← Назад к обзору

Сын и внук

Вкус горького пепла

В доме семьи Сон царила тишина, которую нельзя было назвать уютной. Хэ Ин то и дело поправляла и без того идеально лежащие салфетки на столе, а Сухо мерил шагами гостиную, то и дело поглядывая на часы. Джинву сидел в кресле, прикрыв глаза, но его чувства были обострены до предела. Он ощущал каждую тень в радиусе нескольких километров, и одна из них — самая глубокая и холодная — медленно приближалась к их району.

– Мы даже не знаем, где он жил все эти годы, – нарушила молчание Хэ Ин. – Как он справлялся с малышом? Джинву, ты чувствовал его силу в аэропорту? Это было... пугающе.

Джинву открыл глаза. Его взгляд был тяжелым.

– Он не просто стал сильнее, Хэ Ин. Он перестроил свою структуру маны. То, что мы видели — лишь верхушка айсберга. Юкио скрывает девяносто процентов своей мощи за иллюзиями, которые даже я не сразу смог пробить.

Сухо резко остановился, сжав кулаки.

– Почему он стал таким? Он ведь всегда был... ну, тихим. Учился хорошо, не лез в неприятности. А теперь он смотрит на меня так, будто я — надоедливое насекомое. И этот ребенок... Хару. Кто мог родить от него и просто исчезнуть?

– Это его жизнь, Сухо, – отрезал Джинву. – Жизнь, которую он построил без нашей помощи. И сегодня мы идем к нему как гости, а не как наставники. Помни об этом.

В этот момент раздался звонок в дверь. Хэ Ин вздрогнула.

– Это он? Но мы же договорились встретиться у него.

Джинву нахмурился. Аура за дверью была ему знакома, но это был не Юкио. Это была энергия, пропитанная раскаянием и чем-то липким, неприятным.

Сухо подошел к двери и резко открыл её. На пороге стояла Селена. Та самая девушка, которая четыре года назад разбила сердце Юкио, предпочтя ему более «перспективного» охотника из элитной гильдии. Она выглядела безупречно: дорогое платье, идеальный макияж, но в глазах читалась лихорадочная решимость.

– Селена? – Сухо удивленно приподнял бровь. – Что ты здесь делаешь?

– Я узнала, что он вернулся, – голос девушки дрожал. – Я видела новости из аэропорта... Сухо, я должна его увидеть. Я совершила ошибку тогда, я была молода и глупа. Но теперь, когда он стал... таким...

– Таким богатым и сильным? – раздался холодный, бархатистый голос со стороны садовой дорожки.

Все обернулись. Юкио стоял у калитки, держа Хару на одной руке. На нем была темно-синяя водолазка с высоким горлом, скрывающая шрам, и черное пальто, наброшенное на плечи. Его взгляд, ледяной и безразличный, прошил Селену насквозь.

– Юкио! – Селена бросилась к нему, но замерла в трех шагах, словно наткнулась на невидимую стену. Давление маны вокруг младшего Сона было таким плотным, что воздух казался наэлектризованным.

– Кто это? – спросил Юкио, обращаясь к отцу и брату, полностью игнорируя застывшую девушку. – И почему она стоит на пути к моему дому?

В гостиной повисла мертвая тишина. Хэ Ин вышла на крыльцо, растерянно глядя то на сына, то на его бывшую.

– Юкио, это же Селена, – тихо произнесла мать. – Ты... ты не узнаешь её?

Юкио перевел взгляд на Селену. В его ярко-синих глазах не было ни боли, ни гнева, ни даже тени воспоминаний. Только абсолютная, звенящая пустота.

– Селена? – он приподнял бровь, словно пытаясь вспомнить название второсортного ингредиента для десерта. – Ах, да. Кажется, припоминаю. Девушка из моего прошлого, которая любила статус больше, чем людей. Что ты здесь делаешь?

– Юкио, пожалуйста... – Селена всхлипнула, картинно прижимая руки к груди. – Я всё осознала. Я видела, каким ты стал. Мы можем начать сначала. Я помогу тебе с ребенком, я...

– Малыш, – Юкио обратился к Хару, который с интересом разглядывал плачущую женщину, – видишь, как выглядит отчаяние? Запомни это лицо. Оно никогда не должно входить в наш дом.

Затем он снова посмотрел на Селену, и на этот раз в его глазах вспыхнул алый огонек — знак Сумрака.

– Уходи. Твое присутствие портит мне аппетит, а я обещал семье ужин. Если ты еще раз появишься в радиусе километра от меня или моего сына, я забуду о том, что когда-то считал тебя человеком.

Селена побледнела так, что казалось, она упадет в обморок. Давление его ауры стало почти физическим, придавливая её к земле. Она развернулась и, не оглядываясь, бросилась прочь, едва не споткнувшись на высоких каблуках.

Юкио проводил её безразличным взглядом и, как ни в чем не бывало, повернулся к родителям.

– Простите за эту сцену. Я планировал принять вас у себя, но решил, что Хару будет комфортнее сначала зайти в дом, где живет его дед. У меня с собой корзина с десертами. Зайдем?

Джинву молча отступил, пропуская сына. Он видел, как Игрис в тени Юкио довольно шевельнулся. Верный рыцарь явно одобрял холодную решимость своего подопечного.

Когда они расположились в гостиной, Юкио вел себя как идеальный гость. Он профессионально сервировал стол, выставляя изысканные пирожные, аромат которых мгновенно заполнил комнату.

– Это «Опера» с добавлением черного кунжута, – пояснил Юкио, ставя тарелку перед матерью. – А это макаронс с лавандой и медом. Хару любит только крем, так что не удивляйтесь, если он начнет их разбирать.

