← Назад к обзору

Сын

Первые шаги под сенью монарха

Время — странная штука. Для кого-то, кто провел десятилетия в вечной пустоте между мирами, сражаясь с легионами хаоса, один год должен был пролететь как одно мгновение. Но этот год, проведенный рядом с Юки, стал для меня длиннее и значимее, чем вся моя бесконечная война.

Сегодня в нашем доме царила суета, которую не смог бы подавить даже мой самый грозный приказ. Юки исполнился год.

Я стоял в дверях гостиной, прислонившись к косяку, и наблюдал за тем, как моя семья превращает квартиру в некое подобие праздничного штаба. Мама и Джин-а развешивали ленты, а по углам, стараясь быть максимально незаметными, тени выполняли мелкие поручения. Я видел, как Игрит, мой верный рыцарь, с ювелирной точностью придерживал край гирлянды, пока Джин-а закрепляла её на стене. Бери, в свою очередь, с невероятной скоростью нарезал фрукты на кухне — его когти были острее любого шеф-ножа, а исполнительность не знала границ.

– Джинву, не стой столбом! – прикрикнула Джин-а, пробегая мимо с охапкой коробок. – Проверь именинника. Мама его только что переодела, но я боюсь, что он уже успел стащить что-нибудь со стола.

Я усмехнулся. Мой сын, несмотря на свою божественную природу, рос на удивление обычным ребенком. Ну, если не считать того, что в шесть месяцев он уже пытался оседлать Кайзела, когда я неосторожно призвал его в саду, а его смех иногда заставлял лампочки в доме мерцать лазурным светом. Но в остальном — это был просто Юки. Мальчик с копной непослушных черных волос и глазами, в которых плескалось небо.

Я прошел в детскую. Юки сидел на ковре посреди комнаты, облаченный в крошечный традиционный костюм ханбок, который мама выбирала три недели. Он сосредоточенно пытался поймать за хвост одну из моих малых теней-муравьев, которую я оставил для его развлечения. Тень послушно уворачивалась, имитируя игру, и в комнате раздавалось веселое кряхтение.

– Ну что, виновник торжества? – я присел на корточки рядом с ним. – Готов к своему первому большому празднику?

Юки поднял на меня взгляд. В его глазах не было печали того древнего дракона, которого я видел в видениях отца. Там была только чистая, детская радость. Он протянул ко мне пухлые ручонки и издал неопределенный звук, похожий на радостное приветствие.

– Папа занят, Юки, – мягко сказал я, погладив его по голове. – Папа следит, чтобы твой торт не съел Бери раньше времени.

В этот момент в комнату вошел отец. Сон Илтхван за этот год сильно изменился. Суровость в его глазах сменилась мягкостью, которую он проявлял только рядом с внуком. Он подошел и положил руку мне на плечо.

– Он растет слишком быстро, Джинву, – тихо произнес он. – Ты чувствуешь? Печать Укуна держится крепко, но его собственная воля начинает просыпаться.

– Я чувствую, отец, – кивнул я. – Но сегодня я хочу, чтобы он был просто ребенком. Без пророчеств, без богов и без войн.

– Ты прав, – улыбнулся Илтхван. – Пойдемте, женщины уже теряют терпение.

Мы вышли в гостиную. Стол ломился от угощений. Мама сияла от счастья, глядя на нас. За этот год она окончательно смирилась с тем, что её сын — «особенный», а внук — «еще более особенный». Она больше не спрашивала о Ча Хэ Ин, хотя новости о ней иногда доносились до нас. Говорили, что она стала еще более замкнутой и полностью посвятила себя рейдам, стремясь к новым вершинам статуса. Я не винил её. Каждому свое. Мой путь лежал здесь, в этой комнате, залитой солнечным светом.

– Пришло время традиции Тольджанби! – торжественно объявила Джин-а, выкладывая перед Юки различные предметы: нитки, книгу, деньги и мой старый охотничий кинжал (который я предварительно затупил магией до состояния ложки).

Юки посадили на ковер. Мы все замерли. Считается, что предмет, который выберет ребенок, определит его будущее. Мама надеялась на книгу, Джин-а — на деньги, а я... я просто хотел, чтобы он выбрал то, что сделает его счастливым.

Юки посмотрел на разложенные вещи. Он склонил голову набок, забавно наморщив носик. Его рука потянулась к деньгам, Джин-а радостно вскрикнула, но в последний момент он отдернул руку. Затем он посмотрел на кинжал, но и тот не вызвал у него интереса.

Вместо этого Юки сделал нечто, чего никто не ожидал.

Он уперся ладошками в пол. Его маленькое личико сосредоточилось, брови сошлись на переносице. Он медленно, покачиваясь, начал подниматься на ножки.

– Смотрите... – прошептала мама, прикрыв рот рукой.

Мы все затаили дыхание. Юки никогда раньше не стоял без опоры. Он выпрямился, балансируя ручками, словно канатоходец. Его ножки в шелковых носочках подрагивали, но он стоял. Стоял сам.

– Давай, малыш, – тихо подбодрил его я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, чем во время битвы с Монархом Разрушения.

Юки посмотрел прямо на меня. В его взгляде промелькнула такая решимость, что тени в углах комнаты невольно колыхнулись, отдавая дань уважения этой маленькой силе. Он сделал первый шаг. Неуверенный, качающийся, но настоящий.

Затем второй.

Он игнорировал разложенные на полу предметы. Он шел не к богатству, не к знаниям и не к оружию. Он шел ко мне.

