← Назад к обзору

Сын монарха

Ритм разрушения и шепот пустоты

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь багровую полосу, похожую на свежий шрам на теле неба. Остров затих, но это была не та благостная тишина, которой они наслаждались час назад. Это была тишина после бури — тяжелая, пропитанная запахом озона и жженого камня.

Джинву жестом указал сыну следовать за ним. Они отошли к старым постройкам на северной оконечности острова, где когда-то располагался небольшой завод по опреснению воды, ныне заброшенный и превращенный в склад. Хэ Ин и Сухо остались у виллы. Мать всё еще порывалась пойти за ними, сжимая в руках аптечку, но один короткий, полный твердости взгляд мужа заставил её остаться на месте. Она понимала: сейчас между отцом и сыном должен был состояться разговор, в который не мог вмешаться никто.

Юкио шел позади отца, его шаги были тяжелыми. Массивные кроссовки хрустели по гравию, а ремешки на брюках-карго задевали сухую траву. Его плечо, недавно пробитое копьем, больше не болело — регенерация Теневого Монарха, передавшаяся ему по наследству, сделала своё дело, — но внутри него всё еще бушевал пожар.

Они вошли в здание завода. Высокие потолки, покрытые ржавчиной балки и остатки тяжелого оборудования создавали мрачную, индустриальную атмосферу. Джинву остановился посреди просторного цеха, залитого холодным лунным светом, пробивающимся сквозь разбитые окна.

– Юкио, – не оборачиваясь, произнес Джинву. Его голос вибрировал от скрытой мощи. – Сегодня ты нарушил наше соглашение. Ты не просто защищался. Ты выпустил силу, которую мы договорились сдерживать до полного завершения тренировок.

Юкио замер. Он чувствовал, как под кожей снова начинает зудеть лазурное пламя. Он начал мерить шагами пространство цеха, его движения стали резкими, дергаными, лишенными привычной танцевальной плавности.

– А что мне оставалось делать, пап?! – Юкио вскинул руки, и голубые искры сорвались с его пальцев, ударяясь о бетонный пол. – Смотреть, как они пробивают твою защиту? Ждать, пока они доберутся до мамы или Сухо? Ты видел их! Они не просто монстры из системы. Они пришли за мной!

– Я видел, – спокойно ответил Джинву, наконец поворачиваясь к сыну. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. – И я бы стер их в порошок за секунду. Но ты запер нас. Ты решил, что твоя воля — единственный закон в этот момент. Ты примерил на себя мантию Судьи по-настоящему.

Юкио резко остановился. Его глаза, небесно-голубые и фарфоровая кожа в свете луны делали его похожим на призрака. Он зарычал, и этот звук был полон боли и разочарования.

– «Судья» то, «Судья» это! – Юкио перешел на крик, его голос эхом запрыгал по металлическим конструкциям завода. – Достали! Все достали! Я не просил об этой силе! Я не просил убивать Точку! Я не просил, чтобы меня боялись друзья в клубе!

Он сорвался с места и с разворота нанес сокрушительный удар кулаком по массивной каменной колонне, подпиравшей свод цеха. В момент удара пространство вокруг его руки сжалось. Голубая вспышка озарила помещение, и гравитационный импульс невероятной силы буквально аннигилировал часть стены. Камень превратился в пыль, а по остальной конструкции побежали глубокие трещины.

– Я просто хочу танцевать! – выдохнул Юкио, прижимаясь лбом к холодному бетону. – Я хочу рисовать граффити, спорить с Сухо о фильмах и гулять с друзьями. Но вместо этого я должен думать о том, как бы не испарить планету, если у меня испортится настроение!

Джинву молча подошел к сыну. Он не стал его ругать за разрушенную стену. Вместо этого он положил руку на плечо Юкио. В этот раз это была рука не Монарха, а отца.

– Посмотри на меня, Юки, – мягко сказал он.

Юкио неохотно поднял голову. В его глазах стояли слезы, которые он отчаянно пытался скрыть.

– Ты думаешь, я хотел быть Теневым Монархом? – спросил Джинву. – Когда я был самым слабым охотником ранга E, я мечтал только о том, чтобы оплатить счета мамы и защитить Джин-А. Я умирал в том двойном подземелье, захлебываясь собственной кровью. Система выбрала меня не потому, что я был особенным, а потому, что я был готов идти до конца ради тех, кого люблю.

– Но у тебя была тьма, пап, – прошептал Юкио. – Твоя сила... она логична. Ты — король мертвых. А я? Кто я? Моя сила — это закон. Это право решать, кому жить, а кому исчезнуть. Это слишком холодно. Слишком... одиноко.

– Именно поэтому ты — мой сын, – Джинву улыбнулся, и эта улыбка была полна печали. – У тебя есть то, чего не было у меня в начале. У тебя есть сердце танцора. Твоя сила Судьи — это не приговор миру. Это ритм, который ты должен настроить. Ты боишься, что сила изменит тебя, но посмотри на Сухо. Он видит в тебе не монстра, а героя. Он рисует тебя не потому, что боится, а потому, что восхищается твоим светом.

