Сын
Шепот в колыбели теней
Мой кабинет всегда был местом абсолютной тишины. Здесь, за массивным столом из темного дерева, время словно замирало, подчиняясь воле Теневого Монарха. Сквозь панорамные окна Сеул казался игрушечным городом, набором светящихся точек, за безопасность которых я нес ответственность. Но ирония заключалась в том, что, обладая силой защитить всё человечество, я порой оказывался бессилен перед дверью собственной квартиры.
Отношения с Юки... Они напоминали тонкий лед на весенней реке. Вроде бы мы достигли какого-то перемирия после того ужаса, что устроила Хэ Ин. Мы даже начали ужинать вместе по воскресеньям. Но между нами всё еще стояла невидимая стена — стена из его обид, его нежелания иметь ничего общего с миром магии и моего вечного чувства вины. Юки жил своей яркой, шумной жизнью модели, мотался по миру, снимался для обложек и гонял на мотоцикле, нарочито демонстрируя, что он — обычный человек. И я уважал этот выбор, хотя каждый раз, когда он блокировал мой номер после очередной ссоры, в глубине моей души, там, где обитали тени, что-то болезненно сжималось.
Тихий стук в дверь прервал мои мысли. Это не был Юки — тот обычно вваливался без предупреждения, принося с собой запах кожаной куртки и дерзости. Это был кто-то другой.
– Войдите, – произнес я, не оборачиваясь.
Дверь мягко открылась. В кабинет вошел Ли Вон.
Он выглядел как всегда безупречно: строгий темно-синий костюм, идеально выглаженная рубашка, аккуратно уложенные волосы. Но я видел, как подрагивают его пальцы, сжимающие кожаную папку, и как напряжены его плечи. Ли Вон был тем самым якорем, который удерживал моего старшего сына от окончательного падения в бездну ненависти. Юки любил его так, как, наверное, не любил никого в этой жизни.
– Здравствуйте, господин Сон, – тихо произнес он, останавливаясь у порога.
Я развернулся в кресле и жестом указал на стул напротив.
– Здравствуй, Ли Вон. Садись.
– Спасибо, я... я лучше постою, – он смущенно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула та самая мягкость, которая, видимо, и покорила сердце моего бунтаря-сына. – Простите, что пришел без предупреждения. Юки не знает об этом визите.
Я приподнял бровь. Если Юки не знает, значит, дело либо очень серьезное, либо очень личное.
– Я слушаю тебя. Что-то случилось? Снова угрозы? Или Хэ Ин нарушила судебный запрет?
– Нет-нет, ничего подобного, – Ли Вон сделал глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду. – На самом деле, я пришел попросить вас об одолжении. О очень большом одолжении.
Я молчал, ожидая продолжения. В моем мире «одолжения» обычно касались жизни и смерти, спасения душ или уничтожения монстров.
– Мы с Юки... – Ли Вон запнулся, его щеки слегка покраснели. – Мы много говорили о будущем. О том, что будет через десять, двадцать лет. Юки кажется независимым и одиноким волком, но на самом деле он очень дорожит семьей. Своей собственной семьей. Господин Сон, мы хотим детей.
Я замер. Это было последнее, что я ожидал услышать от адвоката моего сына.
– Детей? – переспросил я, пытаясь осознать масштаб просьбы. – Вы понимаете, что биологически...
– Да, я прекрасно это понимаю, – быстро перебил он меня. – Мы изучали варианты. Суррогатное материнство, усыновление... Но Юки... он хочет, чтобы в ребенке была его кровь. И моя. Он хочет преемственности, но боится её. Он боится, что если это будет просто «магический» ребенок или ребенок со стороны, он не сможет почувствовать ту связь, которой ему самому так не хватало в детстве.
Ли Вон подошел ближе к столу, его взгляд стал твердым, профессиональным, каким он бывал в залах суда.
– Я знаю, кто вы. Я знаю, что ваша сила выходит за рамки того, что люди называют «возможным». Юки часто говорит, что вы можете менять реальность, если захотите. Я пришел спросить... Можете ли вы помочь нам с этим? Есть ли способ... магический, алхимический, какой угодно... чтобы у нас был общий ребенок?
В кабинете повисла тяжелая тишина. Я смотрел на Ли Вона и видел в нем не просто юриста, а человека, готового пойти на сделку с Теневым Монархом ради счастья своего любимого. Это вызывало уважение.
– Ты просишь меня о чуде, Ли Вон, – сказал я, поднимаясь с кресла и подходя к окну. – Моя сила — это сила смерти и теней. Я могу поднять армию из праха, могу остановить время, могу стереть с лица земли целые города. Но создание жизни... чистой, человеческой жизни... это совсем другое.
– Но вы ведь вернули этот мир к жизни, – возразил Ли Вон. – Вы повернули время вспять. Вы создали реальность, где Юки может быть моделью, а не солдатом. Разве это не созидание?
