← Назад к обзору

Сын

Пробуждение в колыбели теней

Сон — это роскошь, которую Теневой Монарх может себе позволить крайне редко. Обычно моё сознание разделено на тысячи осколков, каждый из которых связан с моими солдатами, разбросанными по миру. Но этой ночью я позволил себе провалиться в глубокое, беспросветное забытьё. Тишина в квартире была абсолютной, защитные барьеры Игритта и Бери работали безупречно, а мерное дыхание семьи в соседних комнатах усыпляло лучше любого заклинания.

Но тишина длилась недолго.

Сначала я почувствовал легкое изменение давления воздуха. Затем — едва уловимый запах озона и свежего ветра, который всегда сопровождал ауру Юки, когда он был возбужден. А потом пришло физическое ощущение.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Маленькие, пухлые ладошки, пахнущие детской присыпкой и печеньем, с методичной настойчивостью начали хлопать меня по щекам.

– Па-па! Па-па-па! – раздался звонкий, радостный голос прямо над моим ухом.

Я открыл глаза. Перед моим лицом, всего в паре сантиметров, сияли два огромных лазурных озера. Юки сидел прямо у меня на груди, балансируя с удивительной ловкостью. Его черные вихры волос торчали в разные стороны, а на лице сияла широкая беззубая улыбка, полная триумфа.

– Папа! – повторил он, снова хлопнув меня по носу, на этот раз чуть сильнее.

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как остатки сна мгновенно испаряются. Подняв руки, я осторожно перехватил его под мышки и поднял над собой. Юки залился смехом, дрыгая ножками в воздухе.

– И как ты сюда забрался, маленький мой? – спросил я, садясь на кровати и усаживая его к себе на колени. – Твоя колыбель заперта, а дверь в мою спальню была закрыта на засов.

Юки лишь хитро прищурился и указал пальчиком на угол комнаты, где густая тень внезапно начала извиваться и принимать форму. Из пола медленно вырос Бери. Маршал муравьев выглядел... виноватым. Если бы у насекомых-переростков могли краснеть панцири, Бери сейчас пылал бы алым. Он низко склонил голову, его усики мелко подрагивали.

– Мой Король... – проскрежетал он так тихо, что звук был похож на шелест сухой травы. – Маленькое Величие проявил такую настойчивость... Его воля была подобна приказу самого Монарха. Я не смог отказать ему в праве быть рядом с создателем.

Я посмотрел на Бери, потом на Юки, который теперь увлеченно пытался развязать шнурок на моих тренировочных штанах.

– Значит, ты использовал «Обмен тенями», чтобы перенести его сюда? – я выгнул бровь. – Бери, ты понимаешь, что мама и Джин-а поднимут крик на весь Сеул, если увидят, что ребенок путешествует через теневые коридоры в три часа ночи?

– Я обеспечил максимальную безопасность, мой Король! – Бери ударил себя кулаком в грудь, отчего раздался глухой металлический звук. – Ни одна частица тьмы не коснулась его чистоты. Я лишь... послужил мостом.

– Видимо, Бери действительно постарался, – вздохнул я, прижимая Юки к себе. – Ладно, иди. Но в следующий раз хотя бы постучи в дверь, прежде чем телепортировать сюда именинника.

Бери мгновенно растворился, оставив нас вдвоем. Юки, потеряв интерес к шнуркам, теперь внимательно изучал мою руку. Он взял мою ладонь в свои крошечные ручки и начал водить пальчиком по линиям. В этот момент я почувствовал, как от него исходит волна тепла. Это не была магия теней. Это была та самая запечатанная сила Небесного Дракона, которая, кажется, понемногу начинала резонировать с моим присутствием.

– Ты чувствуешь это, да? – тихо спросил я его. – Тебе не спится, потому что внутри тебя просыпается огонь.

Юки поднял голову и серьезно посмотрел на меня. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто древнее, мудрое, совершенно не соответствующее годовалому ребенку. Он приложил свою ладошку к моей груди, прямо там, где билось сердце Монарха.

