← Назад к обзору

Сын

Гроза в фарфоровой чашке

Прошел ровно год с того дня, как моя жизнь, и без того перевернутая с ног на голову Системой и титулом Монарха, превратилась в нечто совершенно невообразимое. Быть Теневым Монархом — это значит повелевать смертью. Быть отцом — это значит каждое утро сражаться за право поспать лишние пять минут и проигрывать маленькому существу, которое считает твой нос лучшей игрушкой во вселенной.

– Давай, Юки, еще один шаг, – я присел на корточки, протягивая руки к сыну.

Мы были в гостиной нашего дома. Солнечный свет заливал комнату, отражаясь от светлых волос Джин А, которая затаила дыхание, сидя на диване с телефоном в руках. Мама стояла в дверях кухни, прижимая ладони к щекам. Все внимание в этом доме теперь всегда принадлежало одному человеку.

Юки, одетый в мягкий желтый комбинезон, стоял, пошатываясь на своих пухлых ножках. Его черные волосы, ставшие за год еще более непослушными, торчали во все стороны. Он сосредоточенно сопел, глядя на меня своими небесно-голубыми глазами. В этих глазах все еще иногда проскальзывали молнии, но сейчас в них была только чистая, детская решимость.

Он сделал шаг. Неуверенный, шаткий. Затем второй. Его руки, маленькие и мягкие, вцепились в мои ладони.

– Па... па! – выдохнул он, и его лицо озарилось такой широкой улыбкой, что у меня внутри что-то дрогнуло.

– Он пошел! Джин Ву, он пошел! – Джин А подпрыгнула на диване, едва не выронив телефон. – Я записала это! Это исторический момент!

– Мой золотой мальчик, – мама подошла и подхватила Юки на руки, осыпая его поцелуями. – Какой ты молодец, Юки!

С появлением Юки наш дом изменился. Раньше здесь витала тень моей постоянной борьбы, усталости и ответственности за судьбу мира. Теперь же каждый угол был завален игрушками, а воздух пропитан запахом детской присыпки и счастья. Мама словно помолодела на десять лет, а Джин А превратилась в самую сумасшедшую тетю на свете, готовую скупить все магазины ради одной улыбки племянника.

Но была и другая сторона.

Я чувствовал, как с каждым днем печать Сунь Укуна становится частью Юки. Его сила не исчезла, она росла вместе с ним. Иногда, когда он злился, лампочки в доме начинали мерцать, а тени Игриса и Берилла невольно вздрагивали. Мои верные рыцари превратились в лучших нянек в истории человечества. Игрис научился виртуозно собирать конструкторы, а Берилл... ну, Берилл обнаружил в себе талант к кукольному театру, используя свои когтистые лапы, чтобы смешить малыша.

Однако не все в мире охотников принимали перемены в моей жизни так же радостно.

Несколько дней спустя мы с Юки вышли на прогулку в парк. Это был один из тех редких выходных, когда Ассоциация не дергала меня по пустякам. Я вез коляску, наслаждаясь тишиной, пока Юки увлеченно грыз резиновую игрушку, периодически поглядывая на прохожих.

– Сон Джин Ву?

Я остановился. Голос был знакомым — холодным, четким, с легкой ноткой высокомерия. Ча Хэ Ин.

Она стояла на дорожке, одетая в свой тренировочный костюм. Её взгляд упал на коляску, и выражение её лица мгновенно изменилось. Раньше я думал о ней как о возможном спутнике жизни. Она была сильной, красивой, и мы понимали друг друга без слов. Но все это разбилось в одно мгновение.

– Значит, это правда, – сказала она, и в её голосе прозвучало такое неприкрытое брезгливое презрение, что я невольно сжал ручку коляски. – Весь мир охотников гудит о том, что Теневой Монарх обзавелся «багажом».

Она подошла ближе, заглядывая в коляску. Юки перестал жевать игрушку и уставился на неё. Его голубые глаза сузились.

– Какая грязь, – процедила она, морща носик, словно увидела не ребенка, а кучу мусора. – Джин Ву, ты хоть понимаешь, как это портит твою репутацию? И мою тоже, ведь все думали, что между нами что-то будет. Как ты мог притащить в свой дом это... существо неизвестного происхождения?

Я почувствовал, как внутри меня закипает холодная ярость. Тень под моими ногами начала расползаться, становясь густой и черной, как смола.

– Ча Хэ Ин, – мой голос прозвучал тише обычного, что всегда было плохим знаком. – Выбирай выражения. Ты говоришь о моем сыне.

– Твоем сыне? – она коротко и зло рассмеялась. – От кого? От какой-нибудь слабой женщины, которая решила привязать тебя к себе? Ты — сильнейший охотник человечества, ты бог среди людей! Тебе не место среди подгузников и детского плача. Это пятно на твоей биографии, которое нужно смыть.

