Сын
Шепот крови и зов плоти
Когда за Юки и Ли Воном закрылась тяжелая дубовая дверь особняка, в прихожей на мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как в саду стрекочут цикады. Я стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на пустую дорогу, по которой медленно удалялся черный внедорожник сына. Внутри меня боролись два чувства: привычное желание отправить Иггриса проследить, чтобы они добрались до дома без приключений, и новое, странное осознание того, что мой старший сын окончательно перестал быть ребенком.
– Это было... познавательно, – подал голос Сухо, нарушая молчание.
Я обернулся. Мои младшие дети всё еще сидели за столом, но теперь они выглядели так, будто только что посмотрели финал самого кассового блокбастера десятилетия. Миджун подперла подбородок руками, в её глазах плясали озорные искорки.
– Пап, а ты правда тогда на Чеджу маму так... – Она замялась, подбирая слова, но её хитрая улыбка говорила сама за себя.
– Миджун, доедай свой десерт и марш в комнату, – строго (насколько я мог в этой ситуации) произнес я.
– Нет, ну серьезно! – Сухо откинулся на спинку стула, закидывая в рот последнюю ягоду малины. – Мы сидели как на шоу. Я даже забыл, что у меня тарелка перед носом. Юки просто легенда. Так дерзко отвечать Теневому Монарху... Я думал, ты его прямо там в тень закатаешь.
– Твой брат слишком хорошо знает, что я никогда не причиню ему вреда, – я вздохнул, проходя мимо них и ероша волосы сына. – И он слишком хорошо знает мои слабые места.
– Он просто копия тебя, Джинву, – раздался голос Юми из кухни. Она вышла к нам, вытирая руки полотенцем, и хотя её лицо уже не было таким багровым, как во время ужина, в глазах всё еще читалось легкое смущение. – Такой же упрямый и такой же... прямолинейный.
– Я? Прямолинейный? – я приподнял бровь. – Юми, я — мастер скрытности. Я годами скрывал свою силу от всего мира.
– Ой, не смеши меня, – Юми подошла к детям. – Сухо, Миджун, быстро спать. Завтра рано вставать.
Дети, понимая, что «взрослое шоу» закончилось, нехотя побрели наверх. Мы с Юми остались вдвоем среди остатков праздничного ужина. Тени-слуги бесшумно начали убирать посуду, их движения были едва заметны, словно они боялись нарушить интимность момента.
Позже, когда дом окончательно погрузился в ночную негу, я сидел в своем кабинете, глядя на городские огни. Мысли всё время возвращались к Юки. Он вырос удивительным человеком. Без маны, без способности повелевать мертвыми, он обладал такой внутренней силой, которая заставляла людей склоняться перед ним по собственной воле. Ли Вон... я видел, как этот парень смотрел на моего сына. Это была не просто влюбленность. Это было самоотречение. Юки нашел свою «тень» в человеке, и я не мог не уважать этот выбор.
Дверь в спальню, примыкающую к кабинету, мягко скрипнула. Я обернулся и почувствовал, как сердце, которое не дрожало перед лицом драконов, пропустило удар.
Юми вышла из ванной. На ней не было ничего, кроме одного-единственного белоснежного полотенца, обернутого вокруг её стройного тела. Её черные волосы были влажными и тяжелыми, они рассыпались по плечам, а на фарфоровой коже блестели крохотные капли воды. В небесно-голубых глазах светилось странное, лукавое пламя.
Она подошла ко мне вплотную, и я почувствовал знакомый аромат её шампуня — смесь жасмина и свежести.
– О чем задумался, Монарх? – тихо спросила она.
Я не успел ответить. Юми внезапно замахнулась и отвесила мне звонкий, хотя и не слишком сильный подзатыльник.
– За что? – я опешил, потирая затылок и глядя на жену сверху вниз.
