← Назад к обзору

Сын

Осколки фарфорового мира

От его слов я дернулся, словно от удара током. Внутри всё похолодело. Теневой Монарх, перед которым трепетали короли и боги, сейчас чувствовал себя беспомощным родителем, осознавшим, что его собственная крепость превратилась в тюрьму для самого близкого человека.

– Ты хочешь уйти? – мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно.

Юки поднял на меня взгляд, и в его небесно-голубых глазах, обычно таких холодных и расчетливых, я увидел всплеск настоящей, неприкрытой ярости. Он не просто хотел уйти — он уже давно ментально покинул этот дом.

– Да, уйти от вас, – чеканя каждое слово, произнес он. – Хотя, если быть честным, я планировал сбежать. Просто ждал подходящего момента. Знаешь, пап, в этом доме всё крутится вокруг Сухо. Он строит из себя хрупкую овечку, и стоит ему только пискнуть, как ты тут же несешься выполнять любой его каприз. А Хэ Ин? Она трясется над ним, словно он сделан из сахара и может растаять под дождем.

Юки сделал шаг ко мне, и его тени, острые и тонкие, как иглы, угрожающе зашевелились у его ног.

– «Он же такой хрупкий», «Он же омега», «А ты — альфа, ты должен уступить», – Юки мастерски, с едкой иронией передразнил голос Хэ Ин. – Пап, этому «золотому мальчику» уже семнадцать лет! А вы с ним сюсюкаетесь так, словно ему пять. Вы сами вырастили это чудовище, которое считает, что ложь — это законный инструмент, если она помогает привлечь внимание.

– Юки, послушай... – я попытался протянуть руку, чтобы успокоить его, но он резко отшатнулся.

– Нет, папа, теперь послушай меня, – перебил он, и в его голосе зазвучал металл доминантного альфы. – Ему почти восемнадцать. Через год он станет официально взрослым. Но он не умеет ничего, кроме как манипулировать вами. А я? Мне тринадцать. Я тренируюсь до потери сознания, я учусь контролировать силу, которая может разнести этот город, и при этом я должен быть «мудрее», «сильнее» и «терпимее»? С меня хватит.

Он развернулся к шкафу и одним резким движением вытащил дорожную сумку. Я стоял и смотрел, как мой сын, который в тринадцать лет выглядел на все шестнадцать из-за своего роста и выправки, начинает методично скидывать туда вещи. Его движения были точными, лишенными суеты.

– Я сейчас не хочу видеть никого, – продолжал он, не оборачиваясь. – Ни тебя, ни твою жену, ни своего брата. Мне тошно здесь находиться. Этот дом пропах фальшью, и я больше не собираюсь этим дышать.

– Куда ты пойдешь? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает паника. – На улице ночь, Юки. Ты — мой сын, я не могу просто позволить тебе уйти в никуда.

Юки замер, держа в руках черную толстовку. Он медленно повернулся, и на его губах заиграла горькая, почти пугающая усмешка.

– В никуда? Папа, ты забываешь, чья кровь течет в моих венах. Твои тени знают меня. Мир за пределами этого особняка гораздо честнее, чем то, что происходит в этих стенах. Я найду, где остановиться. У меня есть деньги, которые я заработал сам, помогая в Ассоциации с мелкими поручениями, пока вы были заняты «проблемами» Сухо.

– Юки, пожалуйста, – я сделал еще одну попытку подойти, – давай просто поговорим завтра утром. На холодную голову. Я обещаю, что всё изменится.

– Завтра утром всё будет так же, – отрезал он, застегивая молнию на сумке. – Мама снова найдет оправдание для Сухо, Сухо снова изобразит жертву, а ты снова промолчишь, чтобы не разрушать «семейную идиллию». Я не хочу в этом участвовать.

Он перекинул сумку через плечо и направился к двери. Я преградил ему путь, моя собственная аура невольно активировалась, отвечая на его вызов. В комнате стало ощутимо холоднее.

– Пропусти меня, – потребовал он.

– Нет, – твердо сказал я. – Я не отпущу тебя в таком состоянии. Ты на эмоциях, Юки.

– На эмоциях? – он рассмеялся, и в этом смехе не было ничего детского. – Я копил это годами. Это не эмоции, это решение. Если ты меня не пропустишь, я использую силу. Ты ведь этого хочешь? Чтобы я подтвердил репутацию «опасного альфы»?

– Ты не причинишь мне вреда, – я смотрел ему в глаза, пытаясь найти там того маленького мальчика, который когда-то просил меня показать ему теневых солдат.

– Тебе — нет, – прошептал Юки. – Но я могу причинить вред этому дому.

Его теневые щупальца внезапно вырвались из пола, мгновенно оплетая мебель и стены. Они вибрировали от колоссальной энергии. Контроль Юки был пугающе совершенным для его возраста. Он не разрушал — он демонстрировал силу, показывая, что его больше нельзя удерживать силой.

– Пропусти, – повторил он тише. – Пожалуйста, папа. Не заставляй меня ненавидеть тебя еще сильнее.

