← Назад к обзору

Сын монарха

Эхо в пустых залах

Прошло три месяца с той ночи, когда стены дома Сон дрожали от крика Бездны. Сеульская осень уже вовсю раскрашивала парки в багрянец и золото, а утренний воздух стал колючим и бодрящим. Для Сон Юки эти три месяца превратились в бесконечный цикл изнурительных тренировок, медицинских осмотров и тягучего, как смола, восстановления.

Сегодня он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему живым.

Юки стоял на плоской крыше гаража, прикрыв глаза и подставив лицо холодному ветру. Его атлетическое тело стало еще более сухим и поджарым; тренировки с Игрисом в «особом режиме» не прошли даром. На нем были широкие черные джоггеры и безразмерная толстовка с логотипом какой-то андеграундной хип-хоп группы. Под тканью, прямо на груди, татуировка-крыло теперь соседствовала с едва заметными серыми шрамами — памятью о печати, которую они с отцом выжгли совместными усилиями.

– Юки! – Голос матери донесся снизу, из открытого окна кухни. – Завтрак на столе! И не забудь выпить укрепляющий отвар, который прислал мастер Пэк!

– Иду, мам! – отозвался он, но не двинулся с места.

Юки огляделся по сторонам, убеждаясь, что ни тени отца, ни бдительный взор матери не направлены на него в эту секунду. Он засунул руку в глубокий карман толстовки и извлек помятую пачку сигарет. Это был его маленький, тщательно охраняемый секрет. После того как Бездна едва не сожрала его изнутри, родители установили за ним тотальный контроль. Джин Ву даже приставил к нему Беру на пару недель, пока Юки не начал впадать в ярость от постоянного «Молодой господин, не желаете ли вы прилечь?».

Чирк зажигалки. Первый вдох горького дыма принес странное успокоение. Юки знал, что это глупо. Знал, что его тело теперь — храм маны, который нужно держать в чистоте. Но этот крошечный акт неповиновения был единственным, что связывало его с тем шестнадцатилетним бунтарем, которым он был до Исландии и до Бездны.

– Опять за старое? – Голос брата заставил Юки вздрогнуть.

Он не услышал, как Сухо подошел. Старший брат всегда умел перемещаться так, будто его ноги не касались земли — мастерство, отточенное годами тихой жизни.

– Черт, Сухо! Ты меня до инфаркта доведешь, – Юки поспешно спрятал сигарету за спину, но, увидев спокойное лицо брата, расслабился и снова затянулся. – Ты же не сдашь меня?

Сухо оперся локтями о парапет крыши, глядя на просыпающийся город. Его глаза, такие же внимательные, как у отца, но лишенные его пугающей глубины, задержались на дымящейся сигарете.

– Не сдам. Но если отец почувствует запах, Игрис устроит тебе спарринг на выживание. Ты же знаешь, у теней обоняние острее, чем у ищеек.

– Игрис — кремень, он не заложит, – Юки сплюнул в сторону. – Мы с ним теперь вроде как понимаем друг друга без слов. Он видит, что мне нужно выпустить пар.

– Три месяца, Юки, – Сухо повернулся к нему. – Три месяца ты вел себя как примерный сын. Мама уже начала верить, что ты остепенился.

– Остепенился? – Юки горько усмехнулся и выпустил облако дыма. – Я чуть не превратился в портал для чертовой пустоты. Я видел вещи, от которых у нормальных людей мозги плавятся. После такого «остепениться» — значит просто не сойти с ума. Мне нужно чувствовать, что я всё еще контролирую хоть что-то в своей жизни. Даже если это просто привычка, которая бесит отца.

Сухо молчал. Он понимал брата лучше, чем кто-либо другой. Пока Сухо изучал искусство и гармонию, Юки всегда искал край бездны, чтобы станцевать на нем брейк-данс.

– Ладно, туши, – Сухо кивнул в сторону лестницы. – Мама идет наверх. Если она застукает нас обоих здесь, мне тоже влетит за «плохое влияние на младшего брата».

Юки быстро затушил сигарету о подошву кеда и спрятал окурок в жестяную банку из-под газировки, спрятанную за водосточной трубой. Он использовал крошечную искру своей новой маны, чтобы мгновенно развеять запах дыма вокруг себя. Это было полезное применение силы, о котором Джин Ву явно не задумывался.

Когда Чха Хэ Ин поднялась на крышу, она увидела двух братьев, мирно обсуждающих что-то на фоне рассвета.

– Вот вы где, – она улыбнулась, и эта улыбка была самой большой наградой для Юки за все месяцы его болезни. – Юки, ты выглядишь намного лучше. Румянец вернулся.

