← Назад к обзору

Сын

Нити судьбы и отголоски прошлого

Я смотрел на своего старшего сына и впервые за долгое время чувствовал нечто, отдаленно напоминающее растерянность. В мире теней, где я властвую, всё подчинено строгому порядку и моей воле, но сердце собственного ребенка — это территория, где даже Теневой Монарх не имеет абсолютной власти.

Признание Юки за ужином ударило по семье сильнее, чем любой монстр S-ранга. Я видел, как Юми сжимала край скатерти, сдерживая свою драконью сущность, готовую испепелить всё в радиусе километра. Но Юки... он был пугающе спокоен. Это спокойствие было моим, оно было частью моей крови, текущей в его жилах. Холодное, расчетливое и беспощадное к самому себе.

Прошло несколько недель. Слухи в Сеуле распространяются быстрее, чем открываются врата. Чон Ли Вон, этот перспективный адвокат, который еще вчера считался будущим зятем самой могущественной семьи в мире, внезапно исчез с радаров. Говорили, что он в спешке перевелся в какой-то захолустный филиал на другом конце страны, а то и вовсе покинул Корею. Официальная версия — «семейные обстоятельства», но знающие люди шептались, что он просто почувствовал на своей шее дыхание смерти. И они не ошибались. Мои тени присматривали за ним, напоминая о каждом его вздохе.

Сегодня у нас был запланирован визит в Ассоциацию Охотников. Официальные дела, которые я обычно перепоручал своим теням или помощникам, требовали моего личного присутствия из-за прибытия делегации из Японии.

Юки шел рядом со мной, и я невольно залюбовался им. В свои восемнадцать он выглядел как воплощение современной силы. На нем были свободные черно-белые шорты, широкая футболка с каким-то абстрактным принтом, небрежно наброшенная поверх его рельефного тела, и кроссовки Nike. В ушах — наушники, на лице — темные очки, скрывающие его ярко-синие глаза. Он выглядел как обычный подросток-модель, если бы не аура, от которой у обычных людей подгибались колени.

Сзади шли Сухо и Миджун. Сухо, как всегда, пытался копировать мою походку, а Миджун с интересом оглядывалась по сторонам, словно искала повод для очередной колкости.

В холле Ассоциации нас встретила Сумико Учиха. Сильнейшая охотница S-ранга из Японии, чье мастерство владения мечом граничило с магией. Она была красива той резкой, опасной красотой, которая обычно привлекает мужчин. Её взгляд сразу же зацепился за Юки. Я видел, как расширились её зрачки, как она невольно выпрямилась, пытаясь привлечь его внимание.

Но Юки даже не повернул головы. Он продолжал что-то переключать в своем плейлисте, полностью игнорируя одну из самых желанных женщин в мире охотников. Для него она была просто еще одним статистом в этом дне.

Зато Сухо... мой младший сын явно не разделял безразличия брата. Я заметил, как он то и дело бросает короткие взгляды на Сумико, поправляя воротник своей куртки.

– Что, пап, это же правда, – раздался тихий смешок рядом. Миджун, заметив мой взгляд, хитро прищурилась. – У нас тут прямо любовный треугольник намечается. Сумико хочет Юки, Сухо хочет Сумико, а Юки хочет, чтобы его все оставили в покое и дали послушать музыку.

Я лишь покачал головой, сдерживая улыбку. Дети растут слишком быстро, и их проблемы становятся всё сложнее.

– Миджун, не болтай лишнего, – осадил я её, хотя в глубине души был согласен с её наблюдением.

Мы прошли в главный зал приемов. Сегодняшний визит был особенным. Юми — небесный дракон, существо, которое в японской мифологии и культуре почитается почти как божество. И хотя она была моей женой, японская сторона всегда относилась к ней и нашим детям с особым трепетом.

Двери распахнулись, и навстречу нам вышла группа людей в традиционных одеждах. В центре стояла девушка, чей облик мгновенно заставил Юки замереть. Даже через его темные очки я почувствовал, как изменился его взгляд.

Сузуки Касуми.

Она была похожа на видение из древних легенд. Длинные светло-голубые волосы, словно вытканные из утреннего тумана, украшали сложные золотые заколки и нежные цветы сакуры. Её фиолетовые глаза, глубокие и мудрые не по годам, смотрели прямо на нас, а на губах играла легкая, почти неуловимая полуулыбка.

Её кимоно в бело-красных тонах подчеркивало фарфоровую кожу, а открытые плечи и стройные ноги, видневшиеся из-под укороченной юбки, придавали ей облик не то жрицы, не то лесного духа.

