← Назад к обзору

Сын монарха

Пересечение судеб и аромат ванили

Тишина в гостиной дома семьи Сон была почти осязаемой. Ча Хэ Ин сидела на краю дивана, не сводя глаз с мужа. Сон Джинву, человек, перед которым трепетали правители и монстры, сейчас казался неестественно неподвижным. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти кинжалов, едва заметно подрагивали, когда он листал страницы на планшете.

Перед ним разворачивалась жизнь, о которой он не знал шестнадцать лет.

– Юки Окумура... – негромко произнес Джинву, и это имя отозвалось в нем странной смесью боли и гордости. – Родился в Киото. Мать — Юми Окумура. Умерла два года назад от системной склеродермии. Он заботился о ней до самого конца.

Хэ Ин закрыла глаза, и перед её внутренним взором всплыло лицо Юми. Это было так давно, в те времена, когда мир еще только привыкал к существованию охотников, а Джинву только начинал свой путь к вершине. Она помнила тот день, когда Джинву познакомил их. Хэ Ин тогда жутко нервничала, ожидая увидеть в бывшей девушке своего возлюбленного соперницу или, по крайней мере, холодную неприязнь.

Но Юми... Юми была другой. Она была похожа на весенний сад после дождя — тихая, светлая и удивительно мудрая. Она не устроила сцен, не проронила ни единого горького слова. Она просто взяла Хэ Ин за руки, тепло улыбнулась и сказала: «Пожалуйста, береги его. Он заслуживает того, чтобы быть счастливым».

– Она знала, – прошептала Хэ Ин, открывая глаза. – Она уже тогда знала, что беременна, Джинву. И она ушла, чтобы не обременять тебя, когда увидела, как мы смотрим друг на друга.

Джинву отложил планшет на кофейный столик. На экране светилась фотография Юки из его личного дела в университете. Те же черные волосы, тот же упрямый разворот плеч. И эти глаза... Небесно-голубые, как чистое небо над Чеджу, которые теперь смотрели на него с вызовом и спокойствием.

– Он учится на повара-кондитера, – Джинву потер переносицу, пытаясь осознать масштаб происходящего. – Мой сын... мастер десертов.

– И мастер боевых искусств, судя по тому, как он держится, – добавила Хэ Ин с легкой улыбкой. – Ты видел его движения? В нем чувствуется твоя сила, Джинву. Даже если он не пробужден как охотник, его тело — это совершенное оружие. Но он выбрал созидание, а не разрушение. Юми воспитала его удивительным человеком.

Она встала, подошла к мужу и положила руку ему на плечо.

– Джинву, ты понимаешь, что это значит?

Он поднял на неё взгляд, в котором читалось полное смятение.

– Что именно?

– У него жена, Сумико. Она на седьмом месяце. Джинву... ты скоро станешь дедушкой. И не просто дедушкой, там двойня.

Теневой Монарх, способный призвать армию из тысяч теней, способный остановить время и пространство, выглядел так, будто его только что ударили под дых.

– Дедушкой... – эхом отозвался он. – Мне тридцать четыре года, Хэ Ин.

– Жизнь не спрашивает нас о возрасте, когда преподносит такие сюрпризы, – она тихо рассмеялась, хотя в её глазах стояли слезы. – Мы должны им помочь. Они совсем одни в чужой стране. Сумико сирота, её сестра Итами осталась в Японии. Юки тянет всё на себе.

В этот момент входная дверь с шумом распахнулась, и в дом влетел Сухо. Он бросил рюкзак на пол и, тяжело дыша, уставился на родителей.

– Пап! Мам! Вы видели?! – выпалил он, указывая большим пальцем на дом напротив. – Там такой крутой парень! У него татухи на полтела и машина — просто отпад! И он... он на тебя похож, пап! Серьезно, если бы ты покрасился и набил рукав, я бы вас перепутал!

Джинву и Хэ Ин переглянулись. Сухо, в силу своего возраста и бьющей через край энергии, еще не осознавал всей глубины ситуации, но его инстинкты охотника сработали безошибочно.

– Его зовут Юки, Сухо, – спокойно ответила Хэ Ин. – Он наш новый сосед. И... нам нужно быть к ним очень гостеприимными.

– Да без проблем! – Сухо уже потянулся к тарелке с фруктами. – Он выглядит как настоящий альфа. А его жена — красавица. Только она, кажется, болеет? У неё живот большой.

– Она не болеет, глупый, – Хэ Ин легонько щелкнула сына по лбу. – Она ждет ребенка. Точнее, двоих.

Сухо поперхнулся яблоком.

– Двоих? Ого... Это ж сколько крика будет за стеной.

Джинву встал и подошел к окну. Занавески в доме напротив всё еще были задернуты, но он чувствовал там жизнь. Он чувствовал две маленькие искры жизни внутри Сумико и одну большую, мощную, ровную искру, принадлежащую Юки.

