← Назад к обзору

Сын

Осколки ревности и шелк теней

Прошло чуть больше месяца с нашего возвращения из Дагестана. Сеул встретил нас привычным ритмом: бесконечные пробки, неоновые вывески и влажная духота, которая казалась удушающей после кристально чистого горного воздуха. Но мы с Юки быстро втянулись. Он снова стал «лицом нации», пропадая на съемках по четырнадцать часов в сутки, а я с головой ушел в свои юридические дебри.

На моем столе в адвокатской конторе лежала свежая стопка документов по новому делу, но взгляд то и дело возвращался к глянцевому журналу, который мой помощник, по доброте душевной (или по недомыслию), положил на край стола. Это был новый выпуск «VOGUE Korea». Спецпроект «Тандем страсти».

Я стиснул зубы так, что челюсть свело. На обложке Юки стоял вполоборота, его черная куртка была небрежно спущена с одного плеча, обнажая рельефные мышцы и те самые татуировки, которые я знал до каждого изгиба. Но бесило меня не это. К нему, как какая-то лиана, прижималась модель — восходящая звезда по имени Мина. Её руки, унизанные кольцами, по-хозяйски лежали на его груди, а лицо находилось в паре сантиметров от его губ. Она смотрела на него с таким неприкрытым обожанием и жаждой, что у меня внутри всё переворачивалось.

Я знал, что это работа. Я знал, что Юки профессионал. Но черт возьми, я ревновал. Ревновал до потемнения в глазах, до дрожи в пальцах. Эта «курица», как я мысленно окрестил её еще на стадии анонса съемок, слишком явно наслаждалась близостью к моему мужчине.

Весь день всё валилось из рук. Я сорвался на стажера за опечатку в иске, дважды пролил кофе и в итоге ушел из офиса раньше положенного, не в силах больше смотреть на эту глянцевую провокацию.

Дома я метался по гостиной, как загнанный зверь. Квартира, которая обычно казалась нам тихой гаванью, сегодня давила своей пустотой. Я открыл бутылку вина, но пить не стал — просто сидел у окна, глядя на огни города и прокручивая в голове эти кадры. Его рука на её талии. Её волосы, касающиеся его плеча.

Когда в замке повернулся ключ, я даже не обернулся. Рев рокочущего двигателя его байка я услышал еще за пять минут до этого, но сейчас во мне кипела такая смесь обиды и раздражения, что я не хотел идти навстречу.

Юки вошел в гостиную, швырнув ключи на тумбочку. Он выглядел уставшим, но довольным. Его волосы были взъерошены сильнее обычного, а в глазах всё еще горел азарт после быстрой езды.

– Ли Вон? Котик, ты почему в темноте сидишь? – Он подошел ко мне, распространяя вокруг себя запах кожи и ночного ветра.

Я промолчал, продолжая сверлить взглядом окно. Юки замер в паре шагов, мгновенно почуяв мое состояние. Его интуиция всегда работала безупречно.

– Ого, – он тихо хмыкнул, делая шаг ближе. – Воздух в комнате такой тяжелый, что его можно резать ножом. Чего ты такой злой, маленький мой? Опять на работе проблемы?

– Работа в порядке, – отрезал я, наконец поворачиваясь к нему. – Чего не скажешь о твоем новом выпуске журнала.

Юки на мгновение замер, а потом на его губах заиграла та самая дерзкая, чуть снисходительная улыбка, которая сводила с ума миллионы.

– А-а-а, ты про съемку с Миной? – Он подошел вплотную, кладя руки мне на плечи. – И что тебе там не понравилось? Фотограф сказал, что это лучшая обложка года.

– Эта девка слишком близко к тебе прижималась, Юки, – я сбросил его руки, чувствуя, как гнев вырывается наружу. – У неё руки были повсюду. Она буквально вешалась на тебя перед камерами, а ты... ты даже не попытался отстраниться.

Юки вдруг коротко хихикнул, и этот звук стал последней каплей.

– Ты что, серьезно? – Он склонил голову набок, разглядывая меня с нескрываемым интересом. – Ли Вон, ты что... ты ревнуешь?

– Да, черт возьми, я ревную! – рявкнул я, вскакивая с кресла. – Мне не нравится, когда на моего парня смотрят как на кусок мяса, а он подыгрывает этой игре. Ты модель, я понимаю, но есть же какие-то границы!

Юки смотрел на меня, и в его голубых глазах вспыхнуло что-то новое — темное, горячее, хищное. Он медленно облизнул губы, не отрывая от меня взгляда.

– О-о-о, мой сладкий адвокат ревнует... – Он сделал шаг вперед, загоняя меня в угол между креслом и окном. – Это так заводит, Ли Вон. Ты такой милый, когда злишься. Твои глаза темнеют, а щеки розовеют...

– Юки, не смей переводить всё в шутку! – я попытался оттолкнуть его, но он был как гранитная скала.

– Я и не шучу, – прошептал он, хватая меня за запястья и прижимая их к стене над моей головой. – Ты даже не представляешь, как мне нравится видеть тебя таким. Властным. Требующим. Моим.

Я не успел договорить, как Юки резко опустился на колени прямо передо мной. Я замер, дыхание перехватило. Его движения были быстрыми и точными. Он ловко расстегнул ремень моих брюк, а затем и ширинку, не обращая внимания на мои слабые попытки протеста.

– Юки... что ты... – голос сорвался на хрип.

– Тише, котик, – пробормотал он, глядя на меня снизу вверх. – Сейчас я докажу тебе, чьи руки на самом деле имеют значение.