Она смотрела на Юки с такой ненавистью, словно он был монстром из врат S-ранга, угрожающим её идеальному миру. Она явно рассчитывала на то, что я признаю свою «ошибку», что я вернусь к образу одинокого героя, который ей так нравился.

Но она не знала Юки.

Малыш вдруг отпустил игрушку. Его маленькое личико, обычно такое милое, стало пугающе серьезным. Я почувствовал, как пространство вокруг нас натянулось, словно струна.

– Юки, нет... – начал было я, но было поздно.

Юки протянул руку. Он не произнес ни слова, но в его ладони вдруг вспыхнул черно-золотой свет. Воздух задрожал, и из пустоты, прямо в его крошечную ручку, скользнул посох. Тот самый, который Сунь Укун запечатал внутри него.

Посох выглядел как обычная палка, но я знал, что он весит тонны. Только те, в ком течет кровь Небесного Дракона или Короля Обезьян, могли хотя бы сдвинуть его с места.

Юки, с силой, которая никак не соответствовала годовалому ребенку, взмахнул этим посохом в сторону Ча Хэ Ин.

– Уя! – выкрикнул он.

Удар был такой мощи, что созданная им воздушная волна едва не сбила охотницу ранга S с ног. Она успела отпрыгнуть, но посох врезался в землю прямо перед её носками, оставив глубокую трещину в асфальте. Земля под ней задрожала.

Ча Хэ Ин побледнела. Она выхватила свой меч, инстинктивно принимая боевую стойку, но её руки дрожали. Она почувствовала это — ту самую первородную, дикую мощь, которая дремала в ребенке. Юки почувствовал её гнилую душу, её злобу и высокомерие, и его реакция была мгновенной.

– Ты... что это за чудовище?! – вскрикнула она, пятясь назад.

– Это мой сын, – я сделал шаг вперед, закрывая собой коляску. Мои глаза вспыхнули фиолетовым огнем. – И если ты еще хоть раз посмотришь в его сторону таким взглядом или откроешь рот, чтобы оскорбить его, я забуду о том, что мы когда-то были союзниками. Уходи. Сейчас же.

Она не стала спорить. Ужас в её глазах был сильнее гордости. Развернувшись, Ча Хэ Ин почти бегом скрылась в аллеях парка.

Юки тяжело дышал. Посох в его руке начал медленно растворяться, превращаясь в золотые искры, которые впитывались обратно в его кожу. Малыш выглядел уставшим, его глазки начали слипаться.

– Ну и ну, – я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь. – Ты в порядке, боец?

Юки посмотрел на меня, и его серьезность мгновенно испарилась. Он снова стал обычным ребенком, который просто хотел внимания. Он потянулся ко мне, жалобно шмыгнув носом.

– Папа... – пролепетал он.

Я подхватил его на руки, прижимая к себе. Его сердце билось быстро, но ритмично.

– Тише, тише. Всё хорошо. Ты молодец, защитил нас, – я погладил его по голове, чувствуя, как мои тени внутри довольно урчат. Игрис и Берилл, несомненно, были в восторге от этого выступления.

Мы пошли к выходу из парка. Я знал, что теперь слухи поползут с новой силой, но мне было плевать. Пусть весь мир знает, что у Теневого Монарха есть слабость. Но пусть они также знают, что эта «слабость» может раздавить их еще до того, как научится правильно выговаривать букву «р».

Проходя мимо небольшого киоска, я заметил яркую витрину с десертами.

– Хочешь шоколадку? – спросил я, глядя на притихшего Юки.

Его глаза мгновенно округлились, а усталость как рукой сняло. Юки обожал сладкое — видимо, это была еще одна черта, доставшаяся ему от брата-трикстера.

– Коко! – радостно выкрикнул он, хлопая в ладоши.

Я купил самую большую плитку молочного шоколада. Юки тут же вцепился в неё, пачкая фарфоровую кожу коричневыми пятнами и довольно мыча.

Глядя на то, как он с аппетитом уплетает угощение, я не мог сдержать улыбки. Да, Ча Хэ Ин была права в одном — моя жизнь больше не была прежней. Она стала сложнее, шумнее и опаснее. Но когда этот маленький Небесный Дракон засыпал у меня на плече, перепачканный шоколадом и абсолютно уверенный в своей безопасности, я понимал, что ни один трон в мире не стоит этой маленькой, теплой ладошки, сжимающей мою футболку.

– Пойдем домой, Юки, – тихо сказал я, направляясь к машине. – Мама и Джин А, наверное, уже испекли твой любимый пирог.

Юки что-то согласно пробормотал с набитым ртом и уткнулся мне в шею. Я шел по улицам Сеула, и тени послушно следовали за мной, оберегая покой маленького бога, который выбрал меня своим отцом. И в этот момент я знал — я уничтожу любого, кто посмеет нарушить этот покой. Будь то охотник, монарх или сам Нефритовый Король.