← Назад к обзору

Сын монарха

Цена триумфа и ледяной плен

Белые стены больничной палаты казались Юкио куда более холодными, чем лед на арене. Здесь не было азарта, не было гула трибун — только стерильный запах антисептиков и мерное «кап-кап» из капельницы, которая была установлена скорее для профилактики обезвоживания, чем по реальной необходимости.

Юкио сидел на высокой кушетке, свесив ноги. Его левое плечо было туго забинтовано и зафиксировано специальным бандажом. На лбу красовался аккуратный пластырь, скрывающий глубокое рассечение. Он выглядел как побитый, но не сломленный герой, вот только сейчас его героизм подвергался самому суровому испытанию — семейному совету.

– Ты хоть понимаешь, – Ча Ха Ин мерила палату шагами, и каждый её шаг отдавался в ушах Юкио набатом, – что могло произойти? Юкио, это всего лишь игра! Ты мог остаться инвалидом!

– Мам, я же забил... – попытался вставить слово Юкио, но под строгим взглядом матери его голос сошел на нет.

– Ты забил ценой своего здоровья! – Она остановилась прямо перед ним, скрестив руки на груди. – Ты видел то видео? Ты влетел в борт на такой скорости, что у обычного человека кости превратились бы в труху.

– Но я же не обычный... – буркнул он, покосившись на отца.

Сон Джин Ву стоял у окна, прислонившись спиной к подоконнику. Его лицо оставалось непроницаемым маской спокойствия, но в глубине глаз Юкио видел тень одобрения, которую отец старательно скрывал от жены. Рядом с отцом стоял Сухо, который делал вид, что крайне заинтересован видом из окна, хотя на самом деле он едва сдерживал смешок, наблюдая за тем, как младшего брата «отчитывают».

– И ты туда же! – Бабушка Юкио, Пак Кён Хе, подошла к внуку и ласково, но ощутимо погладила его по здоровому плечу. – Юки, милый, мы все так испугались. Твое лицо было всё в крови. Твоя мать права, нужно быть осторожнее.

– Тетя Джин А, ну хоть ты скажи им! – Юкио с надеждой посмотрел на Сон Джин А, которая стояла чуть поодаль.

Джин А, которая сама была врачом и прекрасно понимала все риски, лишь вздохнула. Она подошла ближе, поправляя очки.

– Как врач, Юки, я скажу, что тебе чертовски повезло. У тебя сильный вывих и частичный надрыв связок. А как твоя тетя... – Она вдруг улыбнулась и подмигнула ему. – Это было эффектно. Но мама права: ты заставил нас поседеть раньше времени.

Юкио перевел взгляд на отца и брата, ища поддержки.

– Пап? Сухо? Помогите, а? – взмолился он.

Сухо тут же сделал максимально серьезное лицо, словно он вообще не был тем человеком, который пять минут назад в коридоре шептал Юкио: «Чувак, это было легендарно!».

– Мама права, Юки, – ровным голосом произнес Сухо, поправляя воротник своей куртки. – Ты проявил излишнюю неосторожность. Спорт должен приносить радость, а не травмы.

Юкио округлил глаза, не веря такому предательству.

– Ты... ты же сам говорил, что я выглядел как берсерк!

– Я говорил, что ты выглядел бледным, – отрезал Сухо, глядя в потолок. – И вообще, я за искусство, а не за насилие на льду.

Джин Ву едва заметно качнул головой. Юкио понял: сегодня помощи не будет. Мужская часть семьи Сон решила уйти в глубокую оборону, оставив его один на один с женским гневом.

– Вот именно, – подхватила Ча Ха Ин. – И пока ты не научишься контролировать свои порывы, я буду настаивать на том, чтобы...

Дверь палаты открылась, прерывая тираду. Вошел пожилой врач в безупречно белом халате, изучая результаты снимков на планшете. В палате мгновенно воцарилась тишина.

– Итак, молодой человек, – врач поверх очков посмотрел на Юкио. – У вас удивительная регенерация. Я бы сказал, почти аномальная. Гематомы уже начинают бледнеть, а отек спадает быстрее, чем я ожидал.

Юкио гордо выпрямился, но тут же поморщился от боли в плече.

– Это значит, я могу завтра на тренировку? – с надеждой спросил он.

Врач усмехнулся, и этот смех не предвещал ничего хорошего.

– Завтра? Молодой человек, вы, кажется, не поняли серьезности ситуации. Ваши связки держатся на честном слове и вашей... хм... наследственности. Мой вердикт однозначен: две недели никакого льда. Никаких тренировок. Никаких физических нагрузок. Полный покой для плечевого сустава.

– Две недели?! – Юкио едва не вскочил с кушетки. – Но у нас финал через десять дней! Я не могу пропустить финал!

– Две недели, – повторил врач ледяным тоном, не терпящим возражений. – Если вы выйдете на лед раньше, вы рискуете получить хроническую травму, которая поставит крест на вашей карьере. Вы меня услышали?

Юкио поник. Две недели без коньков, без скорости, без ощущения холодного ветра на лице — для него это было сродни тюремному заключению.

– Мы проследим за этим, доктор, – твердо сказала Ча Ха Ин, и в её голосе Юкио услышал приговор.

– Вот и отлично, – врач кивнул семье Сон и вышел из палаты.

