Сын монарха
Печать Бездны
Тишина в доме Сон всегда была обманчивой. Она не означала покоя; она была лишь паузой между вдохами великого зверя. Но в этот вечер тишина стала осязаемой, тяжелой, как холодный свинец, залитый в уши.
Юки сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати. Его скейтборд, когда-то бывший продолжением его ног, валялся в углу, покрытый тонким слоем пыли. Парень смотрел на свои ладони. Фарфоровая кожа, которой он всегда немного гордился, теперь была исчерчена тонкими черными венами, пульсирующими в такт какому-то иному, нечеловеческому ритму.
– Ты ведь чувствуешь это, Игрис? – прошептал он в пустоту. – Она голодна.
Тень в углу дрогнула, но не материализовалась. Игрис молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Даже верный рыцарь Повелителя Теней не знал, как бороться с тем, что не было магией, не было маной и не принадлежало ни одному из известных миров.
Внезапно воздух в легких Юки превратился в жидкий азот.
Боль пришла не снаружи — она взорвалась в самом центре его существа, там, где под кожей таилось клеймо. Это не было похоже на ранение или перелом. Казалось, будто тысячи невидимых ледяных игл одновременно прошили каждый нерв, каждую клетку его тела.
– А-а-а... – крик застрял в горле, превратившись в хриплый стон.
Юки рухнул на бок, впиваясь пальцами в пушистый ковер. Его тело выгнулось дугой, мышцы напряглись так, что послышался сухой треск. Он судорожно сжал ткань своей футболки в области сердца, там, где черная печать теперь сияла зловещим, мертвенным светом.
– Нет... только не сейчас... – прохрипел он, чувствуя, как сознание начинает ускользать в липкую, черную мглу.
Из его рта толчком выплеснулась кровь. Но это не была обычная алая кровь человека. Она была густой, почти черной, и от неё исходил легкий дымок, словно она разъедала сам воздух. Капли упали на ковер, и ворс мгновенно почернел, превращаясь в пепел.
Печать убивала его. Она больше не была просто меткой — она превратилась в паразита, который выкачивал из Юки жизнь, заменяя её первородной тьмой Бездны.
В этот момент дверь в комнату буквально вылетела с петель.
– Юки! – голос Чха Хэ Ин сорвался на крик.
Она влетела в комнату первой, её материнское чутье сработало быстрее любого датчика маны. Увидев сына на полу, содрогающегося в конвульсиях и залитого черной кровью, она на мгновение замерла, парализованная ужасом, который не мог внушить ей ни один монстр S-ранга.
– Джин Ву! Сюда! Скорее! – закричала она, падая на колени рядом с сыном.
Сон Джин Ву появился мгновенно. Он не входил через дверь — он просто материализовался из тени, его аура заполнила комнату, подавляя всё вокруг. Его глаза вспыхнули фиолетовым огнем, когда он увидел состояние Юки.
– Назад, Хэ Ин! – Джин Ву перехватил руки жены, когда она попыталась коснуться сына. – Его мана сейчас нестабильна, она разъест твою кожу!
– Мне плевать! – Хэ Ин вырвалась и всё равно схватила Юки за плечи. – Юки, посмотри на меня! Дыши, малыш, просто дыши!
Юки широко открыл глаза. Но в них больше не было небесно-голубого цвета. Вместо них на родителей смотрели две бездонные воронки абсолютной тьмы. Его тело снова содрогнулось, и очередной приступ кашля выплеснул на пол новую порцию черной субстанции.
– Холодно... – прошептал Юки. Его голос звучал так, будто исходил из глубокого колодца. – Папа... она... она ест меня...
Джин Ву опустился рядом. Его лицо было маской из застывшего камня, но в глубине глаз плескалось отчаяние, которое он не позволял себе проявлять уже много лет. Он положил ладонь на грудь сына, прямо поверх печати.
– Беру! Игрис! Все лекари — ко мне! – скомандовал он.
Тени заполнили комнату. Беру, дрожа от страха за «молодого короля», приложил свои лапы к голове Юки, вливая в него потоки золотистой исцеляющей энергии. Но как только светлая мана касалась тела парня, она тут же чернела и испарялась, подпитывая печать вместо того, чтобы исцелять плоть.
– Мой Повелитель! – взвизгнул Беру. – Она не принимает исцеление! Она воспринимает мою ману как пищу! Она растет!
