Сын гнева монарха
Осколки разбитого трона
Холод в кабинете стал осязаемым. Это не был мороз зимы, это был холод пустоты, дыхание самой Смерти, которое я, Сон Джинву, сдерживал внутри себя годами ради мирной жизни. Но сейчас плотина рухнула.
Я смотрел на женщину, зажатую в моих руках. Ча Хэ Ин. Когда-то я считал ее союзником, возможно, даже другом. Но сейчас, видя ее полуобнаженное тело и этот безумный, фанатичный блеск в глазах, который не угас даже перед лицом неминуемой гибели, я чувствовал лишь тошноту.
Мой сын, мой гордый Алекс, был прав. Каждое его слово, пропитанное ядом и болью за мать, било точнее любого кинжала системы. «Пап, она паразит».
– Сон... Джинву... – прохрипела она, пытаясь коснуться моей руки своими сломанными пальцами. – Это... это для твоего же блага... Юми... она слабая... она не достойна...
Я сжал ее горло сильнее, чувствуя, как под моими пальцами хрустят шейные позвонки. Воздух вокруг нас начал вибрировать. Теневые солдаты в моем внутреннем пространстве — Бер, Игрис, Беллион — все они ревели от ярости, требуя крови той, кто посмел осквернить разум их господина.
– Ты смеешь произносить имя моей жены своими грязными губами? – мой голос не принадлежал человеку. Это был рокот бездны. – Ты использовала артефакт уровня национального сокровища, чтобы затуманить мой разум. Ты заставила меня причинить боль женщине, которая была моим якорем в этом мире двадцать пять лет.
Я вспомнил последние две недели. Обрывки воспоминаний, словно через грязное стекло: слезы Юми, испуганные глаза маленькой Мины, холодное презрение в глазах Сухо и Миджуна. И Алекс... Мой старший сын, который всегда был больше похож на мать своей красотой, но унаследовал мою тьму. Он видел всё. Он терпел, пока не понял, что я сам не справлюсь.
– Мой сын сказал мне убить тебя, – прошептал я ей прямо в лицо. – И знаешь, что самое страшное, Хэ Ин? Он прав. Ты не просто охотник, который совершил ошибку. Ты — угроза самому существованию моей семьи.
– Ты... ты не сможешь... – ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как мои зрачки заливает иссиня-черный свет. – Ассоциация... мир... они не простят...
– Мир? – я коротко, сухо рассмеялся. – Я спас этот мир от Монархов. Я могу уничтожить его и создать заново. Ты действительно думала, что правила людей распространяются на меня, когда дело касается моей семьи?
Я не стал даровать ей быструю смерть. Моя тень под ногами пришла в движение. Сотни черных рук вытянулись из пола, обвивая ее тело, медленно утягивая в бесконечную пустоту моего личного измерения. Там не было времени, не было света, только вечное осознание своего греха.
– Прощай, Ча Хэ Ин. В анналах истории ты останешься героем. Но для меня ты навсегда останешься гнилью, которую я выжег из своей жизни.
Один рывок — и комната опустела. Остались лишь клочья ее одежды и разбитый кулон на полу. Я стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Мана пульсировала в венах, пытаясь вырваться наружу и снести стены этого дома, который я едва не разрушил собственными руками.
Я посмотрел на свои ладони. Те самые руки, которыми я обнимал Юми сегодня утром, смотря на нее отсутствующим взглядом. Как она это вынесла? Две недели холодного ада.
– Кайсел, – позвал я негромко.
Тень дракона на мгновение проявилась на стене.
– Охраняй периметр. Никого не впускать. Даже Ассоциацию, если они решат явиться за своей «золотой девочкой». Если кто-то переступит порог — уничтожь.
Я подошел к зеркалу. Вид был жалкий: расстегнутые штаны, взъерошенные волосы, на лице — печать безумия, которое только что отступило. Я быстро привел себя в порядок, надел чистую рубашку, висевшую в шкафу кабинета, и на мгновение закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках.
Я Монарх Теней. Я повелеваю армиями бессмертных. Но сейчас я боялся выйти из этой комнаты больше, чем когда-либо боялся Антарэса.
Когда я открыл дверь и вышел в коридор, дом встретил меня тишиной. Но это была не та уютная тишина воскресного утра, а напряженное ожидание перед бурей. Я прошел в гостиную.
Юми сидела на диване. Рядом с ней, словно верный страж, стоял Алекс. Его небесно-голубые глаза, так похожие на мамины, сейчас смотрели на меня с немым вызовом. Он не ушел к братьям, он остался защищать ее. От меня.
– Юми... – мой голос надломился.
Она подняла голову. Ее лицо, обычно сияющее, было бледным и осунувшимся. Возле нее стояла небольшая дорожная сумка. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать.
– Джинву? – она произнесла мое имя так осторожно, словно проверяла, не превращусь ли я снова в того холодного монстра, которым был последние дни.
– Это я, родная. Это действительно я, – я сделал шаг к ней, но Алекс слегка качнулся вперед, преграждая путь.
– Дай ей минуту, пап, – холодно бросил сын. – Она слишком долго видела в твоем кресле кого-то другого.
– Алекс, всё хорошо, – тихо сказала Юми, коснувшись руки сына. – Оставь нас. Пожалуйста. Посмотри, как там Мина и мальчики.
Алекс долго смотрел мне в глаза. В его взгляде я читал предупреждение: «Если ты снова причинишь ей боль, я забуду, что ты мой отец». Он кивнул матери и, не глядя на меня, вышел из комнаты, прихватив с собой ту самую ауру тяжести, которую принес с собой.