Она подошла и нежно потрепала его по черным волосам. Юки не отстранился. После того холода, который он пережил, тепло её рук казалось ему самым дорогим сокровищем.

– Я в порядке, мам. Правда. Я чувствую, что готов вернуться к тренировкам в полную силу.

– Не спеши, – Хэ Ин нахмурилась. – Твой отец сказал, что твои каналы маны еще восстанавливаются. Мы не хотим повторения того... инцидента.

– Инцидент исчерпан, – Юки подмигнул ей, и в его глазах на мгновение вспыхнуло прежнее озорство. – Сегодня я планирую заглянуть в скейт-парк. Парни уже завалили меня сообщениями.

– Только под присмотром Игриса, – отрезала мать. – И никаких прыжков выше человеческого роста. Пообещай мне.

– Обещаю, – соврал Юки, скрестив пальцы за спиной.

Спустя час, когда дом опустел — Джин Ву ушел по делам Ассоциации, а Хэ Ин отправилась на тренировку в свой зал — Юки наконец-то остался один. Ну, почти один.

– Выходи, старый ворчун, – бросил он в пустоту комнаты.

Тень в углу мгновенно обрела форму. Игрис стоял неподвижно, его доспехи тускло мерцали в солнечном свете.

– Молодой господин, – прошелестел голос рыцаря. – Ваше обещание госпоже Хэ Ин было... не совсем искренним.

– Ой, да ладно тебе! – Юки схватил свой скейтборд, который за эти месяцы стал казаться ему тяжелее. – Ты же сам видел, как я вчера на тренировке выжал из себя «Поглощение» и не упал в обморок. Я в норме. Мне нужно движение. Мне нужен ритм.

– Ритм вашего сердца всё еще нестабилен, когда вы используете силу Бездны, – Игрис сложил руки на груди. – Но я признаю: застой вредит воину больше, чем риск. Я буду следовать за вами.

– Только не маячь перед глазами у моих друзей, ладно? – Юки натянул кепку козырьком назад. – Они и так думают, что я лежал в какой-то секретной клинике для айдолов. Если они увидят двухметрового рыцаря в доспехах, у них случится коллективный инфаркт.

Каннамский скейт-парк встретил его привычным шумом: стук колес об бетон, скрежет подвесок о перила и громкий бит из чьей-то колонки. Юки вдохнул этот запах — смесь пыли, пота и свободы. Это было то, чего ему не хватало в стерильной чистоте его комнаты.

– Эй! Гляньте, кто воскрес! – Крик Мин Хо заставил всех обернуться.

Парни тут же окружили Юки. Они хлопали его по плечам, задавали тысячи вопросов и наперебой рассказывали о том, что он пропустил.

– Чувак, ты выглядишь... иначе, – Мин Хо прищурился, разглядывая Юки. – Стал выше? И глаза... они как будто светятся. Ты что, вставил себе неоновые линзы?

– Просто диета и много сна, – отмахнулся Юки, чувствуя, как внутри него начинает ворочаться та самая холодная искра. – Ну что, покажете, чему научились, пока я прохлаждался?

Он встал на доску и сделал пробный толчок. Скейт отозвался привычной вибрацией. Юки поехал по кругу, постепенно набирая скорость. Сначала он двигался осторожно, вспоминая баланс, но с каждым метром уверенность возвращалась.

Он заехал на рампу, почувствовал момент невесомости в верхней точке и чисто приземлился. Кровь зашумела в ушах. Ритм музыки из колонки совпал с биением его сердца.

«Вот оно...» – подумал он. – «Я всё еще я».

Но Бездна внутри него не дремала. Как только Юки попытался выполнить сложный трюк с вращением, он почувствовал, как мана непроизвольно рванула к его ногам. Скейтборд под ним словно стал частью его тела. Юки взлетел над рампой гораздо выше, чем позволяли законы физики.

Время замедлилось. Он видел изумленные лица друзей внизу. Он видел Игриса, который в образе едва заметной тени замер у края площадки, готовый вмешаться.

Юки сделал сальто, добавив к нему резкое вращение доски. Воздух вокруг него на мгновение потемнел, искажаясь от избытка силы. Он приземлился с таким грохотом, что по бетону пошли микротрещины.

– Обалдеть! – Мин Хо подскочил к нему. – Юки, это было... это было не по-человечески! Ты как это сделал? Ты что, пробудился?

Юки тяжело дышал. Его руки дрожали, а в глазах на мгновение вспыхнула фиолетовая искра.

– Просто... тренировки, – выдавил он, пытаясь унять клокочущую внутри силу. – Слишком много адреналина.

Он отошел в сторону, подальше от парней, и сел на скамейку. Сердце колотилось как сумасшедшее. Он понял, что мама была права — он еще не полностью контролировал себя. Его мана теперь была как дикий зверь, который срывался с цепи при малейшем эмоциональном всплеске.

