← Назад к обзору

Сын главы полиции

Уроки фехтования и лжи

Подземелья Хогвартса пахли сыростью, застарелыми неудачами и чем-то неуловимо едким. Для Хидзикаты Тоширо, привыкшего к запаху пороха, табака и дешевого саке, это место было оскорблением для обоняния. Он сидел за партой в кабинете зельеварения, скрестив руки на груди, и с подозрением разглядывал пузырящиеся в колбах жидкости.

– Похоже на лабораторию какого-то подпольного химика, – пробормотал он, обращаясь к сидевшему рядом Гинтоки. – Не удивлюсь, если этот ваш Снейп гонит здесь самогон для привидений.

– Не-а, – лениво протянул Гинтоки, ковыряясь в носу. – У него слишком мрачное лицо для самогонщика. Скорее, он вампир-переросток, который днем притворяется учителем, а ночью сосет кровь у первокурсников. Иначе откуда у него такая бледность и сальные волосы? Явно не от хорошей жизни и сбалансированного питания.

Рядом с ними Кагура с интересом обнюхивала банку с сушеными скарабеями. – Гин-тян, это можно есть, ару? Похоже на хрустящие семечки.

– Кагура-тян, не трогай! – взвизгнул Шинпачи, сидевший с другой стороны. – Это ингредиенты для зелий! Нас превратят в жаб, если мы что-то испортим!

За их спиной Окита Сого, нацепив свою фирменную маску для сна, уже откровенно дремал, положив голову на парту. Его присутствие здесь было уступкой Кондо, который решил, что «культурный обмен» пойдет им на пользу.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс влетел профессор Снейп. Его черная мантия развевалась за ним, как крылья гигантской летучей мыши. Он остановился перед классом, и в помещении воцарилась зловещая тишина. Его взгляд, черный и холодный, прошелся по студентам, а затем остановился на незваных гостях.

– Итак, – прошипел он, и его голос был подобен шелесту змеиной чешуи по камню. – Ко мне на занятие соблаговолила явиться делегация из… – он сделал паузу, скривив губы, – …далеких земель. Директор Дамблдор считает, что вам будет полезно ознакомиться с основами зельеварения. Хотя я сомневаюсь, что в ваших головах, забитых, полагаю, рисом и пустыми понятиями о чести, найдется место для точной науки и высокого искусства.

Гинтоки зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть. – Эй, летучая мышь, полегче на поворотах. Мы здесь по принуждению, а не из любви к искусству. Так что давай побыстрее сварим твой супчик и разойдемся, а? У меня сахар в крови падает от твоей готической ауры.

Глаза Снейпа сузились до опасных щелочек. Он привык к страху и подобострастию, но не к такому откровенному хамству. – Десять очков с Гриффиндора за вашу дерзость, мистер…

– Я не мистер, я Саката Гинтоки, глава Ёродзуи, – невозмутимо поправил тот. – И я сижу за столом Гриффиндора, потому что там скатерть веселого цвета, а не потому что я один из них. Так что свои очки можешь засунуть…

– Гинтоки-сан, – раздался сзади спокойный, но ледяной голос.

Все обернулись. В дверях стоял Сайто Хадзимэ. Он не влетел, как Снейп, а вошел – тихо и уверенно, как хищник, заходящий на свою территорию. Рядом с ним, как всегда, бесшумно двигалась Нобуме с коробкой пончиков в руках.

– Командир! – Хидзиката инстинктивно выпрямился. Даже Окита приподнял голову, лениво выглядывая из-под маски.

Сайто окинул взглядом сцену: разъяренного Снейпа, скучающего Гинтоки, голодную Кагуру и спящего Сого. Он едва заметно вздохнул. – Профессор Снейп, – Сайто слегка кивнул. – Приношу извинения за поведение моих… соотечественников. Они не привыкли к академической обстановке.

Снейп смерил его долгим, изучающим взглядом. Он видел перед собой не очередного наглого студента. Он видел воина. В его осанке, во взгляде, в том, как он контролировал пространство вокруг себя, была дисциплина и скрытая сила. И этот шрам… эти глаза… – Поттер, – прошипел он. – Значит, это вы. Вторая, бракованная версия.