– Си-ла... – пролепетал он.

Я замер. Это было новое слово.

– Да, Юки. Сила. Но сила — это не только возможность разрушать. Это прежде всего ответственность за тех, кто слабее. Понимаешь?

Малыш кивнул, хотя я сомневался, что он осознает весь смысл моих слов. Но его аура вдруг успокоилась. Золотистые искры, которые едва заметно танцевали вокруг его пальцев, погасли, сменившись мягким лазурным светом. Он зевнул, прижимаясь к моей груди, и закрыл глаза.

Я сидел в темноте, слушая его дыхание, и думал о том, как странно сложилась моя жизнь. Я победил смерть, чтобы стать отцом божественного существа, которое будит меня по ночам, хлопая по щекам.

Утром квартира наполнилась привычным шумом. Джин-а, как обычно, первая ворвалась в гостиную, разыскивая «своего любимого племянника».

– Оппа! Где Юки? – крикнула она, заглядывая в детскую. – Его нет в кроватке! Мама, Юки пропал!

Я вышел из спальни, неся заспанного, но довольного Юки на руках.

– Спокойно, он у меня, – произнес я, стараясь скрыть улыбку.

Джин-а замерла, уперев руки в бока.

– И как он там оказался? Я лично закрывала дверь в его комнату!

– У него есть свои секретные способы передвижения, – уклончиво ответил я, ловя на себе подозрительный взгляд отца, который как раз вышел из кухни.

Сон Илтхван подошел ближе, внимательно изучая состояние Юки. Он явно почувствовал ночной всплеск энергии.

– Джинву, – тихо сказал он, когда женщины отвлеклись на приготовление завтрака. – Печать Укуна становится прозрачнее. То, что он начал использовать тени или влиять на твоих солдат — это знак. Его суть ищет выход.

– Я знаю, отец, – я кивнул, передавая Юки сестре, которая уже начала сюсюкать с ним. – Но он еще слишком мал. Если сила вырвется сейчас, он может не выдержать.

– Именно поэтому тебе нужно начать тренировать его, – Илтхван посмотрел на меня серьезно. – Не как воина. Как сосуд. Он должен научиться сдерживать свет внутри себя, иначе он станет маяком для всех существ в радиусе десяти измерений.

За завтраком атмосфера была праздничной, но я не мог избавиться от чувства тревоги. Мама вовсю обсуждала меню на сегодняшний вечер — мы планировали тихий семейный ужин в честь первого дня рождения Юки. Но мои мысли то и дело возвращались к Ча Хэ Ин.

После нашего последнего разговора она больше не выходила на связь. Я знал, что она продолжает работать, её имя часто мелькало в отчетах Ассоциации. Она была в порядке, по крайней мере, физически. Но Джин-а была права: Хэ Ин жила в мире, где статус значил слишком много. И этот мир был несовместим с тем хаосом и опасностью, которые принес с собой Юки.

– Оппа, ты опять витаешь в облаках! – Джин-а ткнула меня ложкой в плечо. – Мама спрашивает, купил ли ты те специальные свечи для торта, которые не дымят. Ты ведь знаешь, у Юки может быть аллергия на дешевый парафин.

– Купил, – соврал я, мысленно отдавая приказ одной из теней немедленно найти и доставить эти свечи. – Всё под контролем.

– Вот и отлично, – мама улыбнулась, подкладывая Юки кусочек омлета. – Сегодня будет замечательный день. Наш мальчик уже совсем большой. Подумать только, целый год прошел!

Днем, когда Юки уложили на дневной сон (на этот раз под присмотром сразу трех теней-рыцарей), ко мне пришел гость. Я почувствовал его приближение еще за квартал. Это не был враг, но его аура была слишком яркой для обычного человека.

У Джин-хо, мой верный соратник и глава гильдии Аджин, выглядел взволнованным. Он прошел в мой кабинет и плотно закрыл дверь.