– Вам следует быть осторожнее, – голос Игриса прозвучал прямо в его сознании. – Вы привлекли внимание. Не только ваших друзей.

Юки огляделся. На другом конце парка стояли двое мужчин в строгих костюмах. Охотники из отдела мониторинга. Они смотрели на него слишком внимательно.

– Черт, – выругался Юки. – Отец меня убьет, если Ассоциация начнет копать под его «непробужденного» сына.

Он встал, подхватил доску и махнул парням.

– Ладно, народ, на сегодня хватит. Мать ждет к обеду, сами понимаете — режим.

– Эй, Юки! – крикнул Мин Хо вслед. – Завтра будет баттл в старом депо. Придешь? Мы без тебя не вывезем.

Юки замер на секунду. Старое депо. Место, где не было камер, не было охотников и не было правил.

– Я подумаю, – бросил он, не оборачиваясь.

Вечером дома было подозрительно тихо. Юки проскользнул в свою комнату, надеясь избежать допроса. Он бросил скейт в угол и завалился на кровать, глядя в потолок.

– Ты ведь был там, – раздался голос из тени.

Юки вздрогнул. Сон Джин Ву сидел в кресле в углу комнаты, которого секунду назад там не было. Его глаза светились в полумраке.

– Пап... – Юки сел, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Ты напугал меня.

– Ты использовал силу в общественном месте, – Джин Ву говорил спокойно, но в этом спокойствии была мощь лавины. – Охотники из мониторинга уже прислали отчет. Они зафиксировали всплеск маны, эквивалентный рангу А.

Юки опустил голову.

– Я не хотел. Она сама вырвалась. Я просто прыгнул, и...

– Я знаю, – Джин Ву поднялся и подошел к сыну. – Я знаю, как трудно сдерживать то, что рвется наружу. Но ты должен понять, Юки: ты больше не обычный подросток. И даже не обычный охотник. То, что в тебе живет — это часть Бездны. Если ты не научишься контролировать её в мелочах, она поглотит тебя в чем-то большем.

Он положил руку на плечо сына.

– Я не запрещаю тебе кататься. И я не запрещаю тебе видеться с друзьями. Но с завтрашнего дня тренировки со мной станут ежедневными. Игрис будет учить тебя фехтованию, а я — воле. Ты должен стать хозяином своей силы, а не её рабом.

Юки посмотрел на отца. В его взгляде больше не было того детского бунта. Было понимание ответственности, которая легла на его плечи вместе с этой силой.

– Хорошо, пап. Я понял.

Когда Джин Ву вышел, Юки подошел к окну. Он достал последнюю сигарету из пачки, долго крутил её в пальцах, а затем... просто сломал её и выбросил в урну.

– Хватит прятаться, – прошептал он сам себе.

Он подошел к зеркалу и снял футболку. Татуировка-крыло на груди казалась теперь более четкой, а шрамы вокруг неё переплелись в узор, напоминающий древние руны. Юки сосредоточился, и его глаза вспыхнули ярким небесно-голубым светом, сквозь который пробивались фиолетовые молнии.

Он был сыном Повелителя Теней. Он был тем, кто выжил в Бездне. Он был бунтарем, который решил бросить вызов собственной судьбе.

– Игрис, – позвал он.

– Да, молодой господин?

– Завтра в депо будет баттл. Я пойду туда. Но не как обычный парень. Я хочу проверить, смогу ли я танцевать так, чтобы Бездна внутри меня не разрушала мир, а дополняла его.

– Это опасный эксперимент, – прошелестел рыцарь.

– Вся моя жизнь — опасный эксперимент, – Юки усмехнулся своей фирменной, дерзкой улыбкой. – Пора бы тебе к этому привыкнуть.

Он выключил свет и лег в кровать. В эту ночь ему не снились кошмары. Ему снился полет — свободный, высокий, над облаками и над тенями. Он знал, что впереди его ждут испытания, которые не снились даже его отцу. Но теперь он был готов.

Три месяца восстановления закончились. Начиналось время истинного пробуждения Сон Юки. И Сеул еще не знал, какой силы буря готовится разразиться в самом сердце его неоновых улиц.

Где-то в глубине дома Сон Джин Ву, стоя у окна своей спальни, едва заметно улыбнулся. Он чувствовал решимость сына.

– Расти, Юки, – прошептал он ветру. – Стань тем светом, который не боится собственной тени.

А за окном падали первые осенние листья, и город продолжал свой бесконечный бег, не подозревая, что его судьба теперь находится в руках шестнадцатилетнего парня со скейтом и глазами, в которых встретились небо и бесконечная пустота.