Джин Ву почувствовал это сам. Ладонь, которой он касался груди сына, начала неметь. Черные вены Бездны потянулись к руке Теневого Монарха, пытаясь перекинуться на него.
– Юки, слушай мой голос, – Джин Ву наклонился к самому уху сына, его голос вибрировал от скрытой мощи. – Ты сильнее этой дряни. Ты — мой сын. В тебе течет кровь человека, который победил саму Смерть. Не давай ей занять твое место. Борись!
Юки заскрежетал зубами. Его пальцы, сжимавшие одежду, побелели.
– Я... я не могу... – выдохнул он. – Она говорит... что я уже мертв... что я просто... осколок...
– Ложь! – Хэ Ин прижала его голову к своей груди, игнорируя то, как черная кровь пачкает её одежду и обжигает кожу. – Ты — наш Юки. Ты — наш бунтарь. Ты обещал мне, что мы пойдем на тот баттл! Ты обещал, что покажешь мне новые движения!
В этот момент в комнату вбежал Сухо. Он замер в дверях, глядя на эту жуткую сцену. Его обычно спокойное лицо исказилось от боли. Он видел, как его младший брат, душа их семьи, буквально рассыпается на части.
– Отец, – голос Сухо дрожал. – Сделай что-нибудь! Ты ведь Повелитель! Ты можешь всё!
Джин Ву не ответил. Впервые в жизни он чувствовал себя беспомощным. Он мог убить богов, мог повернуть время вспять, мог стереть армии, но он не мог вырезать эту тьму из собственного сына, не уничтожив при этом его душу. Печать и Юки стали одним целым.
– Уйдите все, – вдруг произнес Джин Ву. Его голос стал пугающе тихим.
– Что? – Хэ Ин подняла на него заплаканные глаза.
– Уйдите. Сейчас же. Сухо, уведи мать.
– Джин Ву, я не оставлю его! – закричала Хэ Ин.
– Уходи! – рявкнул Джин Ву, и его аура ударила по комнате, заставляя мебель содрогнуться. – Я должен войти в его сознание. Если вы останетесь здесь, резонанс может убить вас обоих. Игрис! Выведи их!
Рыцарь в багряных доспехах, не колеблясь, подхватил сопротивляющуюся Хэ Ин и Сухо под руки.
– Простите, госпожа, – прошелестел Игрис. – Это единственный шанс.
Дверь захлопнулась, и в комнате остались только двое: отец, ставший богом, и сын, ставший дверью в Бездну.
Джин Ву посмотрел на Юки. Парень уже не бился в конвульсиях; он затих, но это была затишье перед окончательным распадом. Его кожа начала сереть, превращаясь в прах.
– Ты хотел быть особенным, Юки, – прошептал Джин Ву, закрывая глаза. – Ты хотел своего пути. Что ж, вот он. Но ты не пойдешь по нему один.
Джин Ву сосредоточился. Он не стал использовать ману. Он использовал свою волю — ту самую первобытную силу, которая когда-то заставила Систему признать его своим хозяином. Он нырнул в сознание сына, прорываясь сквозь слои боли и черного тумана.
Внутри Юки всё выглядело как разрушенный мегаполис. Небоскребы из его воспоминаний рушились, скейт-парки были залиты черной смолой, а в центре этого хаоса стоял Юки. Он выглядел как обычно — в своей любимой толстовке, со скейтом в руках, но его глаза были закрыты, а ноги по колено ушли в черную жижу, которая медленно затягивала его вниз.
Напротив него стояла фигура. Она не имела четких очертаний — просто сгусток абсолютной пустоты, от которого исходил шепот тысячи голосов.
– Отдайся... – шептала пустота. – Здесь нет боли. Здесь нет ожиданий. Здесь нет тени великого отца. Здесь ты — это всё. И всё — это ты.
– Юки! – голос Джин Ву прогремел над руинами сознания.
Парень вздрогнул и приоткрыл глаза.
– Папа? Зачем ты здесь? Уходи... она заберет и тебя.
Джин Ву подошел к сыну, игнорируя то, как черная жижа пытается схватить его за ноги. Каждое его движение вызывало волны фиолетового света, которые временно разгоняли мглу.
– Она не заберет меня, Юки. И тебя не заберет.
– Ты не понимаешь... – Юки горько усмехнулся, и эта усмешка была полна взрослой боли. – Она говорит правду. Я всегда был просто... дополнением. Младшим братом идеального Сухо. Сыном великого Джин Ву. Даже мои глаза — это чужое наследство. А эта тьма... она моя. Она выбрала меня.