Эти слова стали последней каплей. Я медленно отступил в сторону. Мое сердце обливалось кровью, но я понимал: если я сейчас применю власть Монарха, я потеряю его навсегда.

Юки прошел мимо меня, обдав запахом холодного озона и горького миндаля — его ароматом альфы, который сейчас был пропитан стрессом. Он вышел из комнаты, и я услышал его быстрые шаги по коридору.

Внизу послышался вскрик Хэ Ин.

– Юки! Ты куда? Ночь на дворе! Стой!

Я вышел на лестничную площадку и увидел, как Юки проходит через гостиную, не удостоив ни мать, ни забившегося в угол дивана Сухо даже взглядом. Хэ Ин попыталась схватить его за руку, но он увернулся с грацией натренированного бойца.

– Не трогай меня, – бросил он через плечо.

– Джинву, сделай что-нибудь! – закричала Хэ Ин, глядя на меня снизу вверх. – Он же ребенок! Он уйдет!

Я молчал. Я видел, как Юки подошел к массивной входной двери. Он на мгновение задержался, его рука легла на ручку. Он не обернулся.

– Прощайте, – произнес он, и в этом слове было слишком много окончательности.

Тяжелая дверь распахнулась, впуская в дом холодный ночной воздух, и захлопнулась прямо перед моим носом с оглушительным грохотом. Замок щелкнул, отсекая Юки от нас.

В гостиной наступила тишина, которую прерывали лишь всхлипы Хэ Ин.

– Почему ты его не остановил? – она бросилась ко мне, ударяя кулаками в мою грудь. – Почему ты позволил ему уйти? Он же пропадет! Он всего лишь тринадцатилетний мальчик!

Я перехватил ее запястья, сжимая их, возможно, чуть сильнее, чем следовало. Мой взгляд был направлен на Сухо, который теперь смотрел на дверь с выражением странной смеси триумфа и ужаса.

– Он не пропадет, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос вибрировал от ярости. – Он сильнее, чем мы все вместе взятые. Он ушел, потому что мы не дали ему повода остаться.

Я отпустил ее руки и подошел к Сухо. Старший сын сжался, чувствуя исходящую от меня угрозу.

– Ты доволен? – спросил я его. – Твой план сработал. Твой брат ушел из дома. Теперь всё внимание будет принадлежать только тебе. Никто не будет затмевать твою «хрупкость» своей силой.

– Папа, я... я не хотел, чтобы он уходил... – пролепетал Сухо, но его голос дрожал от фальши.

– Вон, – выдохнул я. – Уйди с моих глаз, пока я не забыл, что ты мой сын.

Сухо вскочил и, спотыкаясь, убежал наверх. Хэ Ин осталась стоять у двери, закрыв лицо руками.

– Мы совершили ошибку, Джинву... – рыдала она.

– Нет, Хэ Ин, – я подошел к окну, глядя в темноту сада, где уже не было ни следа Юки. – Это не ошибка. Это приговор. Мы потеряли сына, потому что ослепли от собственной жалости к тому, кто этого не стоил.

Я закрыл глаза, призывая свои тени.

– Игрис, – позвал я мысленно.

Верный рыцарь мгновенно соткался из тьмы за моей спиной, преклонив колено.

– Мой Повелитель.

– Следуй за ним. Не показывайся, не вмешивайся, если его жизни не будет угрожать смертельная опасность. Просто оберегай его. И докладывай мне о каждом его шаге.

– Будет исполнено, – Игрис растворился в воздухе, последовав за молодым господином.

Я остался стоять в пустой, холодной гостиной. Дом, который всегда был моим убежищем, теперь казался склепом. Юки был прав — здесь воняло ложью. И самое страшное было то, что я сам допустил, чтобы этот запах пропитал всё вокруг.

Мой маленький альфа с небесно-голубыми глазами и родимым пятном-полумесяцем... Он ушел в ночь, чтобы найти себя. А я остался здесь, в окружении руин семьи, которую так старательно пытался защитить от внешних врагов, не заметив, как враг вырос внутри нашего собственного сердца.

Я посмотрел на свои руки. Тени на моих ладонях дрожали. Впервые за долгие годы Теневой Монарх почувствовал настоящий, ледяной страх. Страх того, что, когда Юки вернется — если он вообще когда-нибудь вернется, — он уже не будет моим сыном. Он будет кем-то, кого создала наша холодность и несправедливость.

А Сухо... Сухо еще не понимал, что, изгнав брата, он лишил себя единственного человека, который мог бы по-настоящему защитить его в мире, где одной красоты и статуса омеги недостаточно.

Ночь тянулась бесконечно. Хэ Ин в конце концов уснула на диване, измученная слезами. А я всё стоял у окна, всматриваясь в темноту и надеясь увидеть хотя бы тень того, кто только что разбил мой мир на мелкие осколки.

– Будь сильным, Юки, – прошептал я в пустоту. – Будь сильнее, чем я когда-либо был. И, пожалуйста... прости своего глупого отца.

Но ответом мне была лишь тишина и далекий рокот грома, предвещающий бурю, которая только начиналась.