Я обернулся к нему.
– Юки знает, что ты здесь? Юки согласится принять такую помощь от меня? Ты ведь знаешь, как он относится к моей магии. Он называет её «проклятием теней».
Ли Вон опустил голову.
– Он не знает. Но он так сильно хочет этого, господин Сон... Вчера он смотрел на фотографии Сухо, когда тот был маленьким. Он не признается, но он завидует той простоте, которая была у вас когда-то. Он хочет малыша, который будет пахнуть персиками, а не маной. Если вы поможете... я найду способ объяснить это ему. Я скажу, что это дар, а не долг.
Я прошелся по кабинету, чувствуя, как внутри шевелится Теневой Монарх. Создать жизнь из ничего — задача для бога. Но я не был богом в привычном понимании. Я был хранителем баланса. Однако... где-то в глубинах моей памяти хранились знания древних существ, знания Владык и Правителей. Существовали способы. Сложные, опасные, требующие огромного количества энергии и частицы души самого создателя.
– Это будет стоить дорого, – произнес я, глядя Ли Вону прямо в глаза.
– Я готов заплатить любую цену, – мгновенно ответил он.
– Цена не для тебя, – я горько усмехнулся. – Цена для меня. Чтобы создать жизнь, которая будет принадлежать вам обоим, мне придется вплести нити вашей сущности в ткань реальности. Ребенок будет вашим. Истинным наследником Юки и тебя. Но он может родиться... особенным. Не в плане магии, а в плане восприятия мира.
– Что вы имеете в виду? – Ли Вон подался вперед.
– Он будет видеть тени, – сказал я тихо. – Он не будет обладать моей силой, но он будет знать, что мир не заканчивается на том, что видят обычные люди. Это наследие крови Сон. От него не сбежать. Юки готов к тому, что его ребенок будет видеть то же, что видел он в детстве?
Ли Вон задумался. В его глазах отражалась борьба — между желанием подарить Юки мечту и страхом обречь ребенка на ту же ношу.
– Юки справился с этим, – наконец сказал он. – И он будет рядом, чтобы научить ребенка не бояться. И я буду рядом. Мы не оставим его одного в этой темноте.
Я кивнул. Ответ достойный отца.
– Хорошо. Иди домой, Ли Вон. Мне нужно время, чтобы подготовиться. Это не делается за один день. И... не говори Юки. Пока не говори. Я сам приду к вам, когда всё будет готово.
Ли Вон заметно расслабился. Его плечи опустились, и он глубоко выдохнул, словно с него сняли гору.
– Спасибо, господин Сон. Вы не представляете, что это значит для него. И для меня.
– Иди, – я снова отвернулся к окну.
Когда дверь за ним закрылась, я вызвал Беру. Тень верного муравья мгновенно соткалась из воздуха, склонившись в глубоком поклоне.
– Мой Король, вы действительно собираетесь это сделать? – проскрежетал он. – Создание жизни — это великое таинство.
– Юки — мой сын, Беру, – ответил я, глядя на заходящее солнце. – Я дал ему мир, в котором он может быть свободен. Теперь я хочу дать ему причину, по которой этот мир стоит того, чтобы в нем остаться. Даже если мне придется отдать часть своей силы, чтобы соткать колыбель для его ребенка.
– Но принц Юки будет в ярости, если узнает о вашем вмешательстве, – заметил Беру.
– Он будет в восторге, когда возьмет на руки своего сына, – я слабо улыбнулся. – А гнев... к гневу Юки я уже привык. Это его способ говорить мне «люблю».
***
Прошло две недели. Я провел их в медитациях, изучая пределы своих возможностей. Мне пришлось обратиться к остаткам мании Правителей, к тем крупицам созидательной энергии, что остались в этом мире после войны. Это было изнурительно. Мои тени шептались по углам, чувствуя, как их господин тратит себя на нечто, не связанное с битвой.
Я выбрал вечер субботы. Юки и Ли Вон были дома — я чувствовал их ауры, переплетенные и спокойные. Юки только что вернулся со съемок в Милане, и в квартире пахло дорогим парфюмом и усталостью.
Я не стал звонить. Я просто появился в их гостиной, соткавшись из тени у камина.
Юки, сидевший на диване с бокалом вина, едва не выплеснул его на ковер.
– Черт возьми, отец! – вскрикнул он, вскакивая. – Мы же договаривались! Никаких эффектных появлений в моем доме! У меня есть дверной звонок, если ты не заметил!
Ли Вон, сидевший рядом, побледнел и быстро взглянул на меня, безмолвно спрашивая: «Уже?».
– Извини, Юки, – я прошел в центр комнаты. – Дело не терпит отлагательств.
