Сын
Пепел на алтаре идеальной жизни
Рев мотоцикла Юки еще стоял в моих ушах, хотя звук его мотора уже давно растворился в гуле ночного города. В столовой повисла такая тишина, что я слышал, как тикают часы в прихожей и как сбито, рвано дышит женщина, сидящая напротив меня. Моя жена. Охотница S-ранга. Идеал, который я сам воздвиг на пьедестал, пытаясь обрести подобие нормальной человеческой жизни после бесконечных войн в пустоте.
Сухо поднялся со своего места. Его лицо было бледным, почти прозрачным. Он не смотрел на мать, он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к полу, словно он боялся, что если поднимет голову, то увидит, как рушится само небо.
– Я... я пойду к себе, – прошептал он. Голос его надломился.
– Сухо, подожди, – Хэ Ин протянула к нему руку, но он отшатнулся, словно от удара.
– Не надо, мам. Пожалуйста.
Он ушел, и звук закрывшейся двери его комнаты эхом отозвался в моей груди. Я остался один на один с женщиной, которую, как мне казалось, я знал лучше всех на свете. Тени в углах комнаты начали пульсировать, откликаясь на мою нарастающую ярость. Воздух стал плотным, тяжелым, пропитанным озоном и холодом загробного мира.
Я медленно поднялся. Хэ Ин продолжала сидеть, вцепившись пальцами в край стола. Она выглядела жалкой, и это вызывало у меня не сочувствие, а глухое, первобытное отвращение.
– В чем твоя проблема, Хэ Ин? – Мой голос прозвучал неестественно спокойно, но это было затишье перед бурей, способной стереть континент.
– Джинву, он... он всё выдумал, он просто ненавидит меня, ты же знаешь, какой Юки неуправляемый... – начала она, наконец подняв на меня глаза, полные фальшивых слез.
Я не стал слушать. В одно мгновение я преодолел расстояние между нами. Моя рука сомкнулась на её горле, не сжимая до хруста, но лишая её всякой возможности уйти от ответа. Я приподнял её, заставляя смотреть мне прямо в глаза — в глаза Теневого Монарха, в которых сейчас не было ни капли человеческого тепла.
– Значит, изменяешь? – прошипел я, чувствуя, как сила Монарха рвется наружу, желая разорвать эту ложь на куски. – Ты, та, что читала мне лекции о морали? Ты, та, что пыталась вытравить из моего старшего сына всё живое ради «статуса семьи»? Пока я удерживал границы миров, пока я обеспечивал тебе эту роскошную, безопасную жизнь, ты развлекалась с моим другом?
– Я... я... – она хрипела, пытаясь разжать мои пальцы своими руками, которые когда-то считались сильнейшими в Корее. Но против моей силы она была лишь бумажной куклой. – Тебя... тебя всегда нет дома! Ты вечно в своих подземельях, в своих тенях! Ты не человек, Джинву! Ты — бог, которому плевать на чувства живой женщины! Мне нужно было тепло, мне нужно было...
Я разжал руку, и она рухнула на стул, хватая ртом воздух и прижимая ладонь к шее, где уже начали проступать багровые следы.
– Это не оправдание, тварь, – отрезал я, отворачиваясь к окну. – Ты могла уйти. Ты могла потребовать развода. Но ты предпочла жить в моем доме, тратить мои ресурсы и при этом лить яд в уши моим сыновьям, строя из себя святую мученицу.
– Ты не понимаешь, – всхлипнула она, закрывая лицо руками. – Я боялась тебя. Твоей силы. Того, кем ты стал.
– Ты боялась потерять статус, – я обернулся, и мой взгляд заставил её вжаться в спинку стула. – Тебя никогда не пугала моя сила, Хэ Ин. Тебя пугало то, что Юки видит тебя насквозь. Он — человек без маны, но у него больше чести и проницательности, чем у всех охотников S-ранга вместе взятых. Он уехал из этого дома, потому что не мог дышать твоим враньем. И теперь он больше никогда не переступит этот порог, пока здесь находишься ты.