Когда его губы коснулись моей кожи, я забыл о журнале, о Мине и о своей ревности. Весь мир сузился до этой точки, до его горячего языка и умелых движений. Юки знал меня идеально. Он знал, как заставить меня забыть о самоконтроле, как превратить мой гнев в чистую, неразбавленную страсть.

– Юки... арх... – я зажмурился, впиваясь пальцами в его густые волосы.

Он действовал уверенно, дразня меня, доводя до предела и снова замедляясь, заставляя меня буквально умолять о продолжении. Его глаза, когда он на мгновение отрывался, были полны торжества. Он видел, что я полностью в его власти.

Спустя несколько минут я кончил ему в рот, содрогаясь всем телом. Ноги стали ватными, и если бы Юки не придерживал меня за бедра, я бы просто сполз по стене на пол. Я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, сердце колотилось где-то в горле.

Юки поднялся, слизывая каплю с уголка губ и глядя на меня с нескрываемым вызовом. Но он не собирался останавливаться.

– Это была только разминка, – прошептал он.

Он рывком развернул меня спиной к себе, заставляя нагнуться и упереться руками в край тяжелого дубового стола. Я почувствовал, как он приподнимает мою талию, устраиваясь удобнее. Его близость обжигала даже сквозь одежду.

– Котёнок, – его голос вибрировал у моего уха, – скажи мне сейчас. Скажи, чего ты хочешь? Чей ты?

Он провел ладонью по моей спине, слегка царапая кожу короткими ногтями, вызывая новую волну дрожи. Его губы коснулись моей шеи, оставляя там влажный след.

– Я жду, Ли Вон. Скажи это.

Я сжал края стола так, что костяшки побелели. Ревность, которая терзала меня весь день, трансформировалась в нечто иное — в жажду обладания, в потребность почувствовать его внутри себя, чтобы окончательно вытеснить все те фальшивые образы из глянца.

– Я... – я сглотнул, чувствуя, как возбуждение снова накрывает меня с головой. – Твой. Только твой, Юки.

– И чего ты хочешь от меня? – Он прикусил мочку моего уха, его рука скользнула вниз, дразняще касаясь входа.

– Трахни меня, черт возьми! – выкрикнул я, теряя остатки терпения. – Прямо сейчас!

Юки довольно зарычал. Это был звук истинного хищника, который получил то, что хотел. Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя меня вскрикнуть от полноты чувств. Это не было похоже на нежность Дагестана. Это была дикая, первобытная страсть, замешанная на ревности и праве собственности.

Он двигался жестко, ритмично, заполняя меня собой без остатка. Каждый его толчок отдавался во всем теле, выбивая из легких воздух. Я слышал, как скрипит стол под моими руками, как сбивается наше общее дыхание.

– Смотри на меня, – потребовал он, разворачивая мое лицо к себе.

Я повернул голову, видя его искаженное удовольствием лицо. Его челка упала на глаза, а взгляд был таким темным, что казалось, в нем можно утонуть.

– Никакая Мина, никакая модель в мире не получит и тени того, что я даю тебе, – прохрипел он, ускоряя темп. – Ты понимаешь это? Ты — мой единственный адвокат. Мой единственный Ли Вон.

– Да... Юки... еще... – я уже не контролировал свои стоны.

В этот момент я понял, что вся моя ревность была лишь топливом для этого огня. Юки любил это. Он любил доказывать свое превосходство, любил видеть меня таким — сорвавшимся с цепи, жаждущим только его.

Когда мы вместе достигли пика, я едва не потерял сознание. Юки крепко прижал меня к себе, не давая упасть, его сердце билось в унисон с моим. Мы стояли так долго, приходя в себя в полумраке гостиной.

– Всё еще ревнуешь к «курице»? – тихо спросил он спустя время, целуя меня в плечо.

Я повернулся в его руках, чувствуя себя абсолютно опустошенным, но странно спокойным. Вся злость ушла, оставив после себя только приятную тяжесть в мышцах и тепло.

– Ненавижу тебя, – прошептал я, утыкаясь лбом в его грудь.

Юки рассмеялся — искренне и весело.

– Врешь. Ты обожаешь меня. И ты обожаешь, когда я ставлю тебя на место.

Он отстранился, поправляя одежду, и снова стал тем самым Юки, которого я знал — уверенным, немного наглым и бесконечно любимым. Он взял со стола тот самый злополучный журнал и, не глядя, швырнул его в мусорную корзину.

– Завтра я скажу агенту, что больше не буду сниматься в парах, – сказал он серьезно. – Мне хватает одного ревнивого юриста, который пытается разрушить мою мебель.

Я улыбнулся, впервые за день чувствуя себя по-настоящему дома.

– Иди в душ, «лицо нации», – я шутливо толкнул его в бок. – Я закажу еду. Я зверски голоден.

– Надеюсь, не персики? – Юки подмигнул мне, уходя в сторону ванной.

– Нет, на сегодня с меня хватит сладкого. Давай что-нибудь острое. Под стать твоему характеру.

Когда дверь за ним закрылась, я сел на диван, глядя на пустую гостиную. Ревность была глупым чувством, но иногда она была необходима, чтобы напомнить нам обоим: то, что у нас есть, — это не картинка из журнала. Это живое, пульсирующее и очень личное.

И никакая магия Теневого Монарха, никакие вспышки камер не заменят того электричества, которое возникало между нами, когда мы оставались наедине.

Я достал телефон и удалил все уведомления о новых публикациях Юки. Мне не нужно было смотреть на него через экран. Он был здесь. За стеной. И он принадлежал только мне.

А завтра... завтра я снова буду серьезным адвокатом Чон Ли Воном. Но сегодня я буду просто человеком, который нашел свою свободу в руках самого красивого бунтаря Сеула.