← Назад к обзору

Сын

Тишина за гранью миров

– Как он? – Голос Юми был едва слышным, надтреснутым, словно старый пергамент. Она сидела у изголовья кровати Юки уже двадцать восьмой день, почти не меняя позы. Её черные взъерошенные волосы, обычно полные жизни, теперь тусклыми прядями спадали на плечи, а фарфоровая кожа казалась почти прозрачной.

Я подошел к ней и положил руки на её плечи. Они были холодными. Несмотря на то что она была Небесным Драконом, горе и ожидание выпивали из неё силы быстрее, чем любая битва.

– Состояние стабильное, – ответил я, хотя эти слова казались мне самому горькой насмешкой. – Берр говорит, что физически он полностью восстановился. Раны затянулись, яд «Северной отравы» и магия Монархов изгнаны из его каналов маны.

– Тогда почему он не просыпается, Джинву? – Она подняла на меня свои небесно-голубые глаза, в которых застыла мольба. – Прошел месяц. Целый месяц тишины. Ай каждое утро спрашивает, когда Юки пойдет с ней играть в сад. Сухо перестал улыбаться, он тренируется до кровавого пота, виня себя в том, что не был рядом. А Касуми... она истощила себя молитвами.

Я промолчал, глядя на сына. Юки лежал на широкой кровати, бледный и неподвижный. Его атлетическое тело, покрытое сложными татуировками, казалось высеченным из мрамора. Правая рука, та самая, на которой пульсировали растительные узоры, была расслаблена, но пальцы иногда едва заметно подрагивали, словно он всё еще сжимал рукоять невидимого клинка в своих снах.

– Его душа заперта, – произнес я, наконец, озвучив то, что боялся признать всё это время. – Монархи не просто пытали его тело. Они пытались переписать его сущность. Теперь его сознание блуждает в лабиринте, который они создали внутри его собственного разума. Он борется там, Юми. Каждую секунду этого месяца он ведет войну, которую мы не видим.

В комнату тихо вошла Касуми. За этот месяц жрица сильно похудела, её фиолетовые глаза казались огромными на осунувшемся лице. Она несла чашу с благовониями и свежие цветы.

– Господин Сон, госпожа Юми, – она поклонилась, её голос дрожал. – Я принесла мази из Храма. Они помогут поддерживать циркуляцию маны в его татуировках. Если они погаснут, его связь с миром живых станет еще слабее.

– Спасибо, Касуми, – Юми протянула руку и коснулась пальцев девушки. – Тебе нужно поспать. Ты проводишь здесь больше времени, чем мы.

– Я не могу, – Касуми покачала годовой, и её волосы, реагирующие на эмоции, тускло мерцали серым светом. – Когда я закрываю глаза, я слышу его голос. Он зовет... но я не могу понять, откуда.

Я отошел к окну. Сеул за стеклом жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, охотники обсуждали новые рейды, и никто не знал, что старший сын человека, спасшего этот мир, находится в шаге от окончательного исчезновения.

– Берр! – позвал я мысленно.

Тень верного муравья мгновенно материализовалась за моей спиной, склонив голову в глубоком поклоне.

– Мой Повелитель.

– Есть ли изменения в его астральном фоне? Ты следишь за ним каждую секунду.

– Мой Повелитель, – голос Берра вибрировал от сдерживаемого напряжения, – молодой господин заперт в коконе из собственной тени. Это защитная реакция. Он отгородился от внешнего мира, чтобы враги не могли добраться до его ядра. Но этот кокон стал его темницей. Если мы попытаемся взломать его снаружи, мы можем разрушить его разум.

– Значит, кто-то должен войти внутрь, – констатировал я.

– Это самоубийство, – Берр застрекотал жвалами. – Внутри этого кокона его воля абсолютна, но она искажена болью и остатками магии Монархов. Тот, кто войдет туда, столкнется с первобытной яростью наследника тени.

Я посмотрел на Юми. Она слушала наш разговор, и в её глазах вспыхнул огонек надежды, смешанный с ужасом.

