← Назад к обзору

Сын

Искры в полночной тишине

– Ты слишком много думаешь, Ли Вон. Прекрати это. Сейчас же.

Голос Юки звучал низко, с той самой вибрирующей хрипотцой, которая всегда заставляла мои внутренности сжиматься в тугой узел. Мы были у меня дома. В моей маленькой, залитой лунным светом квартире, которая после роскошного пентхауса его отца казалась крошечной коробочкой. Но именно здесь, среди стопок юридической литературы и запаха остывшего кофе, я чувствовал себя в безопасности. Или, по крайней мере, чувствовал, что контролирую ситуацию.

До этого момента.

Юки прижал меня к кровати, нависая сверху всей своей мощью. В темноте его глаза не просто светились — они пульсировали небесно-голубым огнем, словно два портала в иной мир. Его черные волосы разметались по подушке, а выбритые виски придавали ему вид опасного хищника, который наконец-то загнал добычу в угол.

– Я не думаю, – выдохнул я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Я просто... пытаюсь осознать реальность.

– Реальность здесь, – он перехватил мои запястья, прижимая их к матрасу над моей головой. Его хватка была бережной, но я чувствовал, что если он захочет, то с легкостью сокрушит сталь. – Реальность — это то, что я здесь. С тобой. И мне плевать на Ассоциацию, на Нефритового Короля и на то, что завтра у тебя экзамен по гражданскому праву.

Он наклонился, и я почувствовал жар, исходящий от его кожи. Это не было обычное человеческое тепло. Это была энергия запечатанного солнца, которая, казалось, просачивалась сквозь поры его тела. Юки уткнулся носом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах, и я невольно выгнулся навстречу, когда его губы коснулись моей кожи.

– Юки... – сорвалось с моих губ.

– Молчи, – прошептал он, оставляя влажный след вдоль моей челюсти. – Просто чувствуй.

Его рука, большая и горячая, скользнула под мою футболку. Когда его пальцы коснулись моей талии, по моему телу пробежал разряд статического электричества. Это не была метафора — воздух вокруг нас действительно заискрился. Маленькие голубые молнии танцевали на кончиках его волос, а простыни под нами начали едва заметно дымиться.

– Твоя печать... – прохрипел я, чувствуя, как его ладонь поднимается выше, оглаживая мои ребра. – Она снова... нестабильна.

– К черту печать, – рыкнул он, и в этом звуке послышалось эхо драконьего рева. – Ли Вон, ты даже не представляешь, как трудно сдерживаться. Все эти годы я был «наследником», «оружием», «сыном Монарха». А с тобой я просто хочу быть... живым.

Он отпустил мои руки и начал расстегивать пуговицы на моей рубашке. Его движения были лихорадочными, почти отчаянными. Я видел, как на его груди под кожей начинают проступать золотистые узоры — те самые символы, которыми Сунь Укун сковал его мощь. Сейчас они светились так ярко, что просвечивали сквозь ткань его черной рубашки.

Я потянулся к нему, обхватывая его лицо ладонями. Его кожа обжигала, но я не отстранился.

– Посмотри на меня, – потребовал я.

Юки замер, тяжело дыша. Он поднял взгляд, и я увидел в его глазах не только страсть, но и первобытный страх. Страх причинить мне боль. Страх того, что его природа окажется слишком разрушительной для моей хрупкой человеческой жизни.

– Я здесь, – сказал я, большим пальцем очерчивая контур его губ. – И я никуда не уйду. Даже если ты разнесешь эту квартиру в щепки.

Юки закрыл глаза, прижимаясь лбом к моему лбу. Я почувствовал, как вибрация в воздухе начала утихать, сменяясь густым, обволакивающим теплом.

– Ты сумасшедший, Ли Вон, – тихо сказал он, и в его голосе проскользнула нежность. – Самый храбрый человек, которого я знаю. Папа прав... ты действительно бульдог.

– Я просто знаю, за что борюсь, – ответил я, притягивая его к себе для поцелуя.

Этот поцелуй был другим. В нем не было спешки, только глубокое, отчаянное признание. Юки целовал меня так, словно я был единственным якорем, удерживающим его в этом мире, не дающим ему окончательно превратиться в божественную сущность, лишенную сердца. Его руки продолжали исследовать мое тело под одеждой, и каждое его прикосновение оставляло на моей коже невидимые клейма огня.

В какой-то момент он приподнялся, стягивая с себя рубашку. В лунном свете его тело казалось изваянным из черного мрамора и золота. Татуировка на его руке, изображающая дракона, обвивающего посох, казалось, двигалась.

– Ли Вон... – он снова припал к моей шее, его дыхание обжигало. – Если станет больно... если я потеряю контроль... просто скажи. Я остановлюсь. Даже если мне придется вырвать себе сердце.

– Тебе не придется, – я запустил пальцы в его жесткие волосы, прижимая его ближе. – Я верю тебе больше, чем всем печатям этого мира.

Мы сплелись в одно целое, и в этот момент границы между Монархом, Драконом и обычным человеком стерлись. Была только тишина моей комнаты, прерываемая рваным дыханием, и искры, которые рассыпались во тьме, когда Небесный Дракон наконец-то нашел свой дом в руках того, кто не побоялся его огня.

Где-то на задворках сознания я понимал, что завтра мне придется объяснять соседям, почему в моей квартире оплавились розетки и почему из окон шел странный золотистый свет. Но сейчас, когда Юки шептал мое имя, вкладывая в него всю свою божественную и человеческую суть, это не имело никакого значения.

Мы были выше правил. Мы были вне законов.

– Я люблю тебя, Ли Вон, – прошептал он, и в этот миг печать на его груди вспыхнула в последний раз и окончательно успокоилась, признавая победу чего-то более древнего и могущественного, чем магия — искренней человеческой привязанности.

Я закрыл глаза, растворяясь в его тепле, зная, что пока мы вместе, никакой Нефритовый Король и никакие небеса не смогут забрать у нас это мгновение. Мы были штормом и якорем, и этой ночью шторм наконец-то обрел покой.

Утром я проснулся от того, что в окно светило яркое солнце. Юки всё еще спал рядом, закинув на меня руку. Уголек, который каким-то образом пробрался в мою квартиру (подозреваю помощь Игриса), свернулся клубком у него в ногах. Воздух в комнате был наэлектризован, а на обоях остались подпалины в форме крыльев, но я только улыбнулся.

На тумбочке лежал мой учебник по праву. Я знал, что справлюсь с любым экзаменом. Потому что если я смог приручить Небесного Дракона, то кодексы и законы Сеула были для меня просто детской игрой.

– Доброе утро, – пробормотал Юки, не открывая глаз, и сильнее прижал меня к себе.

– Доброе утро, Ваше Величество, – подразнил я его.

– Заткнись, Ли Вон, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли божественной мощи. Только безграничное, чистое счастье.

И в этот момент я понял: Теневой Монарх мог быть спокоен. Его сын действительно научился быть человеком. И я собирался напоминать ему об этом каждое утро, до самого конца наших дней.