Я подошел к двери и остановился, не оборачиваясь.
– У тебя есть час, чтобы собрать самые необходимые вещи. Завтра мои тени доставят тебе документы о разводе. Если ты попытаешься устроить сцену или использовать Сухо, я напомню тебе, почему монстры в подземельях молили меня о смерти.
Я вышел из столовой, чувствуя, как внутри всё выгорает. Юки... мой дерзкий, непутевый, татуированный сын. Он был прав во всем. Я позволил себе ослепнуть, купившись на иллюзию нормальности. Я думал, что создаю для своих детей рай, а на деле построил для них склеп, где главной надзирательницей была женщина, предавшая всё, во что я верил.
Я поднялся на второй этаж и остановился у двери Сухо. Из-за нее не доносилось ни звука. Я приложил ладонь к дереву, чувствуя его страх и растерянность.
– Сухо, – тихо позвал я.
Дверь открылась не сразу. Брат Юки стоял в полумраке комнаты, его глаза были красными. Он выглядел так, будто в один миг постарел на десять лет.
– Папа, это правда? – спросил он, и в его голосе было столько надежды на отрицание, что мне стало больно.
– Да, Сухо. Это правда.
Он опустил голову, и плечи его задрожали.
– Юки всегда говорил, что она... что она не такая, какой кажется. А я спорил с ним. Я защищал её. Я думал, что он просто злится на мир, потому что у него нет магии.
– Магия не делает человека лучше, сын, – я вошел в комнату и сел на край кровати. – Твой брат оказался сильнее всех нас, потому что у него хватило смелости быть собой. Он не нуждается в системе, чтобы видеть истину.
– Что теперь будет? – Сухо сел рядом, шмыгнув носом.
– Теперь мы будем учиться жить без лжи. Мама уезжает. Завтра мы поедем к Юки.
Сухо удивленно поднял на меня взгляд.
– Он примет нас? После всего, что он наговорил?
Я вспомнил дерзкую ухмылку сына, его голубые глаза, в которых полыхал вызов всему миру, и его татуировки, ставшие его броней.
– Он ждет нас, Сухо. Он всегда нас ждал. Просто мы были слишком заняты своей «идеальностью», чтобы это заметить.
Я оставил сына и вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней. Где-то там, среди неоновых вывесок и шума моторов, Юки праздновал свою победу. Он не был охотником, не был героем в привычном понимании. Он был бунтарем, который спас своего отца от самой страшной ловушки — ловушки самообмана.
Я вызвал Кайсела. Огромный теневой дракон материализовался в небе над домом, скрытый от глаз обычных людей моей волей.
– Охраняй этот дом, – приказал я. – Никто не должен войти или выйти без моего ведома, пока она не уберется отсюда.
Я вернулся в кабинет и сел в кресло. Впервые за долгие годы я чувствовал себя не Монархом, а просто Сон Джинву. Человеком, у которого есть сын, которым можно гордиться не за его ранг, а за его дух.
Юки, ты чертов сопляк, подумал я с невольной улыбкой. Ты разрушил мою жизнь, чтобы я мог начать её заново.
Завтра я найду его. Я приеду к его дому, я посмотрю на его дурацкий мотоцикл и его нелепые татуировки, и я скажу ему то, что должен был сказать давным-давно. Что он — настоящий Сон. И что мана — это последнее, что определяет силу мужчины.
А Ча Хэ Ин... она была лишь тенью в моем прошлом. Тенью, которую я сам позволил себе кормить. Теперь свет правды, принесенный моим старшим сыном, развеял этот мрак. И пусть цена была высока, она стоила того, чтобы снова увидеть мир таким, какой он есть на самом деле.
Я закрыл глаза и прислушался к тишине. Гроза закончилась. Начинался новый день. Без золотых чаш с ядом, без фальшивых улыбок. Только я, мои сыновья и правда, которая, наконец, сделала нас свободными.