Сын
Шрамы на сердце и кулаках
– Сиди смирно, Юки. Будет щипать, но ты же у меня сильный, верно?
Я осторожно коснулся ватным тампоном, пропитанным антисептиком, глубокой ссадины на его скуле. Мои пальцы, способные сокрушать горные хребты, сейчас действовали с хирургической точностью. Я смотрел на своего сына, и внутри меня боролись два чувства: холодная ярость на тех, кто посмел поднять на него руку, и странная, горькая гордость.
Прошло десять лет с того дня, как Сунь Укун оставил этого ребенка в моих руках. Сейчас Юки было одиннадцать. Он рос невероятно быстро, и с каждым годом сходство с его небесным братом становилось всё очевиднее. Черные взъерошенные волосы, которые никогда не слушались расчески, фарфоровая кожа, на которой сейчас расцветали синяки, и эти глаза — небесно-голубые, глубокие, как океан, и пронзительные, как удар молнии.
Юки даже не поморщился, когда спирт коснулся раны. Он лишь крепче сжал кулаки, уставившись в пол.
– Пап, они первые начали, – глухо произнес он, и в его голосе прорезались те самые грозовые нотки, которые я слышал в пустоте между мирами. – Я просто гулял за школой, когда услышал... писк. Эти мальчишки из старших классов, они поймали бродячую кошку с котятами.
Он замолчал, и его плечи мелко задрожали. Я перестал обрабатывать рану и положил руку ему на плечо. Моя тень мгновенно отозвалась, окутывая нас мягким коконом спокойствия, чтобы подавить всплеск его неконтролируемой маны.
– Они уже убили двоих, – прошептал Юки, и в его глазах блеснули слезы, которые он отчаянно пытался скрыть. – Просто так. Смеялись и снимали на телефоны. Я сказал им отпустить выживших, а они... они начали смеяться надо мной. Сказали, что я «странный выродок» без матери.
Я почувствовал, как воздух в комнате стал тяжелым. Моя собственная аура непроизвольно рванулась наружу, и Игрис, стоявший в тени за моей спиной, едва заметно шевельнулся, готовый по первому слову отправиться и стереть этих «мальчишек» из реальности. Но я сдержался. Я должен был быть примером.
– И что ты сделал? – спросил я, заглядывая ему в глаза.
– Я помнил, чему ты меня учил, – Юки поднял голову, и в его взгляде вспыхнуло золото. – Сдерживать силу. Не убивать тех, кто слабее, даже если они монстры внутри. Я не использовал посох. Просто... просто побил их. Немного. Но их было пятеро, и они были старше.
Я посмотрел на его сбитые костяшки. Для обычного одиннадцатилетнего ребенка «побить пятерых старшеклассников» было невыполнимой задачей. Но Юки не был обычным. Даже с запечатанной силой его тело было прочнее стали, а рефлексы превосходили любого охотника ранга А.
– Ты спас его? – я кивнул в сторону угла дивана.
Там, свернувшись маленьким черным комочком, спал единственный выживший котенок. Он был таким крошечным, что казался почти невесомым, но его дыхание было ровным. Юки притащил его домой, спрятав под курткой, весь в крови — своей и чужой.
– Да, – Юки слабо улыбнулся, глядя на котенка. – Его зовут Уголек. Можно он останется у нас? Пожалуйста, пап. У него больше никого нет.
– Можно, – я вздохнул, убирая аптечку. – Но ухаживать за ним будешь ты. И учти, Берилл вряд ли будет в восторге от нового конкурента за внимание.
Юки наконец-то расслабился и тихо рассмеялся. Этот смех был лучшим лекарством от моей ярости.
– Берилл уже пытался накормить его сушеными кальмарами, пока ты был в ванной, – признался сын. – Игрис его прогнал.
Я покачал головой. Мои великие тени, гроза миров, превратились в домашних нянек и защитников котят. Если бы другие монархи увидели это, они бы умерли от стыда. Но мне было всё равно.
– Послушай меня, Юки, – я сел рядом с ним на диван, серьезно глядя в его голубые глаза. – Мир жесток. Люди часто боятся того, чего не понимают, и ненавидят тех, кто кажется им лучше или сильнее. Тебе придется сталкиваться с этим всю жизнь. Ты — Небесный Дракон, в тебе течет сила, способная переворачивать небеса. Но именно поэтому ты должен быть милосерднее остальных. Твоя сила — это не только оружие, это ответственность.
– Я знаю, пап, – он прислонился головой к моему плечу. – Но иногда так трудно просто стоять и смотреть.
– Я знаю, – прошептал я, обнимая его. – Поверь мне, я знаю это лучше, чем кто-либо другой.
Мы просидели так какое-то время. В квартире было тихо, если не считать мерного тиканья часов и посапывания котенка. Моя мать и Джин А ушли по магазинам, так что у нас был редкий момент мужского разговора.
Мои мысли невольно вернулись к тому, как изменился мир за эти десять лет. Охотники всё еще существовали, врата открывались, но присутствие Теневого Монарха, который фактически стал негласным правителем планеты, держало ситуацию под контролем. Однако мой статус «отца-одиночки» до сих пор вызывал пересуды.
