← Назад к обзору

Сын

Теневой пульс угасающего сердца

Предрассветная тишина особняка Сон была разорвана криком, от которого у меня внутри всё заледенело. Это не был крик испуга или боли — это был вопль абсолютного, первобытного отчаяния. Так кричит мать, когда мир вокруг неё рушится в одночасье.

Я материализовался в комнате Юки через долю секунды. Мои чувства, обычно такие острые, на мгновение ослепли от всплеска дикой, неуправляемой магии Небесного Дракона. Воздух в комнате искрил и вибрировал, мебель дрожала, а зеркала покрылись сетью мелких трещин.

– Нет! Нет, нет, нет! Юки! Джинву, сделай что-нибудь! – Юми стояла на коленях у кровати, её руки, по локоть залитые густой, пугающе темной кровью, судорожно сжимали плечи сына.

Юки выглядел так, будто его выпотрошили изнутри. Его кожа, еще вчера начавшая приобретать здоровый оттенок, теперь стала серой, как остывший пепел. Весь торс, покрытый татуировками, был залит кровью, которая продолжала сочиться из его рта и ушей. Но самое страшное было не это.

Его аура исчезла. Совсем. В том месте, где должна была пульсировать мощная, чернильно-синяя энергия наследника Монарха, зияла ледяная пустота.

– Сердце... Джинву, его сердце не бьется! – Касуми, бледная как привидение, сидела с другой стороны кровати. Её одежда была разорвана, лицо исцарапано, а руки мелко дрожали. Она пыталась направить потоки исцеляющей магии в грудь Юки, но золотистые искры просто гасли, едва коснувшись его кожи.

Я шагнул к кровати, чувствуя, как под моими ногами прогибается реальность. Моя тень вздыбилась, заполняя комнату чернильным туманом. Я прижал пальцы к шее сына. Холод. Мертвенный, непоколебимый холод. Пульса не было.

– Назад! – рявкнул я, отодвигая Юми в сторону. Мой голос прозвучал как раскат грома, заставив её на мгновение замереть.

Я положил ладони на грудь Юки. Его ребра под моими пальцами казались хрупкими, как стекло. Я начал непрямой массаж сердца, вкладывая в каждое нажатие не только физическую силу, но и чистую ману Монарха, пытаясь искусственно запустить его внутренний источник.

– Раз... два... Юки, дыши! – Я не узнавал собственного голоса. В нем не было власти, только глухая, скрежещущая ярость на смерть, которая посмела прийти в мой дом. – Три... четыре...

– Это «Северная отрава»... – прохрипела Касуми, вытирая кровь с лица. – Она не ушла. Она... она спряталась в его татуировках. Когда он пришел в себя, магия начала циркулировать, и яд ударил прямо в ядро. Это был спящий триггер... Монархи... они всё предусмотрели...

Юми снова бросилась к нему, отталкивая мои руки. Её глаза светились неистовым голубым огнем, чешуя дракона начала проступать на её запястьях. Она прижалась ухом к его груди, а затем начала сама ритмично давить на грудную клетку, вкладывая в это всю свою сущность.

– Ты не уйдешь! Слышишь меня, Сон Юки?! – Она кричала ему прямо в лицо, и с каждым её словом комната озарялась вспышками небесного света. – Я не позволю тебе умереть! Джинву, зови теней! Зови Берра!

– Берр уже здесь, – я мрачно кивнул на тень у стены.

Великий муравей-целитель стоял неподвижно, его жвалы мелко подрагивали. Он смотрел на тело Юки взглядом, в котором читалось полное бессилие.

– Мой Повелитель... – голос Берра был полон скорби. – Его каналы маны разорваны. Яд превратил его кровь в кислоту. Даже если запустить сердце, его тело — это пустая оболочка. Душа... она уходит.

– Молчать! – я ударил кулаком по кровати, и доски под нами треснули. – Ищи способ! Используй всё, что у нас есть! Жизненную силу теней, артефакты, мою собственную кровь!