Вся японская делегация синхронно склонилась в глубоком поклоне.

– Здравствуйте, – голос Касуми был похож на звон серебряного колокольчика. – Для нас огромная честь приветствовать преемников Небесного Дракона.

Юки медленно снял наушники и очки. Его синие глаза встретились с её фиолетовыми. На мгновение в зале повисла тишина, такая густая, что её можно было резать ножом. Энергия в комнате изменилась — это не было столкновение сил, это был резонанс.

Мой сын, который еще утром казался выжженной пустыней, вдруг ожил. Он сделал шаг вперед и поклонился в ответ — небрежно, по-своему, но в этом жесте было уважение, которое он редко проявлял к незнакомцам.

– Юки Сон, – представился он.

Касуми выпрямилась, и я увидел, как на её щеках проступил едва заметный румянец. Она была ростом около 165 сантиметров, и рядом с полуобнаженным, татуированным гигантом Юки она казалась хрупким цветком. Но я чувствовал её силу — она была жрицей Храма, и в её жилах текла магия, родственная магии Юми.

– Я Касуми, – тихо ответила она, не отводя взгляда. – Я много слышала о вашей силе, Юки-сан. Но легенды не передают и половины того, что я вижу сейчас.

Юки ухмыльнулся. Та самая полуулыбка, которая заставляла сердца девушек биться чаще, снова вернулась на его лицо. Но на этот раз она была искренней.

– Надеюсь, то, что ты видишь, тебе нравится, – произнес он с той долей наглости, которая была присуща только ему.

Миджун за моей спиной едва сдерживала смех, а Сухо стоял с открытым ртом, переводя взгляд с Сумико, которая теперь выглядела откровенно раздосадованной, на Касуми.

Я посмотрел на Юми. Она стояла рядом со мной, и в её голубых глазах светилось торжество. Она знала. Моя жена-дракон знала, что эта встреча произойдет, и, кажется, была очень довольна результатом.

– Кажется, ужин сегодня будет еще интереснее, чем обычно, – прошептала Юми, беря меня за руку.

Я кивнул, наблюдая, как Юки и Касуми начали о чем-то негромко переговариваться, совершенно забыв об официальном протоколе и окружающих людях.

– Юки, – позвал я, возвращая сына в реальность. – Нам нужно обсудить дела с представителями храма.

Сын обернулся, и я увидел в его глазах искру, которой не было там со дня его расставания с Ли Воном. Боль не исчезла, нет. Но она отошла на второй план, уступая место чему-то новому, яркому и опасному.

– Конечно, отец, – ответил он, но тут же снова повернулся к Касуми. – Ты ведь останешься на вечерний прием? Мне бы хотелось узнать больше о... традициях вашего храма.

Касуми склонила голову, и её серьги с фиолетовыми камнями мелодично звякнули.

– С удовольствием, Юки-сан.

Я вздохнул. Быть Теневым Монархом просто — ты просто отдаешь приказы теням. Быть отцом восемнадцатилетнего полубога, который только что нашел достойную пару своему пламени — вот это настоящая работа.

– Миджун, Сухо, идемте, – скомандовал я. – Оставим их.

– О-о-о, братец попал, – пропела Миджун, проходя мимо Юки. – Ли Вон теперь точно может спать спокойно. О нем даже не вспомнят.

Юки даже не удостоил её ответом, но я заметил, как его пальцы непроизвольно коснулись татуировки на предплечье. Он начинал новую главу своей жизни. И, судя по тому, как Касуми смотрела на него, эта глава обещала быть легендарной.

Мы шли по коридорам Ассоциации, и я чувствовал, как тени вокруг нас довольно шепчутся. Они чувствовали прилив сил своего молодого господина. Мир охотников еще не знал, что союз сына Монарха и жрицы Небесного Дракона может изменить баланс сил на всей планете.

Но сейчас, глядя на то, как Юки придерживает дверь для Касуми, я видел не будущего правителя, а просто своего сына, который наконец-то начал исцеляться. И это было важнее любых титулов и рангов.

– Джинву, – тихо позвала Юми, когда мы остались вдвоем в кабинете председателя. – Ты ведь не будешь против, если у нас в семье скоро станет на одну красавицу больше?

Я посмотрел на свою жену, чьи глаза сияли небесной лазурью.

– Пока Юки счастлив, я готов смириться даже с тем, что мой дом превратится в филиал японского храма, – ответил я, притягивая её к себе.

За окном садилось солнце, окрашивая Сеул в багряные тона. Новая история только начиналась, и она пахла сакурой, озоном и грядущей бурей. Бурей, которую возглавит мой сын.