Сын
Смерть и возрождение в тени предков
Вечер за городом всегда приносил мне то умиротворение, которого я был лишен долгие годы, сражаясь в пустоте между мирами. Здесь, в небольшом доме, окруженном густым лесом, время словно замедлялось. Запах сосновой хвои и шум ветра в кронах деревьев были лучшим лекарством для души, уставшей от бесконечных битв. Я сидел на веранде, неспешно попивая чай и наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в багряные тона.
Тишина была почти абсолютной, пока её не нарушил звук, который я научился распознавать мгновенно — тяжелые, неровные шаги человека, чьи силы на исходе.
Я поставил чашку на стол и поднялся. В дверь постучали. Удары были слабыми, смазанными, словно тот, кто стоял по ту сторону, едва держался на ногах. Я открыл дверь и на мгновение застыл, не веря собственным глазам.
На пороге стоял Юки. Мой внук.
Он выглядел ужасно. Его рост в сто девяносто сантиметров, обычно внушавший трепет, сейчас казался бременем, которое он с трудом нес. Его атлетичный торс был покрыт глубокими ссадинами и кровоподтеками, татуировки на правой руке побледнели, а ярко-синие глаза, обычно сиявшие уверенностью, были затуманены болью и изнеможением.
– Дед... – прохрипел он, и его голос сорвался. – Можно я...
Он не договорил. Его колени подогнулись, и он начал заваливаться вперед. Я среагировал мгновенно, подхватив его мощное тело. Несмотря на свой возраст, я всё еще обладал силой, способной удержать падающую гору.
– Юки! Держись, парень, – я затащил его внутрь, чувствуя, как от его кожи исходит жар, перемешанный с ледяным холодом маны Джинву.
Я уложил его на диван в гостиной. От него пахло гарью, озоном и той самой тяжелой, удушливой тьмой, которая всегда сопровождала Теневого Монарха. Но в этой тьме была примесь чего-то нового — лазурного, чистого, что отчаянно сопротивлялось поглощению.
Я быстро достал из шкафа одно из редких зелий восстановления, которые хранил на крайний случай.
– Пей, – приказал я, приподнимая его голову.
Юки сделал несколько жадных глотков, и я увидел, как магия начала действовать. Его дыхание выровнялось, а кровотечение из ран на груди замедлилось. Я принес ему крепкого горячего чая с травами и сел рядом, терпеливо ожидая, пока он придет в себя.
Прошло около десяти минут, прежде чем он смог сфокусировать взгляд на мне.
– Что случилось, Юки? – спросил я тихо, хотя в глубине души уже знал ответ. Этот след от удара на его лице... я видел подобное лишь однажды, когда Джинву терял контроль.
Юки с трудом сел, прижимая ладонь к ребрам. Его голос был полон такой горечи, что воздух в комнате, казалось, стал тяжелым.
– Мы подрались, дед. По-настоящему.
Он начал рассказывать. Каждое его слово падало в тишину комнаты, как тяжелый камень. Он говорил о Хэ Ин, о её высокомерии и о том, как она пыталась сломать Сухо и Миджун, превращая их в бездушные копии отца. Он говорил о том, как сорвался, как высказал всё этой женщине, и как Джинву... мой сын, мой мальчик, ставший богом, — ударил своего первенца.
– Он защищал её, – Юки сжал кулаки, и на его костяшках выступили капли пота. – Он стоял там, в этом своем черном коконе величия, и смотрел на меня как на врага. Я не выдержал. Я хотел его встряхнуть, дед. Хотел, чтобы он проснулся!
– И ты ударил его в ответ, – констатировал я, чувствуя, как внутри меня закипает холодный гнев на сына.
– Я впечатал его в землю, – Юки горько усмехнулся. – Кричал ему, чтобы он вспомнил, что он человек. А потом... потом я уничтожил ядро маны Хэ Ин. Я не мог больше терпеть её яд в нашем доме.
Я слушал его, и мое сердце сжималось от боли. Джинву, что же ты наделал? Ты так боялся потерять человечность, что в итоге сам оттолкнул тех, кто связывал тебя с этим миром.
– Я не хочу его видеть, дед, – прошептал Юки, и его глаза начали закрываться от накатившей усталости. – Он прислал за мной теней. Они следили за мной всю дорогу. Игрит, Бери... я чувствовал их дыхание в спину. Я прогнал их. Сказал, что если они приблизятся, я развею их к чертям.
Он откинулся на подушки, его тело окончательно расслабилось под действием зелья и пережитого стресса.
– Я останусь здесь? – спросил он уже в полусне.
– Конечно, Юки. Ты дома, – я укрыл его пледом и долго сидел рядом, глядя в окно на ночной лес.
Мой внук спал крепким, восстанавливающим сном. А я не мог сомкнуть глаз. Ярость и печаль сменяли друг друга. Джинву зашел слишком далеко. Его стремление к идеальному порядку и тишине превратило жизнь его детей в кошмар.
На следующее утро, как только рассвело, я убедился, что Юки всё еще спит. Его раны затянулись, оставив лишь бледные шрамы, которые скоро исчезнут благодаря его невероятной регенерации. Я оставил ему записку, приготовил завтрак и отправился в город.