– Ты действительно стал поваром, – Сухо взял одно пирожное, с подозрением его осматривая. – Юкио, я не понимаю. Ты — Охотник S-ранга. Ты Сумрак. Ты мог бы возглавить любую гильдию мира. Почему кухня?

Юкио сел напротив брата, поставив Хару на ковер рядом с собой. Малыш тут же начал играть с маленькой тенью-солдатиком, которую Юкио незаметно создал для него.

– Потому что разрушать — это просто, Сухо, – спокойно ответил Юкио. – Убивать монстров, закрывать врата... в этом нет созидания. А когда я пеку хлеб или создаю десерт, я чувствую, что живу. К тому же, в Японии у меня был хороший учитель. И... хороший друг.

– Друг? – переспросила Хэ Ин, втайне надеясь услышать о матери ребенка.

– Его зовут Ливон, – Юкио едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была первой искренней эмоцией за весь вечер. – Мой личный помощник и... пожалуй, единственный человек, которому я доверяю свою спину. Он сейчас в России, улаживает дела с поставками редких ингредиентов для моего будущего ресторана.

Джинву внимательно наблюдал за сыном. Он чувствовал, что имя этого Ливона значило для Юкио гораздо больше, чем тот готов был признать.

– Ливон тоже охотник? – спросил Джинву.

– А-ранг, – кивнул Юкио. – Но его талант в управлении и преданности неоценим. Он был со мной, когда Хару только появился. Он помогал мне скрывать личность Сумрака от ассоциации. Без него я бы, наверное, просто сжег ту страну дотла от скуки.

– Ты говоришь о разрушении так легко, – заметил Сухо, нахмурившись. – Ты хоть понимаешь, какую ответственность накладывает такая сила?

Юкио поднял взгляд на брата. В этом взгляде была мудрость человека, который видел бездну и заставил её моргнуть первой.

– Ответственность, Сухо, это когда ты должен накормить сына и уложить его спать, зная, что за дверью тебя ждут сотни теней, готовых убивать по твоему приказу. Я знаю цену силы лучше тебя. Потому что я не родился с ней, как ты. Я вырывал её у смерти каждый день в течение четырех лет.

В комнате снова стало тихо. Даже Хару перестал возиться с тенью и посмотрел на отца своими ярко-синими глазами.

– Юкио, – Хэ Ин коснулась руки сына. – Твой шрам на спине... это из-за этого?

Юкио замер. Иллюзия на мгновение дрогнула, и Джинву увидел край ужасающего следа на шее, уходящего под водолазку.

– Это цена за право быть свободным, мам, – мягко ответил Юкио, накрывая её руку своей. – Но всё в порядке. Теперь я здесь. И я не позволю прошлому мешать моему настоящему.

– И всё же, – Джинву подался вперед, – ты ведь не думаешь, что Ассоциация Охотников Кореи оставит тебя в покое? Когда они поймут, кто ты...

Юкио усмехнулся, и в этой усмешке просквозила та самая высокомерная мощь Сумрака.

– Пусть пробуют. Если председатель захочет поговорить, я угощу его кофе. Но если они попытаются использовать меня или Хару в своих политических играх... что ж, тогда Корея узнает, почему в Японии Сумрак считался стихийным бедствием.

Он встал, аккуратно подхватывая Хару на руки. Малыш потер глаза и уткнулся носом в плечо отца.

– Нам пора. Хару нужно соблюдать режим. Спасибо за вечер.

– Юкио, подожди! – Сухо тоже встал. – Мы... мы можем потренироваться вместе? Я хочу понять, насколько велика разница.

Юкио остановился у двери и обернулся через плечо. Его взгляд скользнул по золотому брату, в котором всё еще жила жажда соревнований.

– Сухо, – негромко произнес он. – Если мы начнем тренироваться всерьез, этот город перестанет существовать. Просто наслаждайся тем, что ты — герой. А я буду тем, кто печет тебе торты на праздники. Так всем будет спокойнее.

Когда дверь за ними закрылась, Хэ Ин бессильно опустилась на диван.

– Он так далеко от нас, Джинву. Он вернулся, но он всё еще там, в своей тени.

Джинву подошел к окну, наблюдая, как Юкио садится в черную машину. Рядом с ним на мгновение промелькнул силуэт высокого мужчины в темном костюме — клон, созданный из тени, который бережно принял ребенка.

– Он не в тени, Хэ Ин, – тихо сказал Джинву. – Он и есть тень. И свет, который он излучает, теперь принадлежит только ему одному.

А в это время в далекой заснеженной России мужчина по имени Ливон закрывал папку с документами. Его телефон завибрировал. На экране высветилось короткое сообщение от Юкио: «Мы в Корее. Семья в шоке. Селена приходила — выставил за дверь. Возвращайся скорее, Хару скучает по твоим сказкам».

Ливон едва заметно улыбнулся, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, отразилась глубокая, скрытая нежность.

– Скоро буду, мой господин, – прошептал он в пустоту кабинета. – Скоро я буду рядом, чтобы снова скрывать твой гнев от этого мира.

Юкио ехал по ночному Сеулу, глядя на огни большого города. Он знал, что его возвращение — это только начало. Он чувствовал, как пробуждаются старые силы, как мир охотников начинает гудеть, почуяв его присутствие. Но сейчас для него имело значение только мерное дыхание сына на заднем сиденье и предвкушение открытия своего маленького заведения, где пахнет ванилью и корицей, а не кровью и маной.

Он был Сон Юкио. Он был Сумраком. И теперь он сам решал, какую маску надеть завтра утром.