← Назад к обзору

Сын монарха

Гроза над Сеулом

Воздух в гостиной дома Сон задрожал, и из сгустившейся тьмы, словно из самого сердца бездны, вышли двое. Сон Джин Ву, как всегда невозмутимый, и Юки, который старался сохранять вид «я просто вышел за хлебом и случайно оказался в другой стране», хотя его скейтборд под мышкой и специфический запах исландского ветра выдавали его с головой.

Тишина, встретившая их, была не просто отсутствием звука. Это была тишина перед взрывом сверхновой. Чха Хэ Ин стояла у окна, скрестив руки на груди. Её спина была прямой, как натянутая струна, а аура охотника S-ранга, обычно скрытая и мягкая, сейчас вибрировала так, что ваза на комоде мелко дрожала.

– Вернулись, – произнесла она, не оборачиваясь. Голос был тихим, но в нём слышался скрежет ледников.

Юки сглотнул. Он привык к монстрам, привык к тренировкам с Игрисом, даже привык к тому, что его отец — буквально бог смерти, но гнев матери был единственной силой во вселенной, перед которой он пасовал.

– Мам, я... – начал было Юки, делая шаг вперёд.

– Молчать, – Хэ Ин резко развернулась. Её глаза, обычно полные тепла, сейчас метали молнии. – Сон Юки. Шестнадцать лет. Ты хоть представляешь, сколько седых волос у меня прибавилось за эти пять часов?

– Хэ Ин, дорогая, он в порядке, – попытался вставить Джин Ву, но жена удостоила его таким взглядом, что Повелитель Теней благоразумно решил, что сегодня Игрис в Тени будет не единственным, кто предпочтёт хранить молчание.

– В порядке? – Она подошла к сыну вплотную. – Он «в порядке» в Исландии! Без документов, без предупреждения, с компанией таких же безрассудных мальчишек! А если бы на вас напали? Если бы портал открылся рядом? Ты думаешь, твоего хип-хопа и умения кататься на доске хватило бы, чтобы защитить друзей?

Юки выпрямился, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули упрямством, тем самым «сонским» огоньком, который так пугал и восхищал окружающих.

– Я владею боевыми искусствами, мама! И я чувствую ману не хуже Сухо. Я бы справился.

– Справился бы он! – Хэ Ин всплеснула руками, и её голос сорвался на крик. – Ты — ребёнок! Бунтарь, который возомнил, что весь мир — это его личная игровая площадка. Ты украл самолёт, Юки! Ну, почти украл! Ты обманул пилотов, воспользовавшись именем отца!

– Я просто попросил... – буркнул парень, отводя взгляд.

– Ты воспользовался властью, которую не заработал, чтобы удовлетворить минутную прихоть! – Хэ Ин схватила его за плечи, и её гнев внезапно сменился дрожью в руках. – Я звонила тебе сорок раз. Сорок, Юки! Я представляла тебя в морге, в плену, в разломе... Ты хоть понимаешь, что для матери не важно, насколько ты силён? Ты мой сын. И ты пропал.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Юки посмотрел на руки матери — сильные руки великого охотника, которые сейчас заметно дрожали. Весь его боевой задор, всё желание доказать свою независимость мгновенно испарились. Ему стало по-настоящему стыдно. Фарфоровая кожа парня слегка покраснела.

– Прости, – прошептал он, опуская голову так, что чёрные пряди закрыли глаза. – Я не хотел, чтобы ты так сильно волновалась. Мы просто... заигрались.

– Заигрались, – горько повторила она. – А теперь посмотри на себя. Проколотые уши? Татуировка? Юки, ты выглядишь как... как...

– Как рок-звезда? – с надеждой вставил Юки, пытаясь разрядить обстановку своей фирменной обаятельной улыбкой.

– Как наказанный на три месяца подросток! – отрезала Хэ Ин. – Никакого скейта. Никаких танцев после школы. Никаких прогулок. Телефон — только для звонков мне и отцу. И если я узнаю, что ты хотя бы на метр отошёл от маршрута «школа-дом», я лично попрошу Бертуса запереть тебя в муравейнике на неделю.

Из тени раздалось тихое, восторженное пощёлкивание — Беру, очевидно, идея с муравейником пришлась по душе. Юки вздрогнул.

– Мам, ну три месяца — это слишком! У меня через две недели баттл по хип-хопу!

– Значит, твои противники победят без боя, – Хэ Ин была неумолима. – А сейчас — марш в свою комнату. Я не хочу тебя видеть, пока не решу, как именно мы будем выводить эту татуировку.

– Она настоящая, мам, её не так просто вывести... – начал было Юки, но встретившись с её взглядом, быстро понял: спорить сейчас — значит подписать себе смертный приговор.

Он подхватил скейтборд и, бросив страдальческий взгляд на отца, направился к лестнице. Джин Ву лишь слегка повёл бровью, давая понять: «Я сделал всё, что мог, теперь ты сам по себе».

Когда шаги Юки затихли наверху, Джин Ву подошёл к жене и мягко обнял её за плечи. Хэ Ин на мгновение прислонилась к нему, закрыв глаза. Весь её боевой запал исчез, осталась только безмерная усталость.

– Он так похож на тебя, Джин Ву, – тихо сказала она. – Такой же безрассудный. Такой же уверенный в своей непобедимости. Это меня и пугает больше всего.

– Он сильнее, чем кажется, – Джин Ву поцеловал её в макушку. – Но ты права, ему нужно научиться ответственности. Игрис присмотрит за ним. На этот раз по-настоящему.

***

Юки рухнул на свою кровать, не снимая ботинок. Его комната была отражением его души: на стенах плакаты хип-хоп исполнителей перемежались с фотографиями семьи; в углу стояла аудиосистема, а на полках лежали награды за турниры по боевым искусствам.