– О боже, он идет! – Джин-а уже вовсю снимала это на телефон, её глаза блестели от слез.

Юки преодолел расстояние в три шага, которое казалось сейчас бесконечным марафоном. На последнем шаге он потерял равновесие и буквально рухнул в мои раскрытые объятия. Я подхватил его, прижимая к себе, чувствуя его тепло и быстрый ритм сердца.

– Молодец, Юки, – прошептал я, чувствуя, как в горле встает ком. – Ты справился.

Но это был не единственный сюрприз.

Юки обхватил мою шею маленькими ручками, заглянул мне в глаза и, широко улыбнувшись, произнес отчетливо и ясно:

– Па-па.

Мир вокруг меня словно замер. Все звуки — поздравления мамы, восторженные вопли Джин-а, одобрительный гул отца — всё отошло на задний план. В моей голове эхом отдавалось это единственное слово. Самое важное слово во всех существующих мирах.

– Папа... – повторил он еще раз, уже более уверенно, и ткнулся носом в мое плечо.

Я почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. Я, Теневой Монарх, повелитель смерти, стоял посреди гостиной и плакал от счастья. Никакая победа, никакое могущество не могли сравниться с этим моментом.

– Да, Юки, – мой голос дрожал. – Я здесь. Папа здесь.

– Ну вот, – Джин-а тоже хлюпала носом, пытаясь одновременно снимать и вытирать слезы. – Теперь мы все будем реветь весь вечер. Это лучший подарок на день рождения, который только можно придумать.

Мама подошла и обняла нас обоих.

– Он выбрал тебя, Джинву, – тихо сказала она. – Не меч, не деньги. Он выбрал свою опору.

Отец стоял чуть поодаль, и я видел, как он гордо кивнул. Он знал, что этот момент закрепил нечто большее, чем просто родственную связь. Это была клятва.

Весь остаток вечера прошел как в тумане. Мы ели торт, Юки пытался накормить кремом Игрита (который стоически принимал это, не шелохнувшись), а Бери устроил целое представление, жонглируя мандаринами, чем вызвал у именинника приступы неудержимого хохота.

Когда гости разошлись по своим комнатам, а в доме наступила ночная тишина, я сидел у колыбели Юки. Малыш спал, раскинув руки, утомленный своим первым «подвигом».

– Ты слышал его, Бери? – тихо спросил я в пустоту.

Из тени материализовался маршал муравьев. Он опустился на одно колено, его челюсти едва слышно щелкнули.

– Мы все слышали, мой Король, – проскрежетал он с необычайным почтением. – Молодой господин признал ваше величие. Его голос был подобен грому в наших душах.

– Это был не гром, Бери, – я улыбнулся, глядя на спящего сына. – Это была жизнь.

Я вышел на балкон. Ночной Сеул дышал огнями. Где-то там, в небесах, за пределами нашего понимания, всё еще таились угрозы. Нефритовый Император, возможно, всё еще искал свою утраченную жемчужину. Другие боги могли заглядывать в наш мир, привлеченные вспышками силы.

Но теперь всё изменилось.

Раньше я сражался, потому что должен был. Потому что система выбрала меня, потому что я был единственным, кто мог защитить человечество. Это был долг. Тяжелый, мрачный долг.

Теперь у меня была причина.

Я посмотрел на свои руки. Тени послушно заструились между пальцами, готовые по первому зову превратиться в легионы смерти. Но теперь в этой тьме горела искра лазурного света — свет Юки, который он оставил в моей душе, назвав меня отцом.

– Пусть попробуют прийти, – прошептал я в ночное небо.

Мой голос был тихим, но я знал, что его услышат в самых дальних уголках измерений.

– Я больше не просто Монарх. Я — отец. И если вы захотите забрать его голос, вам придется сначала заставить замолчать саму смерть.

В этот момент на небе ярко вспыхнула звезда, словно подмигивая мне золотистым светом. Возможно, это был Сунь Укун, наблюдающий за своим братом. Или, возможно, это само мироздание признало новую силу, родившуюся из любви и теней.

Я вернулся в комнату и в последний раз заглянул в колыбель. Юки улыбался во сне. Наверное, ему снилось, как он делает свои следующие шаги — уже не по ковру в гостиной, а по облакам, ведя за собой тени и свет.

– Спи, Юки, – я коснулся его лба. – Завтра мы научимся бегать.

И в этой тишине я понял: этот год был лишь началом. Впереди была целая жизнь, полная опасностей и чудес. Но пока мой сын называет меня «папа», у этого мира нет ни единого шанса пасть.

Потому что тень отца — самое надежное укрытие во вселенной. И я сделаю всё, чтобы мой сын никогда не узнал, что такое страх перед небесами.

Я закрыл глаза, погружаясь в легкую дрему, но мои тени остались бодрствовать. Они окружили колыбель плотным кольцом, создавая барьер, который не смог бы пробить ни один бог.

Первое слово. Первые шаги.

Мой маленький дракон начал свой путь. И я буду рядом на каждом его этапе, даже если для этого мне придется переписать законы жизни и смерти еще раз.

Ночь продолжалась, спокойная и тихая, охраняемая величайшим охотником в истории и любовью, которая была сильнее любой магии. И где-то в глубине души я знал: завтра будет еще лучше. Ведь завтра Юки проснется и снова скажет это волшебное слово, ради которого стоило пройти через ад.

– Папа.

Да, ради этого стоило жить.