Джин Ву остановился в шаге от него.
– Ты дурак, Юки, – сказал он, и в его голосе не было гнева, только бесконечная печаль. – Ты думаешь, мы любим тебя за твои глаза или за то, чьим сыном ты являешься? Ты — душа нашего дома. Без твоего бунта, без твоей музыки, без твоих дурацких выходок этот дом — просто склеп. Ты — то, что делает нас живыми.
Фигура пустоты зашипела, и черная жижа поднялась Юки до пояса.
– Он лжет... – шептали голоса. – Он хочет контролировать тебя. Он боится твоей силы.
– Я не боюсь твоей силы, Юки! – Джин Ву протянул руку. – Я боюсь потерять своего сына. Мне плевать на Бездну, мне плевать на твое предназначение. Я пришел за тобой. Возьми мою руку.
Юки посмотрел на протянутую ладонь отца. Она была большой, мозолистой и теплой.
– Если я возьму её... я стану таким же, как ты? Снова в твоей тени?
– Нет, – Джин Ву улыбнулся. – Если ты возьмешь её, ты используешь мою силу, чтобы выжечь в этой Бездне свое собственное место. Ты не будешь моей тенью. Ты будешь моим соратником.
Юки долго смотрел в глаза отцу. А затем, собрав последние остатки воли, он выпустил из рук скейтборд. Доска мгновенно утонула в черной жиже. Юки протянул руку и крепко сжал ладонь Джин Ву.
– Тогда... давай сожжем здесь всё к чертям, пап.
В ту же секунду мир внутри Юки взорвался.
Снаружи, в комнате, Хэ Ин и Сухо, стоящие за дверью, почувствовали, как дом содрогнулся до самого основания. Из щелей под дверью вырвался ослепительный фиолетовый свет, смешанный с лазурным пламенем. Раздался крик, в котором слились человеческий голос и визг чего-то потустороннего.
А затем наступила тишина. Настоящая тишина.
Джин Ву медленно открыл глаза. Он всё еще сидел на полу, прижимая к себе Юки. Парень был без сознания, его тело было покрыто ожогами, а черная кровь запеклась коркой на его лице. Но печать на груди больше не светилась. Она стала тусклой, серой, словно выгоревшая зола.
Черные вены на коже Юки исчезли.
Джин Ву тяжело дышал. Его руки дрожали. Он посмотрел на сына и увидел, как веки парня дрогнули. Юки открыл глаза.
Они были голубыми. Чистыми, яркими, небесно-голубыми, как в тот день, когда он родился. Но в самой глубине зрачка теперь мерцала крошечная, едва заметная фиолетовая искра.
– Пап... – прошептал он. – Я... я всё еще здесь?
Джин Ву прижал его к себе так крепко, что у Юки перехватило дыхание.
– Да, Юки. Ты здесь.
Дверь распахнулась. Хэ Ин бросилась к ним, падая на колени и плача от облегчения. Сухо стоял в дверях, вытирая слезы рукавом, и впервые за долгое время он не выглядел «идеальным сыном» — он выглядел просто счастливым братом.
Юки слабо улыбнулся, глядя на свою семью.
– Кажется... я испортил ковер, – прохрипел он.
– Мы купим тебе новый, – сквозь слезы рассмеялась Хэ Ин. – Мы купим тебе весь мир, только не пугай нас так больше.
Юки закрыл глаза, чувствуя тепло материнских рук и надежное плечо отца. Он знал, что Бездна никуда не ушла. Она затаилась глубоко внутри, признав его право на существование. Теперь это была не печать смерти — это был его личный источник силы, который ему еще предстояло приручить.
Но сегодня он не хотел об этом думать. Сегодня он просто хотел чувствовать, как в его легкие входит обычный земной воздух, и знать, что завтра он снова сможет встать на свой скейт.
– Эй, Сухо, – позвал он, не открывая глаз.
– Да, Юки?
– Тот шоколад... он еще остался? Кажется, я начинаю чувствовать вкус.
В эту ночь в доме семьи Сон снова горел свет. И хотя на стенах всё еще лежали длинные тени, они больше не казались угрожающими. Ведь даже самая глубокая тень существует только там, где есть яркий, неугасимый свет. И Юки Сон, бунтарь и наследник, наконец-то нашел свой собственный ритм в этом бесконечном танце света и тьмы.