Сын
Осколки божественного величия
Мир содрогнулся. Это не было землетрясением или атакой монстров из врат — это был крик самой реальности, которую разрывали на части две идентичные, но в то же время полярно разные силы. Я, Сон Иль Хван, давно перестал быть просто человеком, став сосудом для воли Правителей, но даже моя сущность содрогнулась от того резонанса, что пронесся по планете.
Этот резонанс исходил от моего сына. И от моего внука.
Вспышка света, и пространство передо мной смялось, как лист бумаги. Я шагнул через разлом, ожидая увидеть что угодно: битву с внешними богами, восстание титанов, конец света. Но то, что предстало перед моими глазами, было в тысячу раз страшнее.
Это были руины дома. Не просто здания, а самого понятия «семья».
Запах гари, озона и железа ударил в нос. Я стоял посреди пепелища, которое когда-то было элитным районом. В центре этого хаоса, среди обломков бетона и искореженного металла, лежал Сон Джинву. Мой сын. Величайший из охотников, Теневой Монарх, перед которым трепетали миры. Сейчас он выглядел как сломанная марионетка. Его конечности были вывернуты под неестественными углами, а доспехи, сотканные из самой тьмы, осыпались черным пеплом.
– Джинву! – мой голос прозвучал хрипло, срываясь на крик.
Я бросился к нему, игнорируя стоны умирающего пространства вокруг. Он лежал на спине, глядя в ночное небо серыми, затуманенными глазами, в которых больше не было той грозовой мощи. Только бесконечная, выжигающая душу боль.
– Отец... – прохрипел он. Изо рта выплеснулся сгусток темной крови, окрашивая подбородок. – Ты... пришел посмотреть на мой позор?
Я опустился на колени, пытаясь осмотреть его раны. Регенерация Монарха почти не работала. Это было невозможно, если только раны не были нанесены силой того же порядка. Силой Тени.
Неподалеку я заметил нечто еще более ужасающее. Женское тело, изуродованное до неузнаваемости. Ча Хэ Ин. Я едва узнал её. Без руки, без ноги, с лицом, превращенным в кровавое месиво. Она была жива, но её дыхание было поверхностным, предсмертным.
– Что здесь произошло? – я поднял взгляд, ища врага, но вокруг была лишь пустота. – Где Юки? Где мой внук?
Джинву закрыл глаза, и по его щеке, смешиваясь с грязью и кровью, скатилась слеза.
– Его больше нет, отец, – прошептал он. – Я сам... я сам его прогнал. Я направил на него армию. Я предал свою кровь ради... ради этого обмана.
Он кивнул в сторону Хэ Ин, и в его голосе прозвучало такое отвращение к самому себе, что мне стало холодно.
В этот момент пространство задрожало снова. Из длинной, густой тени, отбрасываемой обломком стены, медленно поднялась фигура. Это не был враг.
Рыцарь в черных доспехах с кроваво-красным султаном на шлеме. Игрит. Вернейший из верных. Но сейчас его аура была подавленной, почти траурной. Он не обнажил меч, он просто стоял, склонив голову, словно неся вахту у гроба.
– Игрит, – я обратился к нему, зная, что тени Джинву обладают разумом. – Объясни мне. Как Теневой Монарх мог оказаться в таком состоянии? Кто посмел коснуться его?
Рыцарь медлил. Его плечи, закованные в сталь, мелко подрагивали. Наконец, он заговорил, и его голос, обычно холодный и четкий, звучал надломленно.
– Это сделал молодой господин Юки, великий господин Иль Хван, – Игрит опустился на одно колено перед Джинву, но смотрел на меня. – Но он лишь защищался. Мой суверен... он потерял рассудок.
– Потерял рассудок? – я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Мой сын — сильнейшее существо во Вселенной.
– Женщина, – Игрит указал на Хэ Ин, и в его жесте было столько презрения, сколько может позволить себе тень. – Она шептала ему яд. Она убедила его, что сила молодого господина — угроза. Что Юки планирует занять трон. Она играла на его страхах и одиночестве, пока он не перестал видеть в сыне сына. Сегодня господин Джинву приказал нам... приказал армии теней атаковать Юки. Без предупреждения. В его собственном доме.
Я застыл. Сердце, казалось, пропустило удар. Я помнил Юки. Мальчик с небесно-голубыми глазами, чья красота была почти неземной, а фарфоровая кожа казалась слишком хрупкой для того мира, в котором мы жили. Но под этой хрупкостью скрывалась мощь, которую Джинву сам взрастил.
– И Юки... он победил армию? – тихо спросил я.
– Он не просто победил, – голос Игрита стал тише. – Он сокрушил нас. Его щупальца тени... они были повсюду. Он двигался так, будто сама тьма танцевала под его дудку. Когда господин Джинву лично вступил в бой, Юки не колебался. Он сражался как демон. Он уничтожил Ча Хэ Ин в мгновение ока, когда она попыталась ударить его в спину. А потом... потом он сломал господина. Не только тело. Он сломал его дух.