– Джинву, посмотри! – Касуми указала на правую руку Юки.

Сложные татуировки, которые раньше были гордостью сына, начали чернеть и обугливаться. Растительные мотивы словно засыхали под действием невидимого пожара. Чернота ползла от запястья к плечу, оставляя за собой мертвую, некротическую ткань.

– Проклятие пожирает его связь с тобой, – прошептала Касуми. – Монархи знали, что ты придешь за ним. Они создали связь, которая самоуничтожается, если её попытается коснуться твоя тень. Они убивают его именно потому, что ты его спас!

Я замер. Осознание ударило меня под дых. Моя собственная сила, моя забота стали катализатором его гибели. Каждое мое движение, каждая попытка влить в него свою ману только ускоряли процесс гниения.

– Уйди, – Юми посмотрела на меня. В её взгляде не было ненависти, только ледяная решимость. – Джинву, твоя тень убивает его. Отойди. Сейчас я — его единственная надежда.

Я отступил на шаг, чувствуя, как моя тень послушно сворачивается у моих ног, словно побитый пес. Это было самое тяжелое решение в моей жизни — признать, что я, Монарх Теней, бессилен перед лицом смерти собственного сына.

Юми положила ладони на обугливающиеся татуировки Юки. Она закрыла глаза, и из её горла вырвался низкий, вибрирующий звук — песнь Небесного Дракона. Комнату залило мягким, теплым светом, который начал бороться с чернотой.

– Я отдаю тебе свою жизнь, Юки, – шептала она, и я увидел, как золотистые нити энергии начали перетекать из её пальцев в его вены. – Возьми моё дыхание. Возьми моё сердце.

– Юми, нет! – я рванулся к ней. – Ты убьешь себя!

– Пусть так! – Она обернулась ко мне, и по её лицу текли слезы, смешиваясь с кровью сына. – Ты защищал его как Монарх, Джинву. Теперь дай мне защитить его как матери.

Она снова сосредоточилась на Юки. Её кожа начала бледнеть, а волосы — терять свой блеск. Она буквально выжигала свою сущность, чтобы нейтрализовать яд в его теле. Чернота на татуировках замедлилась, а затем начала медленно отступать, сменяясь мягким сиянием.

– Касуми, помогай! – скомандовала Юми.

Жрица, преодолевая шок, прижала ладони к вискам Юки.

– Я буду удерживать его сознание! – крикнула она. – Не дай ему уйти за грань!

Прошло десять минут, которые показались вечностью. Воздух в комнате стал невыносимо горячим. Я стоял в стороне, сжимая кулаки так, что из-под ногтей выступила кровь. Сухо и Миджун стояли в дверях, обнявшись, их лица были серыми от ужаса. Маленькая Ай проснулась и плакала в своей комнате, но никто не мог к ней уйти.

Внезапно Юки вздрогнул. Его тело выгнулось дугой, изо рта вырвался хриплый, булькающий звук.

– Еще раз! – Юми надавила на его грудь со всей силы, и я услышал, как хрустнуло ребро. – Дыши, черт тебя дери! Дыши!

И тут это случилось.

Тихий, едва уловимый стук. Тук-тук.

Затем еще один. Более уверенный.

Юки судорожно вдохнул, втягивая воздух с таким свистом, будто он не дышал вечность. Его глаза распахнулись, но в них не было ничего, кроме боли и пустоты. Он начал кашлять, выплевывая сгустки черной, отравленной крови.

Юми обессиленно рухнула на его грудь, её магия погасла, как догоревшая свеча. Она была жива, но выглядела так, будто постарела на десять лет.

– Он... он вернулся, – прошептала Касуми, падая на пол рядом с кроватью. Её руки были обожжены магическим пламенем до костей.

Я подскочил к ним, подхватывая Юми. Она была слаба, её дыхание было поверхностным.

– Берр! Займись Юми и Касуми! Живо! – скомандовал я.