– Что на этот раз? – Юки поставил бокал на стол и скрестил руки на груди. Его черная майка подчеркивала атлетичное тело, а пирсинг в ушах поблескивал в свете ламп. – Снова врата открылись? Или Сухо опять ввязался в драку с монстрами выше его ранга?
– Нет, – я посмотрел на него серьезно. – Я пришел принести подарок. Тебе и Ли Вону.
Юки подозрительно прищурился.
– Подарок? От Монарха Теней? Обычно твои подарки — это либо магические артефакты, от которых фонит за версту, либо советы, как мне правильно жить.
Я проигнорировал его колкость. Я достал из внутреннего кармана пиджака небольшую сферу, пульсирующую мягким, молочно-белым светом. Внутри нее словно вращались крошечные галактики.
– Что это? – Юки непроизвольно сделал шаг вперед, привлеченный странной чистотой этого света.
– Это возможность, Юки, – сказал я. – Ли Вон приходил ко мне. Он просил за тебя. За вас обоих.
Юки резко обернулся к Ли Вону. Тот стоял, опустив глаза, но не отступая.
– Ты... ты ходил к нему? – голос Юки дрогнул. – Зачем?
– Потому что я видел, как ты смотришь на детские площадки в парке, Юки, – тихо ответил Ли Вон. – Потому что я знаю, как ты хочешь этого. И я знал, что только он может сделать это реальностью.
Юки снова посмотрел на сферу в моих руках. Его лицо исказилось от целого спектра эмоций: от гнева до надежды.
– Ты хочешь сказать, что эта штука... – он запнулся.
– Это эссенция жизни, – пояснил я. – Сформированная из вашей крови и моей воли. Если вы оба примете это... через девять месяцев у вас родится сын. По-настоящему ваш. Без суррогатов и посредников. Природа сделает свою работу, просто я... подтолкнул её.
Юки молчал долго. Он смотрел на сферу, потом на Ли Вона, потом на свои руки. Тени в углах комнаты замерли, ожидая его решения.
– Это магия, – наконец произнес он, и в его голосе не было привычной злости. Только тихая печаль. – Снова твоя магия в моей жизни.
– Это не магия смерти, Юки, – я подошел к нему почти вплотную. – Это магия любви. Твоей любви к Ли Вону. Я лишь инструмент. Как фотокамера в руках мастера. Неужели ты откажешься от мечты только потому, что инструмент принадлежит мне?
Юки поднял на меня глаза. В них стояли слезы, которые он так отчаянно пытался скрыть.
– Он будет... как я? – спросил он шепотом. – Он будет видеть то, что видим мы?
– Он будет видеть мир во всей его полноте, – ответил я. – Но у него будут лучшие учителя. Его отец, который знает, как быть сильным без магии. И его отец, который знает, как защитить правду законом.
Юки медленно протянул руку и коснулся сферы. Свет мгновенно отозвался на его прикосновение, становясь ярче и теплее. Ли Вон подошел с другой стороны, кладя свою ладонь поверх руки Юки.
В этот момент в моей гостиной произошло чудо. Сфера начала таять, превращаясь в золотистую пыль, которая окутала их обоих. Это было красиво — так красиво, что на мгновение я сам забыл о том, кто я такой. В этом свете не было теней.
Когда сияние погасло, Юки стоял, тяжело дыша, всё еще сжимая руку Ли Вона. Он посмотрел на меня, и в его взгляде я впервые за много лет увидел не враждебность, а нечто похожее на признание.
– Спасибо... отец, – выдавил он из себя.
Я кивнул, чувствуя, как огромная тяжесть спадает с моих плеч.
– Береги его, Юки. И себя береги.
Я начал растворяться в тени, уходя обратно в свой холодный кабинет. Но прежде чем я исчез окончательно, я услышал голос Юки:
– Эй, старик!
Я замер.
– Если это будет мальчик... я назову его в честь твоего отца. Сон Ир Хван. Чтобы он помнил, что в нашей семье были люди, которые умели защищать то, что им дорого.
Я улыбнулся. Это было высшей наградой.
Вернувшись в свой кабинет, я сел за стол и посмотрел на город. Сеул продолжал сиять, миллионы людей жили своей жизнью, не зная, что сегодня Теневой Монарх совершил свое самое сложное и самое важное деяние.
Я знал, что впереди еще много трудностей. Юки будет ворчать на меня, Сухо будет ревновать, а мир еще не раз окажется на грани. Но теперь я знал, ради чего я храню этот мир.
В тишине кабинета мне почудился тихий детский смех. Или, может быть, это был просто шепот теней, которые тоже радовались тому, что в их бесконечной ночи скоро зажжется еще один крошечный, но очень яркий огонек.
Я закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему спокойным. Мой сын будет отцом. И, возможно, это станет началом конца нашей долгой семейной войны. Ведь нет ничего сильнее жизни, рожденной из любви, даже если в её колыбели лежат тени самого могущественного существа на земле.