулаки. – Они напали на человека, который без капли маны прошел три километра с ножом в боку, чтобы не расстраивать свою семью и спасти маленькую жизнь. Они напали на самого сильного из нас.
Я встал, и пол под моими ногами пошел трещинами.
– Иггрис, охраняй их. Ли Вон, не отходи от него ни на шаг. Юми... я скоро вернусь.
– Джинву, – Юми подняла на меня взгляд, полный боли и понимания. – Не оставляй от них даже пепла.
Я ничего не ответил. Мне не нужны были слова. Я шагнул в тень, и пространство вокруг меня схлопнулось.
Я нашел их в заброшенном складском ангаре на окраине города. Пятеро мужчин, двое из которых были охотниками ранга C, а остальные — просто хорошо обученными отбросами. Они сидели вокруг костра, обсуждая, как легко им дался «моделька-монарх».
– А он крепкий оказался, – хохотнул один из них, затягиваясь сигаретой. – Я ему перо под ребро всадил, а он даже не пикнул. Только этого кошака вшивого к себе прижал.
– Жаль, не сдох на месте, – отозвался другой. – Заказчик хотел, чтобы Теневой Монарх почувствовал вкус потери.
Я вышел из тени прямо в центр их круга. Огонь костра мгновенно погас, сменившись ледяным холодом.
– Вы хотели, чтобы я почувствовал вкус потери? – мой голос прозвучал как скрежет тектонических плит.
Они вскочили, выхватывая оружие, но было уже поздно. Моя аура обрушилась на них, вминая их в бетонный пол. Кости начали лопаться под тяжестью моего гнева.
– Вы напали на моего сына, – я подошел к тому, кто хвастался ножом. – На человека, в котором чести и мужества больше, чем во всех ваших жалких жизнях.
Я не убил их сразу. Это было бы слишком милосердно. Я позволил своим теням показать им, что такое настоящая тьма. Беррион лично занялся теми, кто прикасался к Юки. Крики, раздававшиеся в ангаре, не услышал бы никто — я запечатал пространство.
Когда всё было кончено, я вернулся в квартиру Ли Вона. Там пахло лекарствами и мирным теплом. Юки уже пришел в себя. Он сидел на диване, бледный, но живой. Ли Вон сидел на полу у его ног, положив голову на его колени, а тот самый котенок — рыжий и смешной — спал на плече моего сына.
– Пап? – Юки поднял глаза, когда я вошел. В его взгляде не было страха, только немое понимание. – Ты их нашел?
– Да, – я подошел и положил руку ему на плечо. – Больше они никого не побеспокоят.
– Я мог бы справиться сам, – прошептал он, и на его губах появилась слабая, болезненная ухмылка. – Просто их было слишком много. И котенок... я не мог его бросить.
– Я знаю, Юки. Я знаю.
Ли Вон поднял голову, его взгляд встретился с моим. В этом взгляде больше не было профессиональной дистанции или страха перед Монархом. Там была благодарность и решимость.
– Господин Сон, я... я обещаю, что это был последний раз, когда он пострадал, находясь со мной, – твердо сказал адвокат.
– Нет, Ли Вон, – я покачал головой. – Это был последний раз, когда кто-либо в этом мире посмел подумать, что мой сын беззащитен. Но я рад, что ты был рядом.
Юми подошла к нам, неся поднос с чаем. Её руки всё еще немного дрожали, но она улыбалась.
– Ужин, конечно, безнадежно испорчен, – сказала она, ставя поднос на столик. – Но, кажется, у нас появился новый член семьи. Как мы его назовем?
Юки посмотрел на спящего котенка, затем на Ли Вона, и наконец на меня.
– Тень, – коротко ответил он. – Пусть его зовут Тень. Чтобы напоминал мне о том, что даже в самый темный момент я не один.
Я посмотрел на своего старшего сына — избитого, раненого, но непобежденного. Он действительно был солнцем нашей семьи. И даже если это солнце иногда заходило за тучи боли, оно всегда возвращалось, становясь еще ярче.
– Хорошее имя, – одобрил я. – Тень всегда следует за светом.
В ту ночь я не ушел домой. Мы все остались в квартире в Каннаме. Я сидел в кресле, наблюдая, как спят мои дети, как Ли Вон охраняет покой Юки, и как Юми тихо дышит рядом со мной.
Я был Теневым Монархом. У меня была армия, способная уничтожить миры. Но вся эта мощь не стоила и капли крови моего сына. И пока я жив, пока мои тени скользят по этому миру, никто и никогда больше не посмеет тронуть то, что мне дорого.
Потому что за светом этого дома всегда стоит самая глубокая и беспощадная Тень. И сегодня она была очень голодна.
– Спи, Юки, – прошептал я в пустоту комнаты. – Твой отец здесь. И весь мир подождет, пока ты не наберешься сил для своей следующей победы.
Котенок во сне дернул ухом, Юки плотнее прижал к себе Ли Вона, а я закрыл глаза, чувствуя, как ярость внутри меня наконец затихает, сменяясь бесконечной, тихой любовью. Мы были семьей. И это было единственное, что действительно имело значение.