Сайто не дрогнул. – Мое имя – Сайто. И я здесь, чтобы проследить, дабы мои люди не взорвали ваш кабинет. По крайней мере, не сегодня.

Он подошел к Гинтоки и тихо, но так, чтобы слышали все за их столом, произнес: – Еще одно слово, Гинтоки-сан, и я вычту стоимость ремонта этого кабинета из твоего долга передо мной. Кагура-тян, если съешь хоть одного жука, останешься без ужина. Окита-тайчо, проснись и сделай вид, что тебе интересно, или будешь драить палубу… то есть, полы в нашей башне всю неделю.

Угрозы подействовали. Гинтоки тут же нацепил на лицо маску усердного ученика, Кагура с сожалением отодвинула банку, а Окита сел прямо и уставился на Снейпа с таким невинным видом, будто он был лучшим учеником в истории Хогвартса.

Снейп, сбитый с толку, но не желая терять лицо, вернулся к доске. – Сегодня, – прошипел он, – вы приготовите простейшее Усыпляющее зелье. Рецепт на доске. Ингредиенты в шкафу. Тот, кто отклонится от инструкции хотя бы на один шаг, пожалеет, что вообще научился читать.

Начался хаос. Пока студенты Хогвартса аккуратно отмеряли ингредиенты, стол пришельцев превратился в филиал ада на земле. Хидзиката, решив, что зелью не хватает «пикантности», попытался добавить в котел немного майонеза. Окита, заметив это, тут же вылил в котел Хидзикаты пузырек с чем-то похожим на соус табаско, который он всегда носил с собой для подобных случаев. Гинтоки, наплевав на рецепт, смешивал в своем котле все самое сладкое, что смог найти, в надежде получить клубничный сироп. А Кагура, не в силах больше терпеть, пыталась втихаря сжевать корень валерианы.

Котел Хидзикаты зашипел, забурлил и с громким «БУМ!» взорвался, обдав половину класса фиолетовой, дурно пахнущей жижей с отчетливым запахом майонеза и перца.

Снейп застыл, его лицо стало белее мела, а глаза метали молнии. – Вон, – прорычал он, указывая дрожащим пальцем на дверь. – ВСЕ! ВОН ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА!

Сайто, который все это время молча наблюдал из угла, подошел к эпицентру взрыва. Он посмотрел на перепачканного Хидзикату, на невинно улыбающегося Окиту, на Гинтоки, который пытался слизать с пальца свое сладкое варево. – Вы все наказаны, – ровным голосом произнес он. – Уборка кабинета. Без магии. Руками. Профессор, мы приведем все в порядок.

Снейп хотел было возразить, но, взглянув в холодные зеленые глаза командира Синсэнгуми, почему-то промолчал. В этом юноше было нечто, что заставляло даже его, мастера ужаса подземелий, чувствовать себя не в своей тарелке.

***

Он нашел Сайто позже, когда тот в одиночку проверял защитный периметр, который Окита уже успел возвести вокруг Западной башни. Это были простые, но эффективные ловушки: растяжки, замаскированные ямы, несколько сигнальных устройств, позаимствованных у Ямадзаки.

– Впечатляюще примитивно, – раздался за спиной Сайто знакомый шипящий голос.

Сайто обернулся. Снейп стоял в тени арки, почти невидимый в своем черном облачении. – Примитивно, но эффективно против тех, кто слишком полагается на магию, – спокойно ответил Сайто, продолжая проверять натяжение одной из веревок.

– Дамблдор просил меня поговорить с вами, – Снейп подошел ближе. – Он обеспокоен. Он хочет понять вас.

– Директор Дамблдор хочет понять, как меня использовать, – поправил Сайто, не глядя на него. – Это разные вещи.

– Возможно, – Снейп остановился в паре шагов от него. – Он видит в вас оружие. Я же… вижу в вас нечто иное. Я вижу мальчика, выросшего в чулане под лестницей. Мальчика, которого ненавидели те, кто должен был его любить. Я знаю этот взгляд.

В этот момент Снейп сделал то, что делал всегда, когда хотел получить преимущество. Он потянулся к разуму Сайто, используя легилименцию. Он ожидал найти там знакомую ему боль, обиду, унижение – те самые крючки, за которые Дамблдор так любил цеплять своих марионеток.

