Сын
Безмолвные клятвы и яд в золотой чаше
Я стоял у окна в гостиной, глядя на то, как закатное солнце окрашивает Сеул в кроваво-красные тона. В моем доме всегда было тихо, но эта тишина не была мирной — она была натянутой, как струна, готовящаяся лопнуть. За моей спиной Хэ Ин медленно опустила чашку на стол. Я не оборачивался, но чувствовал, как её дыхание сбилось. Она слышала каждое слово из моего разговора с Юки.
Её кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Я видел её отражение в панорамном стекле: идеальная осанка, безупречное платье, лицо, не выражающее ничего, кроме благородной сдержанности. Но внутри неё бушевал шторм.
– Джинву, – её голос был тихим, вибрирующим от подавленной обиды. – Почему он так со мной разговаривает? Я ведь всё делаю ради этой семьи. Ради твоего имени. Ради будущего Сухо. Почему твой старший сын видит во мне врага?
Я вздохнул, закрывая глаза. Внутри меня тени зашевелились, откликаясь на моё раздражение. Игрис и Берион хранили молчание, но я чувствовал их смятение. Моя семья была полем боя, где не помогали ни ранги, ни божественные силы.
– Юки другой, Хэ Ин, – ответил я, наконец повернувшись к ней. – Он видит мир без прикрас. И он не терпит рамок. Тебе не стоило пытаться переделать его под свой стандарт.
– Свой стандарт? – Она вскинула голову, и в её глазах на мгновение вспыхнул тот самый свет великого охотника S-ранга. – Это стандарт семьи Сон! Мы — лицо этой страны, Джинву! Мы — те, на кого смотрят миллионы. Как он может ходить в этих татуировках, ездить на этом чудовищном байке и... и так пренебрегать всем, что мы построили?
Я промолчал. Хэ Ин не понимала самого главного: Юки был единственным из нас, кто был по-настоящему свободен. Сухо, наш младший, сидел в своей комнате, окруженный учебниками и тренировочными планами, которые она для него составила. Он рос в тени моего величия, подавленный грузом ответственности. А Юки... Юки просто ушел в темноту и зажег там свои собственные огни.
Суббота наступила слишком быстро. Воздух в доме был тяжелым, словно перед грозой. Сухо вышел к столу, одетый в строгую рубашку, застегнутую на все пуговицы. Его движения были скованными, взгляд — потухшим. Он напоминал мне маленького солдата, ждущего приказа.
Рев мотора послышался издалека. Юки не просто приехал — он ворвался в это стерильное пространство. Через несколько минут он вошел в столовую. На нем была простая черная футболка, подчеркивающая мощный разлет плеч, и свободные штаны. Татуировки на его руках казались вызывающе яркими в свете хрустальных люстр.
– Всем привет, – бросил он, небрежно отодвигая стул и усаживаясь напротив брата. – Надеюсь, я не опоздал к началу этого захватывающего спектакля под названием «Идеальный ужин».
– Юки, – я кивнул ему, стараясь сохранить нейтралитет. – Рад, что ты приехал.
– Привет, брат, – тихо произнес Сухо, и в его глазах на мгновение промелькнула искра жизни.
Хэ Ин поджала губы, глядя на татуированное предплечье пасынка. Она едва прикоснулась к своей еде, словно само присутствие Юки отравляло ей аппетит.
– Мы обсуждали поступление Сухо в Академию, – начала она холодным, светским тоном. – Его показатели маны растут, и если он продолжит заниматься по графику, он станет величайшим охотником своего поколения. Это крайне важно для поддержания репутации нашей фамилии.
Юки даже не поднял головы от тарелки. Он медленно пережевывал мясо, и на его лице играла та самая едва заметная, дерзкая ухмылка.
– Репутация, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Знаешь, Хэ Ин, в моем мире репутация — это когда тебя уважают за то, кто ты есть, а не за то, чью фамилию ты носишь. Сухо хочет рисовать. Ты хоть раз заходила к нему в комнату, когда он думает, что его никто не видит? У него весь стол завален набросками, а не учебниками по манодинамике.
Хэ Ин резко поставила бокал на стол. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел.
– Рисование — это хобби, Юки. А его дар — это долг. Он Сон. Он должен соответствовать статусу, а не позорить семью своим легкомыслием, как это делаешь ты. Твой образ жизни... эти твои выходки, этот вид... это пятно на репутации твоего отца.
Я почувствовал, как температура в комнате начала падать. Тени вокруг меня сгустились. Я хотел вмешаться, остановить это, но Юки вдруг отложил приборы и поднял на неё свои пронзительные голубые глаза. В этот момент он был так похож на меня в те времена, когда я стоял перед лицом смерти в двойном подземелье, что у меня перехватило дыхание.
– Ча Хэ Ин, а тебя вообще ебет, что я делаю? – Его голос был тихим, но в нем слышался рокот лавины.