Как только дверь закрылась, Юкио откинулся на подушки, чувствуя себя абсолютно раздавленным. Две недели тишины. Две недели нотаций.

– Ну, не дуйся, – Джин А подошла к нему и потрепала по волосам. – Мы будем приходить к тебе, приносить вкусности. Сухо обещал нарисовать твой портрет, пока ты будешь «отдыхать».

– Да, – подтвердил Сухо, подходя ближе. – Назову его «Остывший пламень». Будешь позировать мне с этим грустным лицом.

– Иди ты, – беззлобно огрызнулся Юкио.

– Так, – Ча Ха Ин подошла к сыну и поцеловала его в макушку. – Мы с бабушкой поедем домой, приготовим тебе нормальной еды. Больничная еда никуда не годится. Джин Ву, ты останешься с ним?

Отец кивнул.

– Я побуду здесь немного. Идите.

Когда женщины и Сухо покинули палату, в комнате стало непривычно тихо. Юкио смотрел в окно на заходящее солнце, которое окрашивало небо в багровые тона.

– Пап, – позвал он тихо через несколько минут. – Ты тоже считаешь, что я поступил глупо?

Джин Ву подошел к кровати и сел на стул, который до этого занимала Ча Ха Ин. Он посмотрел на сына — не как на ребенка, а как на равного.

– С точки зрения логики и безопасности — да, это было глупо, – ответил он. – Твоя мать права, ты мог сильно пострадать.

Юкио вздохнул, но отец поднял руку, призывая дослушать.

– Но с точки зрения воина... Ты не мог поступить иначе. В тот момент, когда ты упал, в тебе проснулось нечто, что не позволяет сдаваться. Это наследие, Юкио. Оно тяжелое, и оно требует жертв.

Юкио взглянул на свое забинтованное плечо.

– Я чувствовал холод, пап. Но не тот, что на льду. Это было так, будто внутри меня открылась какая-то дверь, и оттуда потянуло настоящим морозом. Мне не было больно в тот момент. Я видел всё... как будто в замедленной съемке.

Джин Ву слегка сузил глаза. Он знал это чувство. Чувство абсолютного контроля, которое приходит, когда ты переступаешь грань своих возможностей.

– Твоя сила пробуждается, – тихо произнес Джин Ву. – И именно поэтому эти две недели тебе необходимы. Не для того, чтобы зажило плечо — хотя и для этого тоже. Тебе нужно время, чтобы осознать, что именно в тебе проснулось. Сила без контроля — это просто способ разрушить себя.

Юкио посмотрел на свои ладони. Ему показалось, что кожа на мгновение стала еще бледнее, а по венам пробежал легкий иней.

– Ты научишь меня? – спросил он, глядя отцу прямо в глаза. – Контролировать это?

Джин Ву усмехнулся. В этой улыбке не было тепла, только холодная уверенность сильнейшего.

– Как только врач разрешит тебе встать с кровати, мы начнем. Но предупреждаю: это будет сложнее, чем любая хоккейная тренировка.

– Я готов, – Юкио сжал кулак здоровой руки.

– Тогда отдыхай. Твоя мама скоро вернется с целым арсеналом супов и витаминов. Тебе понадобятся силы, чтобы выдержать её заботу.

Отец встал и направился к выходу, но у самой двери остановился.

– И Юкио?

– Да, пап?

– Тот гол... Он действительно был хорош.

Дверь тихо закрылась. Юкио остался один в сумерках палаты. Его плечо всё еще ныло, а впереди были две недели скуки и домашних арестов, но на его губах играла слабая улыбка. Он знал, что этот инцидент на льду был не концом его сезона, а началом чего-то гораздо более масштабного.

Он закрыл глаза, и ему привиделся бескрайний ледяной замок, где он стоял в центре огромного зала, а в его руках была не клюшка, а меч, выкованный из вечного льда.

Где-то в глубине его подсознания раздался тихий шепот, похожий на треск замерзающей воды.

«Система... инициализация...»

Юкио резко открыл глаза. Перед ним в полумраке палаты мерцало слабое синее свечение. Оно было похоже на интерфейс видеоигры, который он часто видел у Сухо.

[Добро пожаловать, Игрок.]

Юкио зажмурился и снова открыл глаза. Текст не исчез.

– Что за... – прошептал он, пытаясь дотянуться до парящих в воздухе букв.

[Текущее состояние: Травмирован (Штраф к характеристикам)] [Время до восстановления: 335 часов 59 минут]

– Две недели... – выдохнул Юкио, осознавая, что счетчик системы в точности совпадает с вердиктом врача. – Значит, это правда. Папа не шутил насчет наследия.

Он снова откинулся на подушки, глядя на мерцающие буквы. Боль в плече внезапно стала казаться чем-то незначительным. Впереди его ждали не просто скучные каникулы в больнице. Впереди его ждал путь, о котором обычные люди могли только мечтать.

– Ну что ж, – прошептал он, засыпая под мягкое сияние системы. – Посмотрим, на что способен этот «ледяной принц».

А за окном, на подоконнике больничного окна, начал медленно нарастать узор инея, складываясь в причудливые, острые, как клинки, цветы. Ночь в Сеуле была теплой, но в палате Сон Юкио начиналась настоящая зима.