Юкио прикрыл глаза, вспоминая рисунок брата: он, гора костей и мороженое.

– Пап, а если я не справлюсь? – тихо спросил он. – Сегодня, когда я надел эту маску... я на мгновение перестал чувствовать жалость. Я видел только цели. Я видел их души как мусор, который нужно убрать.

– Это влияние силы, – кивнул Джинву. – Она пробуждается быстрее, чем твой разум успевает к ней адаптироваться. Именно поэтому мы здесь. Я научу тебя не просто сражаться, а оставаться человеком, когда внутри тебя кричит бог.

В этот момент в дверях завода показалась фигура. Это был Сухо. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, держа в руках поднос с едой, накрытый полотенцем.

– Эй... – нерешительно позвал он. – Мама сказала, что если вы не придете через пять минут, она сама придет сюда с половником. А вы знаете, её гнев страшнее любых разломов.

Юкио шмыгнул носом и быстро вытер глаза рукавом свитшота.

– Идем, Пикассо, – Юкио попытался вернуть своему голосу привычную дерзость. – Не хватало еще, чтобы мама разрушила завод окончательно. Я тут и так стену подпортил.

Сухо подошел ближе и присвистнул, глядя на дыру в стене.

– Ого. Это ты кулаком? Юки, чувак, если ты так будешь бить в танцевальных баттлах, судьи будут ставить тебе десятки просто из страха за свою жизнь.

– Заткнись, – беззлобно буркнул Юкио, толкая брата плечом.

Они пошли обратно к вилле. Джинву шел чуть позади, наблюдая за своими сыновьями. Он видел, как Юкио снова начал пританцовывать на ходу, пытаясь поймать какой-то воображаемый бит, а Сухо увлеченно рассказывал ему о новом цвете, который он нашел для портрета «Судьи».

Ужин прошел в странном, но уютном напряжении. Хэ Ин наложила Юкио двойную порцию, постоянно поправляя на нем одежду и проверяя, не осталось ли следов от раны.

– Ты должен больше есть, – ворчала она. – Твоя регенерация сжигает столько калорий, что ты скоро превратишься в прозрачного призрака. И посмотри на свои уши — эти серьги скоро оттянут тебе мочки до плеч!

– Мам, это стиль! – смеялся Юкио, уплетая мясо. – Майкл Джексон носил и не жаловался.

– Майкл Джексон не сражался с межпространственными убийцами, – парировала Хэ Ин, но в её глазах светилась нежность.

После ужина, когда Сухо и Хэ Ин ушли в дом, Юкио остался на веранде. Он смотрел на татуировку на своем плече, которая теперь едва заметно светилась в темноте.

– Пап, – позвал он Джинву, который курил трубку, глядя на море.

– М?

– То, что видел Сухо... про пепел и белые глаза. Ты ведь знаешь, что это может произойти, верно?

Джинву выпустил облако ароматного дыма.

– Будущее — это не застывшая картина, Юки. Это набросок. Сухо видит один из вариантов. Моя задача как отца — убедиться, что ты выберешь другой путь. Но помни: даже если мир превратится в пепел, я буду рядом. И Игрис тоже. Он, кстати, передал, что твоя сегодняшняя атака была «эффектной, но излишне шумной».

Юкио усмехнулся.

– Передай ему, что в следующий раз я буду использовать глушитель. Из костей.

Он поднялся и потянулся, чувствуя, как усталость наконец берет свое.

– Спокойной ночи, пап.

– Спокойной ночи, Судья, – тихо ответил Джинву.

Юкио зашел в свою комнату и упал на кровать, даже не раздеваясь. Он закрыл глаза и в тишине своего разума начал выстраивать новый ритм. Это был не крамп и не брейк-данс. Это был ритм его собственной жизни — сложный, опасный, но теперь осознанный.

Где-то глубоко внутри него костяные драконы сложили крылья и заснули, убаюканные биением его человеческого сердца. Юкио заснул с улыбкой на губах. Он знал, что завтра будет новый день, новые тренировки и новые попытки Сухо нарисовать его так, чтобы он не выглядел страшно.

А в тенях острова верный Игрис стоял на страже, его меч покоился в ножнах, а красный плюмаж на шлеме едва колыхался на морском бризу. Монарх Теней и его наследник были под защитой. И пока звучала музыка в сердце младшего Сона, свет лазурных глаз оставался надеждой, а не приговором.

Прошло несколько часов. Луна поднялась в зенит, освещая разрушенный завод. Дыра в стене, пробитая Юкио, казалась окном в другой мир — мир, где сила и чувства переплелись в неразрывный узел. И в этой пустоте, среди пыли и ржавчины, на мгновение вспыхнула и погасла маленькая голубая искра.

Судья отдыхал. Но его танец только начинался.