– Я пойду, – сказала она, поднимаясь с кресла. – Я его мать. Моя сила Небесного Дракона сможет согреть его холод.

– Нет, Юми, – я покачал головой. – Твоя магия слишком яркая. Внутри его тени она сработает как детонатор. Ты выжжешь его изнутри, прежде чем успеешь до него дотянуться.

– Тогда я! – Касуми сделала шаг вперед. – Моя сила жрицы предназначена для очищения душ. Я смогу найти дорогу.

– Ты истощена, – я мягко положил руку ей на плечо. – Тебя поглотит его тьма в первое же мгновение.

Я обвел взглядом комнату. Тишина давила на уши. В дверях показались Сухо и Миджун. Пятнадцатилетние двойняшки выглядели повзрослевшими на несколько лет. Сухо, точная копия меня, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Миджун, чьи серые глаза сейчас напоминали грозовые тучи, прижимала к себе маленькую Ай.

– Папа, – Сухо сделал шаг в комнату. – Позволь мне. Мы с ним одной крови. Мои тени резонируют с его тенями. Я смогу пройти.

– Ты еще не готов к такому давлению, сын, – я вздохнул. – Твои тени еще слишком молоды.

– Значит, пойду я, – произнес я, и тени в комнате мгновенно замерли, подчиняясь моей воле. – Я Монарх Теней. Его сила — это часть моей силы. Если кто и может вытащить его из бездны, то только тот, кто этой бездной управляет.

– Джинву, это опасно, – Юми подошла ко мне и взяла за руки. – Если ты уйдешь слишком глубоко, ты можешь потерять связь с реальностью. Кто тогда защитит нас?

– Я не уйду глубоко, – я поцеловал её в лоб. – Я просто выведу его за руку.

Я сел на стул напротив кровати Юки. Касуми и Юми встали по бокам, готовые поддерживать физическую оболочку сына. Сухо и Миджун замерли у двери, охраняя покой комнаты.

– Берр, Игрис, охраняйте периметр, – скомандовал я. – Никто не должен прерывать связь.

Я закрыл глаза и сосредоточился на едва уловимом пульсе маны, исходящем от Юки. Я не стал использовать обычные навыки. Вместо этого я начал медленно погружаться в собственную тень, расширяя её до тех пор, пока она не коснулась тени сына.

Мир вокруг исчез.

Сначала была только пустота. Абсолютная, лишенная звуков и запахов тьма. Но постепенно из этого ничто начали проступать очертания. Я стоял посреди разрушенного Сеула. Небо было багрово-черным, а вместо зданий возвышались гигантские зазубренные пики из черного льда.

Это был мир Юки. Мир, в котором он жил этот месяц.

Я пошел вперед, чувствуя, как под ногами хрустит пепел. Повсюду лежали поверженные теневые солдаты — его солдаты. Они были разорваны, заморожены или превращены в камень. Юки сражался здесь долго. Очень долго.

В центре этого кошмара, на вершине горы из обломков арматуры и цепей, я увидел его.

Юки стоял, широко расставив ноги, сжимая в руках два призрачных кинжала. Его татуировки на правой руке светились ядовито-синим цветом, а глаза были абсолютно черными, без белков и зрачков. Перед ним стояли призраки. Ли Вон, русский охотник, Ледяной Монарх — все те, кто причинил ему боль, слились в одну бесформенную массу, которая постоянно атаковала его.

– Уходи! – Голос Юки прогремел над пустошью, но это был не голос моего сына. Это был рык раненого зверя. – Я всех вас уничтожу! Никто больше не коснется моей семьи!

Он бросился на призраков, его движения были безумными, хаотичными. Он не защищался, он только нападал, разрывая тени на куски, но они мгновенно восстанавливались.

– Юки! – крикнул я, усиливая свой голос магией Монарха.

Он замер. Его голова дернулась в мою сторону. Черные глаза впились в моё лицо, но в них не было узнавания.

