Сын
Наследство Небес и Теней
Сон Джинву стоял посреди своей новой квартиры, которую он приобрел незадолго до того, как его жизнь сделала этот невероятный кувырок. Просторные комнаты, панорамные окна с видом на Сеул — всё это казалось декорациями к другой, чужой жизни. Сейчас же центром его вселенной была детская кроватка, стоявшая в центре спальни.
Юки спал. Малыш, измотанный долгим плачем в пещере, наконец затих, посапывая во сне. Джинву осторожно положил его на мягкие простыни, боясь даже дышать слишком громко. Его огромные руки, привыкшие сжимать рукояти кинжалов и сокрушать доспехи монархов, теперь казались ему неуклюжими инструментами.
– Спи, маленький дракон, – прошептал он, поправляя край одеяла.
Джинву выпрямился, чувствуя, как напряжение последних девяти месяцев наваливается на плечи свинцовой тяжестью. Он исчез для мира почти на год. Официально — отправился в рейд по зачистке сверхсложных разломов в глубокой изоляции. Реально — он провел это время в той самой пещере, становясь свидетелем чуда, которое не могла объяснить ни одна Система.
Он подошел к ноутбуку и открыл браузер. Пальцы быстро застучали по клавишам. «Лучшие подгузники для новорожденных», «Детская смесь премиум-класса», «Развивающие игрушки». Теневой Монарх, перед которым трепетали легионы, сейчас выглядел как самый обычный, слегка растерянный отец. Он заказывал всё самое лучшее, не глядя на цену. Курьеры должны были прибыть в течение часа.
Откинувшись на спинку кресла, Джинву закрыл глаза. Перед внутренним взором возник образ Юми. Ее последние слова, ее жертва... и тот разговор, который состоялся между ними за месяц до рождения сына.
Тогда он спросил ее о Ча Хэ Ин. В его прежнем мире, до того как время было повернуто вспять, Хэ Ин была той, к кому он испытывал чувства. Но Юми, обладающая мудростью древних драконов и способностью видеть нити судьбы, лишь печально покачала головой.
– Эта женщина... – Юми коснулась его руки, и ее глаза вспыхнули небесным светом. – Она хороша для героя, Джинву. Но для тебя, как для Теневого Монарха и отца моего сына, она станет лишь источником боли. Ее присутствие в твоей новой жизни превратит дом в поле битвы, а твой имидж — в прах. Она не сможет принять ту тьму и тот свет, что теперь сплелись в твоем ребенке. Она будет искать в тебе человека, которого больше нет.
Джинву тогда не сразу поверил, но Юми показала ему видения вероятного будущего. Он увидел, как Хэ Ин, ослепленная собственными идеалами и страхом перед силой, которую она не понимает, пытается «спасти» его, тем самым разрушая всё, что ему дорого.
Юми была другой. Она приняла его суть без остатка. И Джинву, к своему собственному удивлению, полюбил ее. Не той юношеской влюбленностью, что была раньше, а глубоким, осознанным чувством, которое рождается из общей судьбы и общей ответственности.
Раздался негромкий сигнал телефона. Джинву вздрогнул. Пришло время. Он не мог вечно прятать Юки. Его семья — мать и сестра — заслуживали знать правду. Да и отец, Сон Иль Хван, который теперь был рядом, должен был увидеть внука.
Он открыл общий чат семьи в мессенджере.
«Я вернулся. Мне нужно вам кое-что сказать. Пожалуйста, соберитесь все у меня дома через два часа. Это важно».
Ответы посыпались мгновенно. Джинхо, его верный соратник, тоже получил уведомление и уже обрывал телефон, но Джинву просто отключил звук. Сначала — семья.
Затем он нашел в контактах имя «Ча Хэ Ин». Палец на мгновение завис над экраном. Нужно было поставить точку. Ради Юки. Ради памяти Юми.
«Нам нужно встретиться. Сегодня в кофейне возле Ассоциации в шесть вечера. Есть разговор».
Отложив телефон, Джинву подошел к окну. Тени в углах комнаты зашевелились. Игрис проявился из темноты, склонив голову в безмолвном ожидании.
– Игрис, – не оборачиваясь, произнес Джинву. – Теперь ты не просто мой рыцарь. Ты — защитник этого дома. Если кто-то, будь то человек или монстр, приблизится к Юки с дурными намерениями... ты знаешь, что делать.
– Слушаюсь, мой Повелитель, – раздался глухой, вибрирующий голос тени.
***
Два часа пролетели незаметно. Когда в дверь позвонили, Джинву уже успел принять доставку горы коробок с детскими вещами и расставить их по местам.
На пороге стояли мать, Сон Кён Хе, и сестра, Сон Джин А. За ними возвышался отец.
– Джинву! – Джин А бросилась ему на шею. – Ты где пропадал столько времени?! Мы чуть с ума не сошли!
– Прости, – он обнял сестру, чувствуя привычный запах ее шампуня. – Были дела, которые нельзя было отложить.
Мать внимательно посмотрела в его лицо. Ее материнское сердце всегда чувствовало перемены в сыне лучше любого радара Системы.
– Ты изменился, сынок, – тихо сказала она, проходя в квартиру. – В твоих глазах... что-то новое.
– Проходите, – Джинву жестом пригласил их в гостиную. – Отец, рад тебя видеть.
Сон Иль Хван кивнул, его взгляд скользнул по детским вещам, которые Джинву не успел спрятать. Брови старшего Сона поползли вверх.
– Джинву, что это? – Джин А указала на коробку с надписью «Стерилизатор для бутылочек». – Ты решил открыть магазин? Или... подожди...
В этот момент из спальни раздался тихий, требовательный крик.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на кухне. Мать замерла, прижав руку к груди. Джин А открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.