Первым делом я зашел в торговый центр. Я купил ему новую одежду: удобные джинсы, несколько футболок и куртку — всё без этих пафосных знаков отличия семьи Сон. Затем я купил новый телефон и сим-карту. Юки должен был иметь связь с миром, не контролируемую его отцом.
С этими пакетами я направился к особняку Джинву.
Дом выглядел плачевно. Пролом в стене был наспех закрыт магическим барьером, повсюду валялись осколки стекла. Воздух вокруг поместья вибрировал от подавленной мощи Теневого Монарха. Джинву был в ярости или в глубочайшей депрессии — для него это часто означало одно и то же.
Я прошел через ворота, и тени у входа расступились, признавая во мне кровь своего господина. Джинву ждал меня на заднем дворе, среди руин разбитого сада. Он стоял спиной ко мне, глядя на то место, где вчера произошел бой.
– Он у тебя, – произнес Джинву, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций, но я чувствовал, как дрожит земля под его ногами.
– У меня, – ответил я, подходя ближе. – И он останется там столько, сколько захочет.
Джинву медленно повернулся. Его серые глаза, похожие на грозовую тучу, были полны усталости.
– Он напал на Хэ Ин. Он лишил её сил. Он разрушил дом.
– Он спас твою душу, Джинву! – я повысил голос, и мои слова ударили по нему, как физический разряд. – Посмотри вокруг! Ты живешь в склепе, который сам же и построил. Ты позволил своей жене травить собственного сына, потому что тебе было лень отвлекаться от своего «величия»?
Джинву промолчал, его челюсти сжались.
– Юки пришел ко мне весь в крови, – продолжал я, делая шаг к нему. – Он был разбит не физически, а морально. Твой сын, Джинву. Твой первенец, который так похож на тебя настоящего — того парня из ранга E, который готов был зубами вырывать жизнь ради семьи. Где тот человек, Джинву?
– Я защищал порядок, – глухо отозвался он.
– Ты защищал ложь! – я швырнул пакет с вещами на землю между нами. – Я купил ему одежду и телефон. Чтобы у него было хоть что-то, что не принадлежит «Монарху». И не смей посылать за ним своих теней. Он их ненавидит. Они для него — символы твоего отсутствия.
Джинву посмотрел на пакет, затем снова на меня. В его взгляде на мгновение промелькнула искра понимания, смешанная с невыносимой болью.
– Он не вернется, верно? – спросил он тихо.
– Не сейчас. И, возможно, не скоро. Ему нужно время, чтобы перестать видеть в тебе монстра. А тебе нужно время, чтобы снова стать отцом для Сухо и Миджун. Если ты упустишь и их, Джинву, никакая сила в мире не заполнит ту пустоту, которая останется.
Я развернулся, чтобы уйти. Мне нечего было больше сказать.
– Отец... – позвал он меня, когда я уже был у ворот.
Я остановился, но не обернулся.
– Скажи ему... скажи ему, что я не буду его искать. Пусть живет так, как считает нужным.
– Я передам, – ответил я и вышел за пределы поместья.
Вернувшись домой, я застал Юки на веранде. Он был одет в мои старые вещи, которые были ему явно коротки, и смотрел на лес. Увидев меня, он слегка приподнял уголки губ в той самой полуулыбке, которая так выделяла его среди остальных членов семьи.
– Дед, ты где был? – спросил он, принимая от меня пакеты.
– Ездил к твоему отцу. Нужно было расставить точки над «и».
Юки замер, разглядывая новый телефон. Его пальцы, покрытые татуировками, бережно коснулись экрана.
– И что он сказал?
– Он сказал, что не будет тебя искать. Ты свободен, Юки. По-настоящему.
Внук глубоко вздохнул, и я увидел, как с его плеч словно спала невидимая гора. Он посмотрел на меня, и в его синих глазах впервые за долгое время зажегся живой, человеческий свет.
– Спасибо, дед.
– Не за что, парень. А теперь давай-ка примерим обновки. Нам еще нужно решить, чем ты будешь заниматься. Мир большой, и в нем полно мест, где не слышали о Теневом Монархе.
Юки рассмеялся — открыто и искренне. Этот звук был лучшей наградой за всё, что произошло. В этот момент я понял: мой внук не просто выжил в битве с богом. Он победил его, сохранив в себе то, что Джинву почти утратил — право быть собой.
Мы провели остаток дня, обсуждая его планы. Юки хотел путешествовать, хотел увидеть мир своими глазами, а не через призму магических радаров. Он хотел рисовать, как Сухо, и помогать людям, как мечтала Миджун, но по-своему.
А Джинву... я знал, что он будет наблюдать издалека. Не через тени, а через новости, через редкие слухи. И, возможно, когда-нибудь этот холодный бог в золотой клетке найдет в себе силы просто прийти к сыну и попросить прощения.
Но сегодня на моей веранде сидел просто молодой человек, полный сил и надежд. И тени леса вокруг нас были просто тенями деревьев, а не солдатами вечной армии. И это было правильно.