Я перевел взгляд на Юки. Он лежал, глядя в потолок остекленевшими глазами. Его татуировки больше не светились, они выглядели как старые, блеклые шрамы.

– Юки? – я позвал его, боясь коснуться. – Ты слышишь меня?

Сын медленно повернул голову в мою сторону. В его синих глазах, обычно таких ярких, теперь была лишь бесконечная усталость. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь невнятный хрип.

– Тише, – я всё-таки положил руку ему на лоб. На этот раз моя тень не причинила ему вреда. Яд был выжжен светом дракона. – Всё кончено. Ты в безопасности.

– Папа... – его голос был тише шелеста листвы. – Я видел... бездну. Там было... очень холодно.

– Забудь об этом, – я сжал его ладонь. – Ты здесь. С нами.

Юки закрыл глаза и провалился в глубокий, на этот раз естественный сон. Его сердце билось ровно, хоть и слабо.

Я оглядел комнату. Она была похожа на поле боя. Кровь, обломки мебели, истощенные женщины на полу. Моя семья едва не была уничтожена в моем собственном доме, под моей защитой.

Я вышел на балкон, чувствуя, как утренняя прохлада обжигает лицо. Солнце медленно поднималось над Сеулом, окрашивая город в золотистые тона. Но для меня этот свет был холодным.

– Игрис, – позвал я.

Рыцарь материализовался рядом со мной. Его доспехи тускло блестели в лучах рассвета.

– Мой Повелитель.

– Монархи... те, кто это сделал. Они думали, что убили моего сына. Они думали, что сломали мою семью.

Я посмотрел на свои руки. Они всё еще были в крови Юки.

– Найди их всех, – мой голос стал тихим и лишенным всяких человеческих эмоций. – Мне не нужны пленные. Мне не нужны оправдания. Я хочу, чтобы само их существование было стерто из истории Вселенной. Каждую тень, каждое эхо их магии.

– Будет исполнено, мой Повелитель, – Игрис склонил голову и исчез.

Я вернулся в комнату. Юми уже пришла в себя и теперь сидела рядом с Юки, держа его за руку. Касуми, перевязанная Берром, спала в кресле неподалеку. Сухо и Миджун тихо вошли и сели на пол у кровати брата.

Я подошел к ним и обнял Юми за плечи. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её тело сотрясает мелкая дрожь.

– Мы едва не потеряли его, Джинву, – прошептала она. – Настоящего Юки. Того мальчика, который смеялся и рисовал цветы на стенах.

– Он вернется, – ответил я, глядя на спящего сына. – Мы вернем его. Чего бы нам это ни стоило.

Юки пошевелился во сне. Его правая рука, та, что была почти уничтожена проклятием, дернулась. Я заметил, как среди блеклых, серых узоров татуировки начал пробиваться крохотный, едва заметный зеленый росток. Новая жизнь. Новая сила.

Монархи совершили ошибку. Они думали, что яд убьет его. Но они лишь заставили его переродиться. И когда Юки Сон проснется окончательно, он больше не будет просто наследником тени. Он будет тем, кто прошел сквозь бездну и вернулся, неся в себе свет дракона и мрак монарха.

А пока... пока я буду стоять на страже.

Я смотрел на рассвет и знал: этот день станет началом конца для всех наших врагов. Потому что нет ничего опаснее Монарха, который чуть не потерял самое дорогое. И нет ничего сильнее семьи, которая прошла через смерть и осталась единой.

– Спи, Юки, – прошептал я. – Твой отец здесь. И тени больше никогда не причинят тебе боли.

Я закрыл глаза, чувствуя, как моя мана медленно и осторожно окутывает дом непроницаемым коконом. В Сеуле начинался новый день, но для семьи Сон этот день был первым в их новой, еще более опасной и величественной жизни.

Кровь на моих руках высохла, превратившись в темные пятна, похожие на татуировки сына. Теперь мы были связаны не только узами родства, но и общей болью, общей битвой и общей победой над самой смертью. И это была связь, которую не под силу разорвать ни одному богу или монарху.