Но вместо чулана и криков Петунии Дурсль, он наткнулся на стальную стену. А за ней – не боль, а дисциплина. Он увидел не слезы, а пот.

Образы хлынули в его сознание, но не хаотичным потоком, как у Дамблдора, а строгими, четкими кадрами. Тренировочный двор Синсэнгуми. Десятки людей в черной форме, синхронно наносящие удары боккенами. Сайто, еще совсем юный, стоит под палящим солнцем, повторяя одно и то же движение тысячи раз, пока его руки не начинают кровоточить. Хидзиката орет на него, заставляя подняться после очередного падения. Кондо по-отечески хлопает по плечу, говоря что-то о духе самурая.

Затем картина сменилась. Ночь. Узкая улочка Эдо. Сайто стоит над телом предателя из своего отряда. Его катана чиста – он убил его одним точным, выверенным движением. В его глазах нет ни гнева, ни сожаления. Только холодное исполнение долга. Снейп, который сам был убийцей, почувствовал разницу. Он убивал из ненависти, из страха, ради выживания или по приказу. Этот юноша убивал так, как хирург проводит операцию – чисто, точно, безэмоционально. Это была его работа.

Снейп отшатнулся, резко обрывая контакт. Его дыхание сбилось. Он смотрел на Сайто с новым, тревожным пониманием. Дамблдор ошибся. Это был не сломленный мальчик, которого можно было бы направить. Это был отшлифованный, закаленный клинок, который сам выбирал, кого резать.

– Что… они с тобой сделали? – прохрипел Снейп.

– Они сделали меня воином, – просто ответил Сайто, наконец повернувшись к нему. Его глаза были спокойны. – Они дали мне цель, семью и кодекс. В отличие от вас и Дамблдора, которые хотели дать мне лишь роль в вашей пьесе.

Снейп молчал несколько секунд, приводя мысли в порядок. – Будьте осторожны, Сайто, – наконец произнес он, и в его голосе впервые не было сарказма, а лишь сухая констатация факта. – Этот мир… он пожирает таких, как вы. И светлая, и темная сторона. Они используют вас, а потом выбрасывают.

Сайто усмехнулся, и эта усмешка была острой, как лезвие. – Я завтракал и похуже. Скажите директору, что я не ищу его покровительства. И пусть он передаст своему противнику, Волдеморту, что эта территория, – Сайто обвел рукой башню, – находится под защитой Синсэнгуми. Любая попытка вторжения будет встречена с максимальной жестокостью.

Снейп ничего не ответил. Он просто развернулся и исчез в тенях, его мантия в последний раз мелькнула за углом. Он понял, что должен доложить Дамблдору. Но он не знал, как объяснить старому манипулятору, что призрак, которого они списали со счетов, вернулся не ягненком, а волком. И у этого волка была своя стая.

***

Лили Поттер нашла его на следующий день в одном из внутренних дворов. Он сидел на краю фонтана, а Нобуме рядом с ним методично уничтожала очередной пончик. Сайто чистил свою катану – ритуал, который, казалось, успокаивал его посреди этого безумного мира.

Лили долго собиралась с духом. Прямая конфронтация провалилась. Обвинения и гнев Джеймса лишь укрепили стену между ними. Она решила попробовать другой подход. Достучаться до того маленького мальчика, которого она помнила.

Она подошла к нему, сжимая в руке что-то маленькое, завернутое в платок. – Гарри… – ее голос дрожал.

Сайто не поднял головы, продолжая полировать клинок. – Я уже просил вас называть меня по имени.

– Пожалуйста, выслушай, – она подошла ближе. Нобуме перестала жевать и уставилась на нее своими пустыми глазами, но не двигалась. Она ждала команды.

Лили развернула платок. На ее ладони лежал маленький, потертый плюшевый снитч с криво пришитыми крылышками. – Я… я сшила его для тебя. Когда ты был совсем маленьким. Ты не засыпал без него. Я нашла его в твоей старой комнате…

Она протянула ему игрушку, ее глаза были полны слез и надежды. Она думала, что это воспоминание, этот кусочек детства, сможет пробить его броню.

Сайто наконец поднял взгляд. Он посмотрел на игрушку на ее ладони, затем на ее заплаканное лицо. В его глазах не было ничего. Ни гнева, ни радости, ни печали. Пустота.

