← Назад к обзору

Сын монарха

Тени и заступники

Солнечный свет лениво полз по поверхности парты, замирая на кончиках пальцев Юкио. В классе стояла удушливая тишина, прерываемая лишь монотонным бубнежом учителя математики и скрипом мела по доске. Юки подпёр щеку рукой, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Фарфоровая кожа его лица казалась почти прозрачной в лучах полуденного солнца, а небесно-голубые глаза то и дело закрывались.

Несмотря на статус отличника, Юки ненавидел школу. Для него, чьё тело привыкло к взрывным ритмам хип-хопа и стремительным спаррингам, сидеть неподвижно сорок пять минут было настоящей пыткой. К тому же, после вчерашнего инцидента в кинотеатре и частичного разрушения печати, его чувства обострились. Он слышал, как бьётся сердце одноклассника на задней парте, как шуршит одежда учителя. Энергия внутри него зудела, требуя выхода, словно запертый в клетке зверь.

Где-то в глубине его тени, невидимые для обычных людей, вели безмолвный спор два великих рыцаря. Игрис, верный рыцарь Теневого Монарха, негласно считал своим долгом присматривать за младшим сыном своего господина. Его привлекала в Юкио та самая прямолинейность и скрытая мощь, которая когда-то заставила его склониться перед Джинву. Беру же, напротив, больше тяготел к Сухо, видя в старшем брате некую утончённость, достойную истинного наследника, хоть тот и был далёк от сражений.

Юкио чувствовал их присутствие. Это было как едва уловимый холодок за спиной.

— Сон Юкио, — раздался голос учителя, — если вам так скучно, может, вы решите это уравнение у доски?

Юки вздрогнул, мгновенно стряхивая сонливость. Он поднялся, его движения были лениво-грациозными, как у кота. Подойдя к доске, он быстро набросал решение, даже не задумываясь. Математика была для него лишь ещё одним видом ритма, набором закономерностей.

— Верно... — разочарованно протянул учитель. — Садитесь.

Наконец, прозвенел звонок. Юкио первым выскочил из класса, на ходу натягивая свой любимый черный свитшот. Впереди была тренировка в танцевальной студии, и он предвкушал, как даст волю мышцам.

Он шёл по школьному двору, лавируя между группами учеников. Его взгляд зацепился за знакомую фигуру в дальнем углу парка, за старыми трибунами стадиона. Сухо.

Его старший брат сидел на траве, окружённый тремя парнями из своего класса. Сухо всегда был тихим, погружённым в свой мир красок и холстов. Он был художником, чья душа была слишком хрупкой для этого жестокого мира. Сейчас его лицо было бледным, а в глазах застыл страх.

— Эй, Пикассо, — один из парней, рослый задира по имени Ким, выхватил из рук Сухо альбом для рисования. — Мы же сказали тебе, что сегодня ты рисуешь наши портреты. Почему здесь какие-то пейзажи?

— Я... я не закончил заказ для школьной газеты, — тихо ответил Сухо, пытаясь дотянуться до альбома.

— Нам плевать на газету, — Ким с мерзким хрустом вырвал страницу и скомкал её. — Ты будешь делать то, что мы скажем, или твои кисточки окажутся у тебя в...

Он не успел договорить.

Юкио не просто побежал — он сорвался с места, превратившись в черную молнию. Гнев вспыхнул в его груди, мгновенно резонируя с запечатанной силой. В его левом глазу на мгновение мелькнул холодный голубой огонек.

Первый удар пришёлся Киму точно в подколенный сгиб. Раздался глухой звук, и здоровяк рухнул на колени, взвыв от неожиданности. Юкио не остановился. Используя инерцию, он крутанулся на месте, нанося второму парню удар кулаком в челюсть. Тот отлетел в сторону, мгновенно «потухнув» и завалившись в кусты.

Третий хулиган попытался замахнуться, но Юкио перехватил его руку. Движение было коротким, профессиональным — захват, рывок, и парень оказался припечатан спиной к кирпичной стене школы с такой силой, что из него выбило дух.

— Ещё раз... — голос Юкио звучал непривычно низко, с какой-то потусторонней вибрацией, — ещё раз я увижу вас рядом с моим братом, и вы забудете, как ходить самостоятельно.

Парни, осознав, что перед ними не просто «младший брат-танцор», а нечто гораздо более опасное, бросились врассыпную, бросив на траве разорванные листы.

Юкио тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках. Голубое свечение в глазах медленно гасло, сменяясь привычной синевой. Он обернулся к брату.