Особенно у одной конкретной особы.
Ча Хэ Ин. С того памятного дня в парке, когда Юки впервые проявил силу посоха, она избегала нас как чумы. Если мы оказывались в одном здании Ассоциации, она меняла маршрут. Если наши взгляды пересекались на собраниях S-ранга, она тут же отворачивалась, а её лицо принимало такое выражение, словно она учуяла запах разложения.
Она так и не смогла простить мне «предательства» её ожиданий. Для неё я должен был остаться недосягаемым идеалом, холодным богом войны, а не человеком, который меняет подгузники и ходит на родительские собрания. Её высокомерие не позволяло ей увидеть в Юки ничего, кроме угрозы её положению и «чистоте» мира охотников.
– О чем ты думаешь, пап? – Юки поднял на меня глаза. – Опять о работе?
– Нет, – я улыбнулся, щелкнув его по носу. – О том, что тебе пора делать уроки. И не вздумай просить Игриса написать за тебя сочинение по истории. Я видел его прошлую работу — слишком много пафоса и описаний битв, учителя этого не оценят.
Юки хихикнул и, подхватив спящего котенка, направился в свою комнату. У порога он остановился и обернулся.
– Пап?
– Да?
– Спасибо. За то, что не ругался из-за драки.
– Я ругаюсь только тогда, когда ты проигрываешь, – подмигнул я ему. – А защищать слабых — это не поражение. Это победа.
Когда дверь в его комнату закрылась, я позволил себе расслабиться. Тень под моими ногами забурлила, и из неё медленно поднялся Игрис. Его красный плюмаж на шлеме едва заметно подрагивал.
– Мой Повелитель, – голос рыцаря звучал глухо и торжественно. – Те мальчишки... их родители занимают высокие посты в городском совете. Они уже подали жалобу в школу. Завтра вас вызывают к директору.
Я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Директор, жалобы, городские чиновники... Для человека, победившего Королей-Воплощений, это должно было казаться смешным. Но я знал, что для Юки это важно. Он хотел быть частью этого мира, хотел быть «нормальным».
– Пусть подают, – ответил я, не открывая глаз. – Джин Хо уже в курсе?
– Да, господин Ю уже готовит юридическую контратаку. Он сказал, что «сотрет их в порошок в зале суда, если они посмеют расстроить маленького господина».
Я усмехнулся. Джин Хо за эти годы стал для Юки самым преданным дядей, готовым развязать третью мировую войну из-за сломанного карандаша племянника.
– Игрис, проследи, чтобы котенок был в безопасности. Юки к нему привязался. Если с этим животным что-то случится, мальчик может не сдержаться, и тогда печати Сунь Укуна будет недостаточно.
– Слушаюсь, мой Повелитель.
Я встал и подошел к окну. Сеул сиял огнями. Где-то там, в небесах, за пределами нашего понимания, Сунь Укун продолжал свою вечную битву. Он доверил мне самое ценное, что у него было, — своего брата, свою надежду на искупление.
Я посмотрел на свои руки. Они были покрыты шрамами, невидимыми для обычного глаза, — шрамами от тысяч битв. Но сегодня на них была лишь кровь моего сына, которую я смыл с любовью и заботой.
– Мы справимся, Юки, – прошептал я в пустоту ночи. – Пусть небеса падают, пусть миры рушатся. Пока я дышу, ни одна тень не коснется твоего света.
За стеной послышался приглушенный голос Юки — он что-то рассказывал котенку, вероятно, историю о великом герое, который спас мир. Он еще не понимал, что для меня этот герой — он сам. Маленький мальчик с фарфоровой кожей, который выбрал доброту в мире, полном ненависти.
Я вернулся к столу, где лежали документы из Ассоциации. Завтра будет новый день, новые врата и новые проблемы с директором школы. Но глядя на спящий в углу черный комок шерсти и зная, что в соседней комнате спит мое главное сокровище, я чувствовал себя по-настоящему всемогущим. Не потому, что я был Теневым Монархом. А потому, что я был отцом.
И это была самая сложная и самая прекрасная роль, которую мне когда-либо предлагала Система.
– Система, – позвал я мысленно.
Перед глазами всплыло знакомое окно.
[Внимание: Уровень родительской ответственности повышен!] [Текущий статус: Защитник Небесного Дракона.] [Скрытый квест «Воспитание легенды» продолжается...]
Я лишь горько усмехнулся и закрыл окно. Мне не нужны были уведомления, чтобы знать, что я на правильном пути.
– Игрис, – позвал я, уже уходя в свою спальню. – Завтра утром приготовь его любимые оладьи. И... добавь побольше шоколада. Ему это завтра понадобится.
– Будет исполнено, мой Повелитель.
В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящего ребенка, который даже не подозревал, что его «папа» только что пообещал уничтожить весь мир, если в нем не найдется места для маленького черного котенка и одного храброго мальчика с голубыми глазами.