– Брат, – начал он, понизив голос. – У нас проблемы. Точнее, не у нас, а в Ассоциации.

– Что случилось, Джин-хо? – я жестом предложил ему сесть.

– Ча Хэ Ин... она подала запрос на перевод в международный отдел. Говорят, она хочет уехать в Европу на длительный срок. В качестве официального представителя Кореи.

Я почувствовал укол в сердце, но это была не боль потери, а скорее печаль по тому, что могло бы быть, но никогда не случится.

– Это её выбор, Джин-хо. Она всегда стремилась к росту.

– Но это еще не всё, – Джин-хо замялся. – Она запрашивала данные о... о Юки. Официально, через архивы охотников. Она пытается выяснить его происхождение. Брат, я не думаю, что она делает это из злого умысла, но её интерес к «статусу» ребенка начинает переходить границы. Она утверждает, что как охотник ранга S она обязана знать о «потенциальных угрозах» внутри страны.

Мои глаза непроизвольно вспыхнули фиолетовым. Тени в комнате задрожали, откликаясь на мой гнев.

– Она считает моего сына угрозой?

– Она считает его «неучтенным фактором», – поправил Джин-хо. – Она боится, что его сила привлечет монстров или богов, с которыми мы не сможем справиться. И, честно говоря, брат... она не так уж неправа в своих опасениях. Но её методы... она ведет себя так, будто защищает твой имидж, хотя на самом деле она просто не может смириться с тем, что ты выбрал не её и не карьеру, а ребенка из ниоткуда.

– Спасибо, что предупредил, – я медленно выдохнул, успокаивая ауру. – Я сам разберусь с этим.

Когда Джин-хо ушел, я долго стоял у окна. Мир охотников был жесток. В нем не было места для чудес, которые нельзя измерить рангами или оцифровать. Юки был чудом. Но для Ча Хэ Ин он был системной ошибкой, которую нужно было либо исправить, либо изолировать.

Вечер наступил незаметно. Дом наполнился ароматами праздничного ужина. Отец помогал маме на кухне, Джин-а пыталась научить Юки задувать свечи на игрушечном торте. Я смотрел на них и понимал, что этот маленький круг людей — это всё, что у меня есть. И всё, что мне нужно.

Когда пришло время настоящего торта, Юки сидел на своем высоком стульчике, сияя от восторга. Мы зажгли свечи (те самые, которые Бери доставил в последний момент).

– Загадывай желание, малыш! – весело крикнула Джин-а.

Юки посмотрел на огоньки. В его глазах отразилось пламя, но не парафиновое, а то, внутреннее. Он набрал в легкие воздуха и... вместо того чтобы просто дунуть, издал короткий, резкий звук.

Свечи не просто погасли. Весь свет в квартире на мгновение сжался в одну точку, а затем вспыхнул ослепительным лазурным сиянием. На потолке на секунду проступил призрачный силуэт дракона, обвивающего люстру.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной.

Мама выронила полотенце. Джин-а застыла с открытым ртом. Отец медленно положил руку на эфес своего меча, который он всегда держал под рукой, даже дома.

Юки же, как ни в чем не бывало, потянулся к торту и загреб горсть крема.

– Вку-сно! – объявил он, размазывая крем по щекам.

– Джинву... – прошептала мама, глядя на потолок, где еще таяли остатки лазурного света. – Что это было?

– Это было его желание, мам, – я подошел к Юки и вытер его лицо салфеткой. – Кажется, он просто хотел, чтобы было красиво.

– Красиво? – Джин-а наконец обрела дар речи. – Оппа, у него из носа только что вылетел дракон! Ты понимаешь, что это значит?

– Это значит, что завтра мы начнем тренировки, – подал голос отец, выходя из тени кухни. – Юки показал свою силу. Он больше не может её скрывать.