– Этот предмет принадлежал мальчику по имени Гарри Поттер, – тихо сказал он, откладывая катану. – Тот мальчик умер много лет назад. Он умер от голода, холода и одиночества в чулане под лестницей. Его убили вы. Эта вещь – просто кусок ткани, набитый пылью и ложными воспоминаниями.

Лили вздрогнула, словно от удара.

Сайто повернулся к Нобуме. – Нобуме. Помнишь первую вещь, которую ты мне дала?

Нобуме на мгновение задумалась, склонив голову набок. – Половину пончика, – наконец сказала она. – Ты выглядел голодным. Это было после рейда на склад Дзёи.

На губах Сайто появилась едва заметная, теплая улыбка. Он посмотрел на Лили. – Та половина пончика, данная мне без всякой причины, просто потому что я был голоден, значит для меня больше, чем все сокровища вашего магического мира. Потому что это было настоящее. Это была простая человеческая доброта, а не попытка купить прощение. Вы, – он указал подбородком на плюшевый снитч, – даете мне это сейчас, надеясь купить искупление. Но мой дух, моя преданность – они не продаются.

Он встал, взял свою катану и, не оборачиваясь, пошел прочь. Нобуме, доев пончик, встала и последовала за ним. Проходя мимо оцепеневшей Лили, она бросила на нее короткий взгляд, в котором читалось нечто вроде жалости к неразумному существу.

Лили Поттер осталась одна посреди двора. Плюшевый снитч выпал из ее ослабевшей руки и упал в пыль у ее ног. Она поняла. Она пыталась воскресить призрак своего сына, но он уже давно обрел новую жизнь. И в этой жизни не было места для нее.

***

Ночью Хогвартс погрузился в тишину. Но не для всех. Ямадзаки Сагару, одетый в нелепый маскировочный костюм из мха и веток, который он сам себе соорудил, вел наблюдение за Запретным лесом. В рамках своей шпионской миссии он решил изучить периметр на предмет «несанкционированной активности». Чтобы не привлекать внимания, он маскировал свою деятельность игрой в бадминтон с деревом.

– Подача! – прошептал он, отправляя воланчик в ствол старого дуба. – Отличный прием, Дуб-сан! Но сможете ли вы отразить мой секретный удар «Падающий лист»?

Внезапно из-за деревьев вылетело несколько красных лучей. – Ступефай!

Ямадзаки, чьи рефлексы были отточены годами уклонения от базуки Окиты, инстинктивно рухнул на землю. Лучи пронеслись над его головой. Он тут же откатился за дерево, выхватывая из-за пояса короткий меч-танто.

Из темноты вышли четыре фигуры в черных мантиях и белых масках. Пожиратели смерти. – Смотрите-ка, какой-то чудак, – прошипел один из них. – Наверное, из этих новых дружков Дамблдора. Лорд велел нам проверить их. Взять одного для допроса.

– Он будет легкой добычей, – усмехнулся второй и направил палочку на дерево. – Конфринго!

Дерево взорвалось, осыпав Ямадзаки щепками. Но шпиона там уже не было. Он двигался быстро и бесшумно, как тень. Он был не бойцом первой линии, как Сайто или Окита, но он был офицером Синсэнгуми. Он умел выживать.

– Где он? – растерянно спросил первый Пожиратель.

– Здесь, – раздался голос сзади, и лезвие танто уперлось ему в горло.

Но Пожиратели были не одни. Третий тут же развернулся и выкрикнул: – Сектумсемпра!

Ямадзаки едва успел отскочить. Проклятие полоснуло его по руке, оставляя глубокий кровоточащий порез. Боль обожгла его, заставив отступить. Он был в ловушке.

И в этот момент ночь взорвалась действием.

Словно из ниоткуда, рядом с одним из Пожирателей материализовался Окита Сого. На его лице не было и тени сна. Только холодная, хищная радость. – Игра окончена, – прошептал он, и рукоять его катаны с глухим стуком врезалась в затылок мага. Тот беззвучно рухнул на землю.

Хидзиката, появившись с другой стороны, с лязгом отбил лезвием меча очередное заклятие. Искры осветили его яростное лицо. – Дилетанты, – прорычал он, закуривая сигарету прямо во время боя. – Даже целиться толком не умеете.