– Ну что, Игрис, доволен? – спросил он в пустоту.

Тень в углу удлинилась, и из неё медленно поднялся рыцарь в багряных доспехах. Его присутствие всегда приносило ощущение холода и спокойствия.

– Молодой господин, – голос Игриса прозвучал в сознании Юки. – Гнев вашей матери оправдан. Вы нарушили границы не только географические, но и моральные. Честь воина заключается не в том, чтобы убежать на край света, а в том, чтобы нести ответственность за тех, кто его ждёт.

– Ой, только не начинай свои лекции о чести, – Юки перевернулся на спину и уставился в потолок. – Я просто хотел свободы. Сухо — идеальный сын. Он читает свои книги, ходит в музеи, он тихий и правильный. А я... я как будто задыхаюсь в этом доме, где каждый угол напоминает о том, какие великие у меня родители.

Игрис подошёл ближе. Его доспехи не издавали ни звука.

– Ваш брат выбрал путь созерцания. Вы выбрали путь огня. Но огонь без контроля превращается в пожар, который уничтожает всё вокруг. Ваш отец тоже был бунтарём против самой судьбы, но он делал это ради других.

Юки вздохнул и коснулся пальцами серебряной серьги в ухе.

– Знаю я. Просто... иногда мне кажется, что меня видят только тогда, когда я что-то творю.

– Вас видят всегда, Юки, – мягко ответил рыцарь. – И именно поэтому за дверью стоит ваш брат с подносом еды, потому что знает, что мать в гневе забыла вас покормить.

Юки прислушался. Действительно, через секунду в дверь тихо постучали.

– Заходи, Сухо, – крикнул Юки.

Дверь открылась, и в комнату вошёл старший брат. Сон Сухо выглядел как обычно — опрятный, спокойный, с мягким взглядом. В руках он держал поднос с сэндвичами и стаканом сока.

– С возвращением, путешественник, – Сухо поставил еду на тумбочку. – Мама всё ещё мечет гром и молнии на кухне, так что я бы на твоём месте не высовывался до завтрашнего вечера.

– Спасибо, брат, – Юки сел и жадно схватил сэндвич. Только сейчас он понял, как проголодался. – Она реально в ярости, да?

– Ты даже не представляешь. Когда отец сказал, что ты в Исландии, она чуть не активировала свой навык «Танца мечей» прямо в гостиной. Игрис вовремя спрятался в тень, иначе бы и ему досталось.

Оба брата негромко рассмеялись. Несмотря на разницу в характерах, между ними была крепкая связь. Сухо всегда был «якорем» для импульсивного Юки.

– Рассказывай, – Сухо присел на край кровати. – Как там? В Исландии?

Юки оживился. Его глаза засияли, и он начал увлечённо жестикулировать, забыв о наказании.

– Чувак, это было нереально! Воздух там... он как будто электрический. Мы стояли на берегу, и океан шумел так, будто там под водой спит какой-то древний дракон. И это небо... розовое, огромное. В Сеуле небо всегда кажется тесным из-за небоскрёбов, а там оно бесконечное.

Сухо слушал, и на его губах играла лёгкая улыбка. Он понимал жажду брата к жизни, к ярким краскам. Сам Сухо находил это в искусстве, в тонких мазках кисти, а Юки нужно было чувствовать это кожей, мышцами, всем своим существом.

– Ты ведь понимаешь, что теперь тебе придётся отрабатывать это «бесконечное небо» на тренировках? – спросил Сухо.

Юки помрачнел.

– Да, отец сказал, что я буду тренироваться с Игрисом в два раза больше. И мама... три месяца под домашним арестом. Это смерть, Сухо. Медленная и мучительная смерть от скуки.

– Я могу приносить тебе книги, – предложил брат с иронией.

– Избавь меня от этой пытки! – Юки картинно упал на подушки. – Уж лучше спарринг с Игрисом. Он хотя бы молчит, когда бьёт.

– Он не будет просто бить тебя, – Сухо посерьёзнее посмотрел на младшего. – Отец хочет, чтобы ты научился контролировать свою энергию. Ты ведь чувствуешь это, верно? Твоя сила растёт. И если ты не научишься управлять ею, она начнёт управлять тобой. Твои «выходки» — это способ выплеснуть то, что копится внутри.

Юки замолчал. Он знал, что брат прав. В последние месяцы он чувствовал странный зуд в теле, прилив сил, который требовал выхода. Танцы и драки помогали, но ненадолго.

– Думаешь, я смогу стать таким, как отец? – тихо спросил Юки.

– Ты никогда не станешь таким, как он, – ответил Сухо, вставая. – Ты — Сон Юки. И у тебя будет свой путь. Но сначала... доешь сэндвичи и завтра попроси у мамы прощения. И на этот раз — искренне.

Когда Сухо вышел, Юки ещё долго сидел в темноте, глядя на свои руки. Он чувствовал, как в тенях комнаты шевелится верный Игрис, готовый в любой момент начать их бесконечный урок.

– Эй, Игрис, – позвал Юки.

– Да, молодой господин?

– А в Исландии действительно круто. Жаль, что ты не мог выйти и посмотреть.

– Я видел всё вашими глазами, Юки, – прошелестел голос в голове. – И должен признать... небо действительно было достойным внимания. А теперь — спать. Завтра на рассвете мы начнём тренировку. И поверьте, я буду менее милосерден, чем ваша мать.

Юки усмехнулся, закрывая глаза. Его жизнь была хаосом, его семья — легендой, а его будущее — туманом. Но одно он знал точно: скучно ему не будет никогда. И где-то в глубине души он уже планировал, как через три месяца, когда закончится арест, он всё-таки покажет отцу то самое северное сияние. Но на этот раз — по-настоящему, вместе.