Я посмотрел на сына. Он смеялся, пытаясь накормить тортом Игритта, который материализовался рядом, чтобы подстраховать ребенка от падения со стула. В этом смехе была такая жизнь, такая первозданная радость, что все угрозы Нефритового Императора и все интриги Ассоциации казались ничтожными.

Позже, когда дом снова погрузился в сон, я вывел Юки на балкон. Ночь была теплой. Я держал его на руках, глядя на звезды.

– Знаешь, Юки, – тихо сказал я, – твой дед прав. Тебе придется учиться. Мир не всегда будет к тебе добр. Боги будут искать твой свет, а люди будут бояться твоей тени.

Юки прижался ко мне, глядя в небо.

– Папа... там? – он указал пальчиком на самую яркую звезду.

– Да. Там твой дом. И там твои враги. Но не бойся. Пока я здесь, никто не посмеет причинить тебе вред.

В этот момент я почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Ча Хэ Ин. Я не хотел его открывать, но что-то заставило меня это сделать.

«Джинву, я улетаю завтра утром. Я всё еще считаю, что ты совершаешь ошибку, оставляя этого ребенка у себя. Он разрушит твою жизнь, как он разрушил наше будущее. Я буду молиться, чтобы, когда придет время выбирать между ним и миром, ты сделал правильный выбор. Прощай».

Я прочитал сообщение и, не раздумывая, удалил его. Затем я заблокировал номер.

– Она ошибается, Юки, – сказал я, целуя его в макушку. – Она думает, что ты — это выбор между миром и мной. Но она не понимает: ты и есть мой мир.

Юки вдруг выпрямился в моих руках. Его глаза вспыхнули ярким золотом. Он посмотрел в сторону горизонта, туда, где небо встречалось с океаном, и издал низкий, вибрирующий звук, похожий на рык.

Далеко в небе, скрытая за облаками, пронеслась золотая искра. Сунь Укун? Или кто-то другой?

– Чу-жой... – прошептал Юки, сжимая мой палец.

– Да, малыш. Чужой. Но они не пройдут.

Я призвал свои тени. Игрит, Бери, железный легион — тысячи солдат мгновенно заполнили пространство вокруг дома, оставаясь невидимыми для обычных глаз. Они образовали живой щит, прочнее любой стали.

– Слушайте мой приказ, – мой голос разнесся в теневом пространстве. – С этого момента охрана Юки удваивается. Любое существо, божественное или демоническое, переступившее черту города с дурными намерениями, должно быть уничтожено на месте. Без предупреждения.

– Слушаемся, мой Король! – эхом отозвались тысячи голосов в моей голове.

Юки довольно улыбнулся и снова зевнул. Его первая «демонстрация силы» утомила его. Он положил голову мне на плечо и мгновенно уснул.

Я стоял на балконе, глядя на город, который я спас, и на сына, которого я обязан был защитить. Я знал, что Ча Хэ Ин была лишь первой ласточкой. Мир будет давить на меня, пытаясь заставить отказаться от Юки. Боги будут искушать меня или угрожать.

Но они забыли одну важную вещь.

Теневой Монарх не знает страха. А отец Теневого Монарха не знает пощады.

– Спи спокойно, маленький дракон, – прошептал я, возвращаясь в комнату. – Завтра мы начнем учиться летать. И пусть все небеса содрогнутся, когда увидят твой первый полет.

Я уложил его в колыбель, и тени бережно укрыли его одеялом. В эту ночь мне больше не снились сны. Я просто сидел рядом, охраняя этот хрупкий свет, который стал моим единственным и самым важным смыслом жизни.

Первый год подошел к концу. Начиналась эпоха, которую этот мир еще не видел. Эпоха, где тень и свет объединились, чтобы защитить самое ценное — семью. И я был готов к любому вызову. Ведь теперь, когда я закрывал глаза, я слышал не крики павших врагов, а одно-единственное слово, сказанное детским голосом.

Папа.

И ради этого слова я был готов сразиться с самой вечностью.