Я посмотрел на Джинву. Тот лежал неподвижно, его дыхание стало ровным, но это было дыхание человека, который больше не хочет просыпаться.
– Он сказал, что у Монарха нет сыновей, – прохрипел Джинву, не открывая глаз. – Он сказал, что я — лишь тень того человека, которым был. И он прав, отец. Я смотрел на него и видел помеху. Я видел в его глазах свою силу и боялся её. Как я мог стать таким ничтожеством?
Я почувствовал, как ярость, копившаяся во мне, начинает угасать, сменяясь глубокой, горькой печалью. Я подвел сына, не заметив, как он тонет в собственном величии и манипуляциях этой женщины. А Джинву подвел своего ребенка.
– Где он сейчас? – спросил я у Игрита.
– Ушел в пустоту, господин, – рыцарь поднялся. – Он отозвал свои тени и просто ушел. Его сила... она изменилась. Она больше не принадлежит этому миру. Он забрал с собой часть первородной тьмы.
Я подошел к Джинву и положил руку ему на лоб. Моя сила Правителей начала медленно вливаться в него, сращивая кости и заживляя плоть, но я знал, что не смогу исцелить то, что разбито внутри.
– Ты должен подняться, Джинву, – сказал я сурово. – Ты совершил ужасное. Ты разрушил жизнь своего сына, ты едва не убил его, и ты позволил лжи ослепить себя. Но если ты останешься лежать здесь, ты окончательно докажешь, что он был прав.
– Зачем мне подниматься? – он открыл глаза, и в них была пустота. – У меня ничего не осталось. Юки никогда не вернется. Я видел его взгляд... там не было ненависти. Там было безразличие. Я для него умер раньше, чем он нанес первый удар.
– Ты — Сон Джинву, – я встряхнул его за плечо, не обращая внимания на хруст восстанавливающихся суставов. – Ты прошел через ад, чтобы спасти этот мир. Теперь ты должен пройти через собственный ад, чтобы заслужить прощение. Или хотя бы осознать тяжесть своего греха.
Я обернулся к Ча Хэ Ин.
– Что с ней делать? – спросил Игрит.
– Исцели её настолько, чтобы она не сдохла прямо сейчас, – приказал я. – Она предстанет перед судом. Не перед человеческим, а перед судом Монарха, когда он придет в себя. Она посеяла ветер, и теперь она пожнет бурю.
Я снова посмотрел в ту сторону, куда ушел Юки. В ночном воздухе еще витал запах его силы — острой, холодной, с привкусом озона и бесконечного одиночества. Семнадцатилетний мальчик, который был идеален во всем: умен, красив, атлетичен, с этими странными татуировками-линиями на руках, которые теперь, должно быть, светятся яростью.
Я представил его: рост сто восемьдесят шесть, взъерошенные черные волосы, маска, скрывающая лицо, и эти глаза... глаза, которые видели предательство отца.
– Он стал сильнее тебя, Джинву, – тихо произнес я. – Не потому, что у него больше маны. А потому, что у него хватило воли отречься от бога, который его предал.
Джинву судорожно вдохнул и попытался сесть. Его движения были рваными, полными боли. Игрит тут же оказался рядом, поддерживая своего господина под локоть.
– Я найду его, – прошептал Джинву. – Даже если мне придется обыскать каждую щель в пустоте. Даже если он убьет меня при встрече.
– Сначала ты должен стать тем, кем он сможет гордиться, – я помог ему встать на ноги. – Сейчас ты — лишь обломки.
Мы стояли среди руин, три поколения одной семьи, разделенные пропастью, которую невозможно преодолеть за один день. Ветер кружил пепел, заметая следы Юки, уходящего в темноту. Я знал, что этот мир больше никогда не будет прежним. Баланс сил сместился.
Где-то там, в тенях, бродил новый Монарх. Оскорбленный, преданный и невероятно прекрасный в своем гневе. И я, Сон Иль Хван, впервые в жизни боялся того, что принесет завтрашний день. Потому что когда сын восстает против отца с такой силой, боги предпочитают молчать.
– Игрит, – позвал Джинву, его голос начал обретать былую сталь, хотя в нем все еще слышалась дрожь. – Собери армию. Но не для войны.
– Слушаю, мой суверен.
– Мы начинаем искупление.
Я смотрел на сына и понимал: путь будет долгим. И в конце этого пути их ждет либо воссоединение, либо окончательное уничтожение. Третьего не дано, когда речь идет о крови Теневого Монарха.
А Юки... Юки уже был далеко. Его щупальца прорезали ткань реальности, уводя его туда, где нет лжи, где нет Ча Хэ Ин и где тень отца больше не сможет его достать. Он перестал быть принцем теней. Он стал их единственным королем.