– Идите за мной, – просто сказал Джинву.
Он привел их в спальню. Юки уже проснулся и теперь махал крохотными кулачками, глядя на мобильное устройство над кроваткой. Его небесно-голубые глаза сияли в полумраке комнаты.
– О боже... – выдохнула Кён Хе, медленно подходя к кроватке. – Джинву... это...
– Это Сон Юки, – голос Джинву был твердым и полным гордости. – Мой сын. Ваш внук и племянник.
– Но как?! – Джин А подскочила ближе, разглядывая младенца. – Откуда? Кто мать? Джинву, ты же был в рейдах!
Джинву сел на край кровати и начал свой рассказ. Он говорил долго, опуская некоторые детали о Системе, но честно рассказывая о Юми, о Небесном Драконе, о предательстве Императора и о том, почему Юми больше нет. Он рассказал о печати, которая скрывает силу мальчика, и о том, что Юки — последний из своего рода.
Когда он закончил, в комнате долго молчали. Кён Хе уже сидела в кресле, бережно держа Юки на руках. Малыш не плакал, он внимательно изучал лицо бабушки, словно узнавая в ней черты своего отца.
– Она была прекрасна, – тихо сказала мать, глядя на Джинву. – Я чувствую это по тому, как ты о ней говоришь. И этот мальчик... он благословение, Джинву.
– Я помогу, – внезапно подал голос Сон Иль Хван. – Я знаю, что такое скрываться от мира, сын. Если кто-то из Ассоциации или извне пронюхает о его происхождении, я буду первым, кто встанет у них на пути.
– Спасибо, отец, – кивнул Джинву.
– А Ча Хэ Ин? – спросила Джин А, которая всегда симпатизировала охотнице. – Она знает?
– Сегодня узнает, – отрезал Джинву. – И это будет наш последний разговор.
***
Кофейня была почти пуста. Ча Хэ Ин сидела у окна, нервно помешивая остывший латте. Когда Джинву вошел, она мгновенно выпрямилась, и ее лицо озарилось радостью, которая тут же сменилась беспокойством.
– Джинву! Ты пропал на девять месяцев! Я звонила, я приходила к твоей матери, но они ничего не говорили...
Он сел напротив нее. Его серые глаза были холодными и спокойными, как застывшая сталь.
– Здравствуй, Хэ Ин.
– Что случилось? – она потянулась, чтобы коснуться его руки, но он плавно убрал ее, делая вид, что поправляет манжет. – Ты выглядишь... по-другому.
– Хэ Ин, я пригласил тебя, чтобы прояснить ситуацию, – начал он без предисловий. – Между нами ничего не может быть. Ни сейчас, ни в будущем.
Она замерла, ее лицо побледнело.
– Почему? Если дело в моей работе или...
– Дело в том, что у меня есть семья, – перебил ее Джинву. – У меня есть сын. Его зовут Юки.
Для Ча Хэ Ин это было подобно удару молнии. Она моргнула, пытаясь осознать услышанное.
– Сын? Но... когда? От кого? Джинву, это какая-то шутка?
– Это не шутка. Его мать была женщиной, которую я любил. Она ушла, оставив его мне. Теперь он — смысл моей жизни.
Хэ Ин вскочила, ее магическая энергия непроизвольно колыхнулась, заставляя чашки на столах звякнуть.
– Ты лжешь! Ты просто хочешь оттолкнуть меня! Как ты мог... за девять месяцев...
– Хэ Ин, успокойся, – голос Джинву стал тише, но в нем прорезалась властная мощь Монарха. – Твоя реакция — именно то, о чем меня предупреждали. Ты видишь в этом личное оскорбление, а не новую жизнь. Ты не сможешь принять моего сына, потому что он — не часть того идеального мира, который ты построила в своей голове.
– Я... я могла бы... – она запнулась, в глазах заблестели слезы гнева. – Ты предал всё, что было между нами в том... в другом времени!
– То время осталось в прошлом, – отрезал Джинву. – В этом мире я — отец. И я не позволю никому, даже тебе, вносить хаос в жизнь моего ребенка. Нам больше не о чем говорить.
Он встал и, не оборачиваясь, направился к выходу. Хэ Ин что-то кричала ему вслед, что-то о том, что он пожалеет, что он не может так поступить с «героем S-ранга», но ее слова разбивались о невидимый барьер его безразличия.
Выйдя на улицу, Джинву глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Слова Юми оказались пророческими. Хэ Ин не искала любви, она искала соответствия своему статусу и своим ожиданиям.
Он посмотрел на часы. Пора было возвращаться. Юки скоро должен был проснуться для вечернего кормления.
Вернувшись домой, он обнаружил идиллическую картину: Джин А пыталась сфотографировать спящего племянника, а мать и отец негромко обсуждали, какую коляску лучше выбрать для прогулок в парке, где поменьше людей.
Джинву подошел к кроватке. Юки открыл глаза и, увидев отца, издал забавный булькающий звук, похожий на попытку улыбнуться.
– Всё хорошо, – прошептал Джинву, протягивая палец, который малыш тут же крепко обхватил своей крохотной ладошкой.
В этот момент Джинву почувствовал, как печать на груди ребенка отозвалась легким теплом. Сила Небесного Дракона и Тень Монарха признали друг друга.
– Мы построим для тебя новый мир, Юки, – пообещал он. – Мир, где тебе не придется прятаться.
Теневой Монарх знал: впереди еще много трудностей. Нефритовый Император может проснуться, Ассоциация может начать задавать вопросы, а старые враги — поднять голову. Но глядя в небесно-голубые глаза своего сына, он понимал, что теперь он по-настоящему непобедим.
Потому что теперь у него была не просто армия теней. У него была жизнь, которую стоило защищать.