Сухо сидел на земле, прижимая к груди испорченный альбом. Его одежда была испачкана в траве, а на щеке красовалась ссадина. Рядом валялись раздавленные тюбики с акрилом, растекающимся по бетону яркими, бессмысленными пятнами.

— Сухо... — Юки подошёл ближе и протянул руку. — Ты как? Сильно задели?

Старший брат поднял взгляд. В его глазах не было благодарности — только глубокая, бесконечная печаль и капля стыда. Он проигнорировал руку брата и начал медленно собирать остатки своих инструментов.

— Зачем ты это сделал, Юки? — прошептал Сухо. — Теперь они возненавидят меня ещё сильнее. Ты завтра уйдёшь на свои танцы, а мне завтра снова идти в этот класс.

— Сухо, зачем ты это терпишь? — Юкио всё же схватил его за плечо, заставляя встать. — Ты сын Сон Джинву! В твоих жилах течёт та же кровь, что и в моих. Ты мог бы стереть их в порошок, если бы просто...

— Если бы просто что? — Сухо резко выпрямился, и в его взгляде на мгновение мелькнула сталь, которую Юки привык видеть только у отца. — Пробудил силу, которую я ненавижу? Стал монстром, который решает проблемы кулаками? Я не ты, Юкио. Я не хочу сражаться. Я хочу созидать.

Юкио замер, поражённый горечью в голосе брата. Он привык считать, что сила — это решение всех проблем. Но глядя на растоптанные мечты брата, воплощённые в разорванных рисунках, он впервые почувствовал, что не всё в этом мире можно исправить ударом кулака.

— Прости, — тихо сказал Юки, опуская голову. — Я просто не могу смотреть, как тебя обижают.

Сухо вздохнул, его гнев угас так же быстро, как и вспыхнул. Он поправил очки и слабо улыбнулся, глядя на младшего брата.

— Я знаю. Ты всегда был моим защитником, Юки. С самого детства. Но иногда... иногда позволь мне самому справляться со своими тенями.

В этот момент тень под ногами Юкио странно удлинилась. Игрис, невидимый для Сухо, склонил голову в знак уважения к стойкости духа старшего наследника, хотя его рука всё ещё сжимала призрачную рукоять меча. Где-то неподалёку, в тени школьного коридора, Беру издал едва слышный стрекочущий звук, выражая своё одобрение Сухо.

— Пойдём домой, — Юкио поднял уцелевшую сумку брата. — Я помогу тебе склеить альбом. У меня есть отличный скотч в студии.

— И ты опоздаешь на тренировку? — прищурился Сухо.

— Подумаешь, — Юкио усмехнулся, и его небесно-голубые глаза снова засияли привычным озорством. — Майкл Джексон подождёт. Семья важнее.

Они шли по улице, два брата, такие разные, но связанные невидимыми нитями судьбы. Один — воин, скрывающий свою мощь под маской беззаботного подростка, другой — творец, чья истинная сила была заперта глубоко внутри, ожидая своего часа.

А за их спинами, в тени деревьев, безмолвно скользили верные солдаты их отца, готовые в любой момент превратить мир в пепел ради безопасности своих молодых господ. Но сегодня в этом не было нужды. Сегодня была просто прогулка домой, наполненная запахом осени и тихим разговором о красках и танцах.

— Знаешь, — нарушил тишину Юкио, когда они уже подходили к дому, — отец сказал, что начнёт тренировать меня. Моя печать... она слабеет.

Сухо остановился у калитки и внимательно посмотрел на брата.

— Будь осторожен, Юки. Твоя сила... она не такая, как у папы. В ней есть что-то... холодное. Как будто ты не просто командуешь тенями, а судишь их.

— Судья, — Юкио вспомнил слова отца в машине. — Звучит пафосно, да?

— Звучит ответственно, — поправил его Сухо. — Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Что бы ни случилось, когда ты полностью пробудишься... не забывай, как танцевать.

Юкио рассмеялся и легонько толкнул брата в плечо.

— Обещаю, Пикассо. А ты обещай, что нарисуешь меня, когда я стану самым крутым охотником в мире.

— Договорились, — улыбнулся Сухо.

Они вошли в дом, где их уже ждал запах домашнего ужина и тёплый взгляд матери. В этот вечер в семье Сон царил мир, но каждый из них знал: время спокойствия подходит к концу. Тени удлинялись, и новая глава их жизни уже начала писаться на страницах судьбы, где кровь, магия и искусство переплелись в один неразрывный узел.