Сын
Лисья охота и фарфоровая кожа
– Ты чертовски красив, Сон Юки, – произнес я, не заботясь о том, как двусмысленно это звучит.
Мир вокруг нас все еще пах озоном и жженой плотью тех тварей, которых он только что раскидал голыми руками. Но меня это не волновало. Я смотрел на него — на этого ледяного принца с глазами цвета арктического неба и кожей, которая казалась прозрачной в лучах заходящего солнца. Его атлетичное тело под пропитанной потом водолазкой перекатывалось стальными жгутами мышц.
– Я предпочитаю фамилию матери, – его голос был холодным, как лезвие ножа. – Окумура.
– Окумура... – я попробовал это имя на вкус, смакуя каждый слог. – Хорошо, Окумура-кун. Звучит куда более... индивидуально.
Я сократил дистанцию. Большинство людей начинают дрожать, когда я подхожу так близко — мой статус, моя внешность, всё это обычно подавляет. Но Юки даже не шелохнулся. Он стоял, глядя на меня сверху вниз со своих ста девяноста пяти сантиметров, и в его взгляде не было ни капли благоговения. Только настороженность дикого кота, готового в любой момент перегрызть горло.
Я медленно поднял руку. Его тело напряглось, но он позволил мне коснуться своего лица. Шелковый платок в моих пальцах прижался к царапине на его щеке. Юки рефлекторно прикрыл один глаз, и этот жест сделал его на мгновение уязвимым, почти домашним. Но это была иллюзия.
– Ты дерешься как зверь, – прошептал я, стирая каплю крови. – Дикий, опасный кот. Именно в моем вкусе.
Он мягко, но решительно перехватил мою кисть и отвел её от своего лица. Его пальцы были горячими и мозолистыми — руки человека, который привык добиваться всего трудом, а не магией.
– У нас с отцом один путь, но разные отправные точки, – вдруг сказал он, и в его голосе прорезалась горечь, которую он явно пытался скрыть. – Мою мать еще не успели похоронить, а он уже прыгнул в постель к Ча Хэ Ин. Та, кажется, только этого и ждала. Быть женой Теневого Монарха — завидная роль, не так ли?
Я промолчал, позволяя ему выговориться. Так вот откуда этот холод. Не от отсутствия маны, а от избытка боли.
– Поехали, – он отпустил мою руку и направился к машине. – Мы опаздываем на твои чертовы съемки.
***
Фотостудия в пригороде Сеула гудела, как растревоженный улей. Осветители таскали софиты, стилисты спорили о цвете помады, а фотограф — эксцентричный итальянец с мировым именем — рвал на себе волосы, утверждая, что «в этом кадре нет души».
Я привычно вошел в этот хаос, натягивая маску идеальной звезды. Но Юки... Юки остался у входа, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он надел наушники, явно собираясь игнорировать всё происходящее.
– Ли Вон! Наконец-то! – фотограф подскочил ко мне, но тут же замер, его взгляд переместился за мою спину. – Боже мой... Кто это?
Он указал дрожащим пальцем на Юки.
– Мой телохранитель, – лениво ответил я, снимая пиджак.
– Телохранитель? Это преступление! – итальянец подбежал к Юки, который даже не пошевелился, лишь равнодушно сдвинул один наушник. – Эта структура костей! Этот взгляд! Этот рост! Мне нужно новое лицо для коллекции «Тени и Свет», и оно стоит прямо здесь!
Юки окинул фотографа взглядом, полным искреннего недоумения.
– Нет, – коротко бросил он.
– Юки, пожалуйста, – я подошел ближе, лукаво прищурившись. – Если ты согласишься, я обещаю вести себя прилично весь оставшийся вечер. Никаких провокаций.
Он посмотрел на меня, затем на прыгающего вокруг фотографа. В его небесно-голубых глазах отразилась борьба.
– Только один сет, – наконец сдался он. – И если кто-то попытается наложить на меня грим — я сломаю ему пальцы.
Их переодели быстро. Стилисты, воодушевленные редкой удачей, подобрали для нас парные образы. На мне был белый шелковый костюм, расстегнутый на груди, а Юки... Юки облачили в черную кожу и тяжелый бархат.
Когда он вышел из гримерки, в студии воцарилась гробовая тишина.
Я замер, забыв, как дышать. Он был не просто красив. Он был совершенен. Черный бархат подчеркивал белизну его фарфоровой кожи, а выбритые виски и взъерошенные волосы придавали ему вид падшего божества. Татуировка на шее — тот самый знак ассасинов — смотрелась на нем как клеймо избранности.
– Встаньте рядом! – скомандовал фотограф, щелкая затвором. – Ли Вон, обними его со спины. Юки, смотри в камеру так, будто ты собираешься её уничтожить.
Я подошел к нему со спины, чувствуя исходящий от него жар. Мои руки легли на его широкие плечи, и я ощутил, как он напрягся под моими пальцами.
– Расслабься, Окумура-кун, – прошептал я ему прямо в ухо. – Представь, что я — просто еще один монстр, которого тебе нужно сдержать.
– Ты гораздо хуже монстра, Ли Вон, – отозвался он, но всё же чуть склонил голову, открывая мне вид на свою шею.
Я смотрел на него через объектив камеры и понимал одну простую вещь: я хочу его. И дело было не только в его внешности. Я хотел увидеть, как этот ледяной принц будет выгибаться в моих руках, как его сильное тело, привыкшее к битвам, будет дрожать от совершенно иного напряжения. Я хотел, чтобы он брал меня — грубо, властно, так, как умеет только он.
– Потрясающе! – кричал фотограф. – Химия! Я вижу химию!
«Это не химия», — подумал я, сильнее сжимая плечи Юки. — «Это ядерная реакция».
Юки посмотрел в камеру, и в его голубых глазах на мгновение вспыхнул такой огонь, что у меня перехватило дыхание. Он не был «бессильным». Его сила была в его воле, в его способности оставаться человеком в мире богов и монстров.
Съемка продолжалась, но для меня время остановилось. Каждый случайный контакт, каждое соприкосновение кожей вызывало электрический разряд. Я видел, как Юки тяжело сглатывает, как его взгляд всё чаще задерживается на моих губах.
– Ты обещал вести себя прилично, – напомнил он низким голосом, когда мы меняли позу.
– Я лжец, разве ты не знал? – я улыбнулся, касаясь кончиками пальцев его татуированной руки. – Звезды всегда лгут.
– Тогда мне придется наказать тебя за ложь, – он вдруг резко перехватил мою талию, притягивая к себе так плотно, что я почувствовал каждый изгиб его мускулов.
Фотограф зашелся в экстазе, а я почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. Этот вечер только начинался, и я был уверен — закрытый ужин станет лишь прелюдией к чему-то гораздо более интересному.
Юки Окумура был диким котом, но я всегда был отличным дрессировщиком. Или, возможно, в этот раз я сам захотел оказаться в клетке.
– Ты будешь моим, – прошептал я так тихо, чтобы слышал только он.
Юки лишь усмехнулся, и в этой улыбке было больше обещания, чем в любом согласии.
– Посмотрим, Ли Вон. Посмотрим, хватит ли у тебя сил удержать то, что ты пытаешься приручить.
Он отпустил меня и шагнул к выходу, оставляя после себя шлейф уверенности и опасности. Я смотрел ему вслед, зная, что Теневой Монарх может править миром мертвых, но этот парень... этот парень уже начал править моим миром.