– Юки! – прикрикнул я, но он даже не взглянул в мою сторону.
– Нет, папа, дай мне договорить. Я терпел это дерьмо годами. – Он снова перевел взгляд на мачеху. – Хочу — катаюсь, хочу — гуляю, хочу — сплю, с кем захочу. Я делаю то, что хочу, а деньги, которые я трачу — мои собственные, заработанные моим умом и кулаками, а не твоими подачками. В чем твоя проблема? Ты так вцепилась в этот имидж и статус семьи Сон, хотя в тебе самой нет ни капли от этой семьи. Ты — просто паразит, который вцепился в отца, когда он стал богом.
– Как ты смеешь... – Хэ Ин побледнела, её губы задрожали.
– Я смею всё, потому что я единственный в этом доме, кто говорит правду! – Юки резко встал, его огромная фигура нависла над столом, закрывая свет. – Ты уничтожаешь Сухо. Он хочет быть свободным, а не сидеть в этой золотой клетке, которую ты построила для него. Ты лепишь из него свою мечту, потому что сама боишься потерять значимость. У тебя что, недотраз или что?
– Юки, замолчи немедленно! – Я поднялся, и сила Монарха невольно вырвалась наружу, заставляя мебель в комнате задрожать.
Но Юки не испугался. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в его взгляде такую бесконечную боль и презрение, что моя магия пошатнулась.
– А ты, отец? – Он горько усмехнулся. – Ты — великий Теневой Монарх. Ты видишь всё. Ты знаешь, через сколько миров ты прошел. И ты стал таким тюфяком, который закрывает глаза на всё, что происходит под его носом? Ты хоть знаешь, что делает твоя «идеальная жена», когда тебя нет рядом? Пока ты разгребаешь проблемы в других измерениях или сидишь на своих советах, она трахается с твоим лучшим другом.
Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Казалось, даже время остановилось. Сухо вжался в стул, закрыв лицо руками. Хэ Ин выглядела так, будто её ударили наотмашь. Её лицо превратилось в маску ужаса.
– Ты... ты лжешь... – прошептала она, но в её голосе не было уверенности.
Юки наклонился к ней, его лицо было в нескольких сантиметрах от её.
– Я никогда не лгу, сука. Я видел вас. И я не собираюсь прогибаться под такую, как ты. Ты можешь играть в благородную леди перед камерами, но для меня ты всегда будешь той, кто пытается украсть чужую жизнь, чтобы скрыть свою гниль.
Он выпрямился, поправил цепочку на шее и накинул куртку на плечи. Его татуировки в полумраке казались живыми тенями, которые не нуждались в мане, чтобы внушать страх.
– Ужин был дерьмовым, как и всегда, – бросил он, разворачиваясь. – Сухо, если тебе понадобится место, где можно просто порисовать и не слушать про «статус семьи», ты знаешь, где меня найти.
Он вышел из столовой, и через минуту мы услышали, как взревел мотор его мотоцикла. Звук быстро удалялся, оставляя нас в удушающей пустоте.
Я медленно осел в кресло. Мои тени метались по углам, Берион и Игрис были готовы по первому слову стереть всё вокруг, но я чувствовал лишь пустоту. Я посмотрел на Хэ Ин. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку. Она не плакала. Она просто сломалась.
– Это правда? – спросил я. Мой голос не был грозным. Он был усталым.
Она не ответила. Её молчание было громче любого признания.
Я посмотрел на Сухо. Мой младший сын дрожал. Всё, во что он верил, всё, что ему навязывали как единственно верный путь, рассыпалось в прах за пять минут. Юки не просто устроил скандал. Он сжег этот дом до основания, оставив только голые стены правды.
Я вспомнил его слова: «Я не такой, как ты, старик. У меня нет твоих теней. Но у меня есть свои».
В этот вечер я понял, что мой старший сын был гораздо сильнее меня. Я победил королей и богов, но я проиграл собственную семью. А Юки... Юки, не имея ни капли маны, совершил то, на что у меня не хватило смелости. Он разрушил ложь, в которой мы все тонули.
Я встал и подошел к Сухо, положив руку ему на плечо.
– Иди в свою комнату, сын. Завтра... завтра всё будет иначе.
Когда Сухо ушел, я остался один на один с женщиной, которую считал своей опорой. Но я не чувствовал гнева. Только странное облегчение.
За окном окончательно стемнело. Юки сейчас, должно быть, летел по трассе, чувствуя ветер и свободу. Он был прав. Статус, репутация, мана — всё это не стоило и ломаного гроша, если внутри была пустота.
– Ты всегда был самым проницательным из нас, Юки, – прошептал я в темноту.
Где-то там, в огнях ночного Сеула, мой сын продолжал свой путь. Без системы, без магии, но с сердцем, которое не знало страха перед правдой. И я знал, что это был последний «семейный ужин» в этом доме. Начиналось время теней, которые невозможно было контролировать. И эти тени носили имя моего сына.