Двое оставшихся Пожирателей в панике отступили, пытаясь понять, откуда взялись эти демоны. Но было поздно. Сверху, с ветки дерева, бесшумно спрыгнули две фигуры. Сайто и Нобуме.

Сайто двигался как молния. Прежде чем Пожиратель успел поднять палочку, командир Синсэнгуми уже был рядом. Холодная сталь его катаны прижалась к горлу волшебника. – Брось палочку, – приказал Сайто. Его голос был спокоен, как поверхность замерзшего озера.

Последний Пожиратель, увидев, что его товарищи повержены, в ужасе попытался аппарировать. Но Нобуме была быстрее. Она не стала его убивать. Ее движения были похожи на танец – точные, выверенные удары рукоятью вакидзаси по суставам. Колено, локоть, запястье. Маг рухнул на землю, воя от боли, но живой и полностью обездвиженный.

Бой, если это можно было так назвать, закончился меньше чем за минуту. Три тела без сознания и один пленник, скулящий от боли.

Сайто подошел к Ямадзаки. – Ты ранен.

– Пустяки, командир, – стиснув зубы, ответил тот. – Царапина. Зато я получил ценные сведения об их тактике боя!

Сайто кивнул и посмотрел на пленника. Его зеленые глаза в лунном свете казались почти черными. – Вы совершили большую ошибку, придя сюда.

Он повернулся к Хидзикате. – Фукучо, заберите его. Нам нужно будет с ним… поговорить. Окита, проверь остальных. Если кто-то придет в себя – оглушить. Мы должны показать им, что Хогвартс больше не их игровая площадка.

***

Позже, в их личных покоях в Западной башне, царила тишина. Хидзиката и Окита утащили пленника в один из подвалов башни для «допроса с пристрастием». Рану Ямадзаки обработали. Адреналин битвы схлынул, оставив после себя холодную усталость.

Сайто сидел на кровати, методично протирая клинок от несуществующей пыли. Его мысли были далеко. Сегодняшний день был тяжелым. Снейп, Лили, а теперь и Пожиратели. Прошлое и настоящее этого мира настойчиво стучались в его дверь, пытаясь втянуть его в свою войну.

Нобуме вошла в комнату. Она подошла к нему сзади и, ничего не говоря, обняла его за плечи, положив подбородок ему на макушку. Редкий для нее жест открытой нежности.

– Ты устал, Хадзимэ, – ее голос был тихим шепотом в ночной тишине.

Он прекратил чистить меч и откинулся назад, принимая ее объятия. Ее присутствие было единственным, что заземляло его в этом чужом мире. – Да, – просто ответил он.

– Они не стоят твоих сил, – продолжила она. – Та женщина с печальными глазами. Тот учитель с сальными волосами. Они – призраки. Пыль прошлого.

Он молчал, вдыхая слабый запах пончиков, который всегда ее сопровождал. – А эти, в масках? – спросил он.

– Эти – просто враги, – безразлично ответила она. – Врагов можно убить. Это просто. С призраками сложнее.

Сайто развернулся в ее объятиях и посмотрел ей в глаза. В ее, казалось бы, пустых зрачках он видел отражение себя. Он видел понимание, которого не мог найти ни в ком другом. – Ты права, – сказал он, мягко убирая прядь волос с ее лица. – Только ты настоящая. Только мы.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Это был не тот яростный поцелуй, что был в день их прибытия. Этот был другим – глубоким, медленным, полным нежности и усталости. Это был поцелуй двух воинов, которые нашли друг в друге убежище от мира. Поцелуй, который смывал грязь и кровь прошедшего дня, который прогонял призраков прошлого и утверждал их настоящее.

В этом поцелуе он вновь и вновь делал свой выбор. Не мир Гарри Поттера. Не долг перед Дамблдором или ненависть к Волдеморту. Его мир был здесь, в ее объятиях. Его долг был перед ней и перед Синсэнгуми. Его дом был там, где была она.

И пока они были вместе, никакой Темный Лорд, никакой великий светлый волшебник и никакие призраки семьи Поттеров не могли по-настоящему до него дотронуться. Они могли ранить его тело, но его душа была надежно защищена.