– Еще один... – прохрипел он. – Ты кажешься сильнее остальных. Ты пришел забрать мою душу? Попробуй!

Он рванулся ко мне со скоростью молнии. Кинжалы свистнули у моего горла, но я просто перехватил его запястья. Удар был такой силы, что почва под нами просела.

– Юки, это я. Твой отец.

– У моего отца нет лица! – закричал он, пытаясь вырваться. – Мой отец — это тень, которая накрывает мир! А ты... ты просто очередная ложь Монархов!

Он ударил меня коленом в живот, потом попытался достать локтем. Я не атаковал в ответ, я только блокировал, чувствуя, как его мана обжигает мою кожу. Его ярость была безграничной, но под ней я чувствовал нечто другое.

Страх. Первобытный, леденящий страх за тех, кого он любит.

– Посмотри на меня, сын! – Я схватил его за плечи и встряхнул, заставляя смотреть прямо в глаза. – Посмотри на мои глаза. Разве тень может так смотреть?

Юки замер. Его черные глаза начали медленно светлеть, сквозь тьму проступила знакомая синева.

– Папа?.. – Его голос дрогнул. – Нет... ты не можешь быть здесь. Они сказали, что ты бросил меня. Сказали, что я слишком слаб, чтобы быть твоим наследником. Что я — ошибка, которую нужно стереть.

– Они лгали, Юки. Ты — самое лучшее, что я создал в этой жизни. Не как Монарх, а как человек.

Я обнял его, прижимая к себе. Его тело, напряженное как стальная пружина, начало медленно расслабляться. Призраки вокруг нас завыли и начали растворяться, не вынося присутствия истинного правителя теней.

– Я так устал, пап... – Юки уткнулся лбом в моё плечо. – Они приходят снова и снова. Ли Вон... он смеется надо мной. Он говорит, что я монстр, которого никто не сможет полюбить. А те двое... они показывают мне, как убивают Юми и Ай. Я не могу остановиться. Я должен их защитить.

– Ты уже защитил их, Юки. Ты победил. Те существа мертвы, их больше нет. Ты здесь один, и ты сам мучаешь себя этими видениями.

– Я боюсь проснуться, – прошептал он. – А вдруг, когда я открою глаза, там ничего не будет? Вдруг всё это — тоже сон?

– Там тебя ждет Юми. Она не отходит от тебя ни на шаг. Там Касуми, которая отдала все силы, чтобы очистить твою кровь. Там Сухо и Миджун, которые смотрят на тебя как на героя. И там Ай, которая ждет своего старшего брата.

Юки поднял голову. Чернота окончательно исчезла из его глаз, сменившись привычным ярко-синим цветом. Он огляделся по сторонам, видя, как мир кошмаров рассыпается прахом.

– Месяц... – произнес он тихо. – Я пропустил целый месяц?

– Да. И этого более чем достаточно. Пора возвращаться домой.

Я взял его за руку. Пространство вокруг нас начало вибрировать и истончаться. Я чувствовал, как реальность притягивает нас обратно.

– Пап? – позвал Юки, когда мы уже начали растворяться в свете.

– Да?

– Спасибо, что пришел за мной. Я... я думал, что останусь там навсегда.

– Я всегда приду за тобой, Юки. Помни об этом.

Я открыл глаза в комнате. Первое, что я услышал — это резкий, судорожный вдох Юки.

– Он дышит! – закричала Касуми, роняя чашу с благовониями.

Юки резко сел на кровати, его глаза распахнулись. Он тяжело дышал, глядя на свои руки, на комнату, на нас. Его взгляд метался от одного лица к другому, пока не остановился на Юми.

– Мама... – выдохнул он.

Юми вскрикнула и бросилась к нему, обвивая его шею руками и заливаясь слезами. Юки обнял её в ответ, зарываясь лицом в её волосы. Касуми опустилась на край кровати, схватив его за руку и прижимая её к своей щеке, её плечи сотрясались от рыданий облегчения.