Мы остались одни. Тишина давила на уши.
– Она мертва? – спросила Юми, глядя на свои переплетенные пальцы.
– Ее больше нет. Она никогда не вернется. Ни она, ни кто-либо другой, кто посмеет...
– Джинву, прекрати, – она закрыла глаза, и из-под ресниц покатилась слеза. – Ты убил ее не потому, что она была угрозой миру. Ты убил ее, потому что она показала мне, как легко тебя сломать. Как легко забрать тебя у нас.
– Юми, это был артефакт... я не контролировал...
– Я знаю! – она вдруг вскочила, и в ее голосе прорезалась та самая сила, за которую я ее полюбил. – Я знаю, что это была магия! Но ты — Монарх Теней! Ты Бог! Как ты мог позволить какой-то безделушке встать между нами? Ты приходил домой, ты смотрел на меня и видел ее. Ты отталкивал Мину! Она плакала, Джинву! Она думала, что папа ее больше не любит!
Каждое ее слово было ударом. Я стоял перед ней, величайший охотник в истории, и чувствовал себя ничтожным.
– Я виноват, – я опустился перед ней на колени, прямо на ковер, как когда-то просил ее руки. – Я проявил слабость. Я потерял бдительность, решив, что мир стал безопасным. Я не прошу прощения сейчас, Юми. Я знаю, что не заслужил его. Но, пожалуйста... не уходи. Если ты уйдешь, этот дом станет просто коробкой с тенями.
Юми смотрела на меня сверху вниз. Ее гнев медленно сменялся бесконечной усталостью. Она опустилась обратно на диван и закрыла лицо руками, разрыдавшись — громко, всхлипывая, выпуская всю ту боль, что копилась в ней эти две недели.
Я не смел ее обнять, пока она сама не потянулась ко мне. Спустя вечность ее рука легла на мое плечо.
– Алекс... он так похож на тебя, когда злится, – прошептала она сквозь слезы. – Но глаза у него мои. Он сказал мне, что если я решу уйти, он пойдет со мной и заберет младших. Он готов был воевать с тобой, Джинву. Ради меня.
– Я горжусь им, – искренне ответил я. – Он стал тем мужчиной, которым я хотел его видеть. Защитником семьи. Даже если защищать ее пришлось от собственного отца.
Я осторожно обнял ее за талию, прижимаясь лбом к ее коленям. В этот момент я поклялся себе, что если хоть одна тень сомнения снова падет на этот дом, я выжгу всё живое в радиусе тысячи миль, лишь бы сохранить этот свет.
– Тебе придется долго объясняться с Сухо и Миджуном, – Юми шмыгнула носом, вытирая слезы. – Они подростки, они всё воспринимают в штыки. А Мина... она просто хочет, чтобы ты почитал ей сказку.
– Я сделаю всё. Я буду просить прощения каждый день, пока они снова не начнут улыбаться при моем виде.
– Джинву... – она взяла мое лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд. – Ча Хэ Ин была не единственной. Есть люди в правительстве, в Ассоциации... они боятся Алекса. Он сильнее, чем ты был в его возрасте. Они будут пытаться использовать нас, чтобы добраться до него. Или использовать его против тебя.
– Пусть попытаются, – мои глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым. – Теперь я не буду играть в «мирного соседа». Алекс показал мне сегодня, что наследник престола уже готов. Но пока я жив, я — щит этой семьи.
В дверях гостиной показался Алекс. Он переоделся в домашнюю черную футболку, которая подчеркивала его атлетичное телосложение. Его татуировка на плече, скрытая тканью, словно пульсировала маной.
– Пап, – позвал он. Его голос больше не был ледяным, но в нем оставалась твердость. – Мина проснулась. Она плачет и зовет тебя. Иди.
Я поднялся, чувствуя, как тяжесть сваливается с моих плеч, оставляя лишь глубокий шрам на сердце.
– Спасибо, сын. За то, что не побоялся остановить меня.
Алекс усмехнулся, и в этой усмешке я увидел себя — того молодого охотника, который шел в подземелья ранга S, зная, что может не вернуться.
– В следующий раз, пап, я не буду ждать две недели. Я просто выбью из тебя эту дурь в первый же день. И мне плевать, что ты Монарх. Для меня ты прежде всего муж моей матери.
Он пропустил меня мимо себя. Проходя мимо, я положил руку ему на плечо. Мы обменялись коротким импульсом маны — признание равных. Моя тень и его теневые щупальца на мгновение соприкоснулись, признавая родство и силу.
Я вошел в детскую. Мина сидела в своей кроватке, размазывая слезы по щекам. Увидев меня, она замерла, ее маленькое личико дрогнуло.
– Папа? – спросила она шепотом. – Ты больше не сердитый дядя?
Я подхватил ее на руки, вдыхая родной запах детского шампуня и тепла.
– Нет, принцесса. Папа вернулся. И он больше никогда, слышишь, никогда не уйдет.
За дверью я чувствовал присутствие всей своей семьи. Юми, которая подошла к Алексу, Сухо и Миджун, которые настороженно наблюдали из коридора. Мы были надломлены, но не сломлены.
А где-то в недрах Ассоциации охотников уже начинали понимать, что их «золотая девочка» исчезла навсегда. И что Теневой Монарх больше не собирается играть по их правилам. Но это будет завтра. А сегодня... сегодня я просто буду отцом, который читает сказку своей дочери, пока тени в углах комнаты стоят на страже нашего хрупкого мира.