– За то, что ты невыносим, Сон Джинву! – Она возмущенно притопнула ногой. – Боже, в кого наш сын такой языкастый? Весь в тебя! Ты сегодня весь ужин провоцировал его, издевался над бедным Ли Воном... Ты видел, как мальчик дрожал?
Я не выдержал и негромко рассмеялся, притягивая её к себе за талию.
– Я просто проверял его на прочность, Юми. И, признаться, он прошел проверку. А Юки... ну, он просто защищал свою территорию.
– Он защищал её так, что мне хотелось провалиться сквозь землю! – Юми уперлась ладонями в мою грудь, пытаясь сохранить строгое выражение лица, но её губы уже подрагивали в улыбке. – «Семейные традиции», «голос крови»... Джинву, ты хоть понимаешь, что дети теперь будут на нас смотреть совсем по-другому?
– Пусть смотрят, – я прижал её ближе, чувствуя жар её тела сквозь тонкую ткань полотенца. – Пусть знают, что их родители всё еще любят друг друга так же сильно, как в тот день на Чеджу. Или ты хочешь сказать, что Юки в чем-то ошибся?
Юми замолчала, её дыхание стало чуть чаще. Она подняла голову, глядя мне в глаза, и я увидел в них то самое обожание, которое когда-то спасло меня от тьмы.
– Он ни в чем не ошибся, – прошептала она. – Ты действительно не оставляешь пленных.
Я усмехнулся, чувствуя, как внутри пробуждается нечто древнее и властное, не имеющее отношения к магии теней, но гораздо более могущественное. Мои руки скользнули по её влажной спине, нащупывая узел полотенца.
– Значит, мне стоит подтвердить репутацию? – спросил я, обжигая её ухо своим дыханием.
Одним плавным движением я развязал узел. Полотенце мягко соскользнуло на пол, обнажая её совершенное тело, которое в лунном свете казалось отлитым из драгоценного жемчуга. Юми тихо охнула, когда я подхватил её на руки, поднимая так легко, словно она ничего не весила.
– Джинву, – выдохнула она, обвивая мою шею руками. – Дети... они могут услышать.
– Пусть слушают, – я шагнул к кровати, не сводя с неё глаз. – Сегодня ночью в этом доме правит не Монарх, а просто мужчина, который безумно любит свою жену. И если Юки думает, что он превзошел меня в «интенсивности тренировок», то он сильно ошибается.
Я опустил её на шелковые простыни и навис сверху, накрывая её губы своими. Это был поцелуй, полный обещаний, страсти и той самой жизни, которую мы создали вместе.
В эту ночь тени в углах комнаты замерли, охраняя наш покой. Я чувствовал каждое движение Юми, каждый её вздох, каждую дрожь её тела под моими руками. Мы были единым целым, и в этом единстве не было места для титулов или великих свершений. Были только мы.
Много часов спустя, когда предрассветные сумерки начали окрашивать комнату в серые тона, Юми лежала у меня на груди, рисуя пальцем невидимые узоры на моей коже.
– Джинву? – тихо позвала она.
– М-м? – я приоткрыл глаза, наслаждаясь моментом абсолютного покоя.
– А ведь Юки прав... – Она приподнялась на локте, глядя на меня с лукавой улыбкой. – Ты действительно стал ужасно языкастым на старости лет.
Я рассмеялся, притягивая её для последнего, ленивого поцелуя.
– Это не я, Юми. Это просто жизнь с тобой сделала меня таким. А Юки... он просто взял лучшее от нас обоих.
Я закрыл глаза, чувствуя, как сон наконец-то забирает меня в свои объятия. В моем доме было тихо, мои дети были в безопасности, а женщина моей жизни спала рядом. И я знал, что завтра, когда взойдет солнце, мы снова будем смеяться, спорить и создавать новые «семейные традиции». Потому что в этом и заключалась истинная сила Теневого Монарха — не в армии мертвых, а в живом сердце, которое билось ради тех, кого он любил.