Сухо и Миджун ворвались в комнату, и через секунду вся семья сбилась в один большой ком из объятий и слез. Даже маленькая Ай, проснувшаяся от шума, прибежала из детской в своей пижаме и вскарабкалась на кровать, обнимая Юки за шею.

– Юки проснулся! Юки больше не спит! – кричала она, целуя его в щеку.

Я стоял в стороне, чувствуя невероятную легкость. Мои руки всё еще немного подрагивали от напряжения, но это было неважно.

Юки поднял взгляд на меня поверх голов матери и сестры. Он выглядел изможденным, осунувшимся, но в его глазах больше не было того ледяного безразличия или безумной ярости. Там была жизнь.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – спросил я, подходя ближе.

Юки слабо улыбнулся.

– Как будто по мне проехался грузовик, полный антимагических камней, – пошутил он, и хотя голос его был слабым, в нем снова звучали те самые нотки, которые я так любил. – И я чертовски хочу есть. Мам, у нас осталось то рагу с говядиной?

Юми рассмеялась сквозь слезы, вытирая лицо краем фартука.

– Я приготовлю тебе всё, что ты захочешь, мой родной! Прямо сейчас!

– Сначала душ, – Миджун критически осмотрела брата. – От тебя пахнет как из склепа, Юки. И татуировки... они светятся как-то странно.

Юки посмотрел на свою правую руку. Узоры действительно мерцали ровным, глубоким синим светом, который теперь казался частью его самого, а не навязанным проклятием.

– Это пройдет, – Касуми ласково погладила его по запястью. – Твоя магия просто возвращается в норму. Я помогу тебе.

Постепенно суета улеглась. Юми ушла на кухню, Сухо и Миджун отправились помогать ей, а Ай осталась сидеть на коленях у Юки, рассказывая ему всё, что произошло за этот месяц. Касуми принесла ему воды и сидела рядом, не отпуская его руку ни на секунду.

Я вышел на балкон. Ночной воздух был прохладным и чистым.

– Берр, Игрис.

Тени появились мгновенно.

– Он вернулся, – сказал я. – Следите за ним. Первые несколько дней будут сложными. Его разум еще слаб.

– Мы не спустим с него глаз, мой Повелитель, – отозвался Игрис.

Я вернулся в комнату. Юки уже лежал, откинувшись на подушки, пока Касуми аккуратно расчесывала его спутанные черные волосы. Он выглядел спокойным.

– Пап, – позвал он, когда я подошел к кровати. – Те Монархи... они ведь могут вернуться? В моем сне они говорили, что это только начало.

Я сел на край постели.

– Мир меняется, Юки. Старые силы уходят, новые приходят. Но теперь ты знаешь их тактику. Ты выстоял целый месяц против их пыток. Это сделало тебя сильнее, чем любой рейд в самое опасное подземелье.

– Я больше не боюсь их, – Юки посмотрел на Касуми, потом на меня. – Теперь я знаю, ради чего я должен бороться. И я больше не позволю им запереть меня в темноте.

– Вот это слова настоящего наследника, – я улыбнулся.

В ту ночь особняк семьи Сон впервые за долгое время наполнился звуками жизни. С кухни доносились аппетитные запахи и смех Сухо, Ай пела какую-то песенку, а Юки... Юки просто жил.

Прошел месяц тишины, но эта тишина была разрушена. Впереди были новые трудности, новые враги и новые битвы, но сейчас, глядя на своего сына, я знал — мы справимся. Потому что тень сильна только тогда, когда за ней стоит свет. А света в нашей семье теперь было больше, чем когда-либо.

Я посмотрел на Юки, который уже почти засыпал, прижимая к себе Касуми. Его татуировки пульсировали в такт его сердцу — ровно, мощно, уверенно.

– С возвращением, сын, – прошептал я, гася свет в комнате.

За окном Сеул сиял огнями, и в эту ночь тени города казались мне особенно дружелюбными. Они больше не прятали в себе монстров. Они просто охраняли покой тех, кто заслужил право на счастье.