– Я пойду поговорю с ним, – внезапно сказал Джинву.

– Сейчас? – Хэ Ин встревожилась. – Джинву, они только переехали, они устали. Дай им время.

– Я не могу ждать, Хэ Ин. Я должен... я должен просто посмотреть ему в глаза еще раз. Без очков.

Он вышел из дома, не дожидаясь ответа. Вечерний Сеул окутывал улицу прохладой. Джинву пересек дорогу, чувствуя себя странно уязвимым. Каждый шаг давался ему труднее, чем битва с Владыками.

Он остановился у кованой калитки и нажал на звонок. Через минуту дверь открылась.

На пороге стоял Юки. Он уже переоделся в домашние черные штаны и свободную майку, которая не скрывала его татуировок. В руках он держал кухонное полотенце. Запахло чем-то сладким — карамелью и свежим тестом.

– Господин Сон? – Юки не выглядел удивленным. Скорее, он ожидал этого визита. – Простите, у меня на плите крем, я не могу пригласить вас войти прямо сейчас.

– Я не займу много времени, – голос Джинву звучал глухо. – Юки... почему Корея? Почему именно этот район?

Юки облокотился о дверной косяк, и на его губах появилась та самая полуулыбка, которую Джинву видел в зеркале каждое утро на протяжении многих лет.

– Мама хотела, чтобы я вернулся к корням. Она всегда говорила, что Сеул — город возможностей. А этот район... – он пожал плечами. – Здесь лучшие школы и университеты. Я хочу, чтобы мои дети росли в безопасности. Вы ведь понимаете это лучше других, не так ли?

Джинву смотрел на него, и в его душе бушевал шторм.

– Юми... она страдала?

Взгляд Юки мгновенно стал холодным и острым, как лезвие бритвы.

– Она никогда не жаловалась. Даже когда не могла держать ложку из-за боли в суставах. Она до последнего дня пекла мой любимый лимонный тарт. Она любила вас до самого конца, господин Сон. Но себя она любила больше — достаточно, чтобы не становиться обузой для человека, у которого была «великая миссия».

Слова сына жалили сильнее, чем любые проклятия. Джинву опустил голову.

– Я не знал. Если бы я только...

– Если бы да кабы, – перебил его Юки, и в его голосе послышались стальные нотки. – Мама не хотела ваших сожалений. И я тоже. Я приехал сюда не для того, чтобы просить признания или денег. У меня есть профессия, у меня есть семья. Я здесь, потому что это мой выбор.

Из глубины дома послышался тихий голос Сумико:

– Юки, кажется, крем начинает подгорать!

Юки обернулся, и его лицо мгновенно преобразилось. Лед в глазах растаял, уступив место нежности, от которой у Джинву перехватило дыхание.

– Бегу, милая! – крикнул он, а затем снова посмотрел на отца. – Знаете, господин Сон... Мама говорила, что вы очень добрый человек. Просто слишком занятой спасением мира. Если хотите зайти — заходите завтра. Сумико испечет печенье, а я приготовлю кофе. Но только как соседи. Хорошо?

Джинву сглотнул ком в горле и кивнул.

– Хорошо. Как соседи.

Юки кивнул в ответ и закрыл дверь.

Джинву стоял на пороге еще несколько минут, вдыхая аромат карамели, доносящийся из-под двери. Он вернулся домой, где Хэ Ин ждала его в прихожей.

– Ну как? – тихо спросила она.

– Он пригласил нас на кофе завтра, – Джинву слабо улыбнулся. – Сказал, что Сумико испечет печенье.

Хэ Ин облегченно выдохнула и прижалась к его груди.

– Это начало, Джинву. Хорошее начало.

– Хэ Ин... – он обнял её, зарываясь лицом в её волосы. – Он так на меня похож. Не только внешне. Его упрямство, его манера говорить... Юми создала чудо.

– Мы поможем им, – твердо сказала она. – Сухо будет в восторге от племянников. А ты... ты будешь самым сильным дедушкой в истории человечества.

Этой ночью Сон Джинву долго не мог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как странно устроена жизнь. Он победил смерть, он обманул само время, но самое великое чудо произошло без его участия, в маленьком городке Японии, где рос мальчик с небесно-голубыми глазами, мечтающий печь торты.

А в доме напротив Юки лежал рядом с Сумико, положив руку на её округлившийся живот. Он чувствовал, как под его ладонью толкаются двое маленьких человечков — его будущее, его смысл жизни.

– Всё будет хорошо, Сумико, – прошептал он в темноту. – Мы дома.

Он знал, что впереди будет много трудных разговоров. Он знал, что Сухо рано или поздно задаст лишние вопросы. Он знал, что тень великого отца всегда будет следовать за ним. Но глядя на спящую жену, Юки понимал: он достаточно силен, чтобы создать свою собственную тень. Тень, в которой его семье будет тепло и уютно.

На следующее утро весь квартал проснулся от удивительного аромата. Пахло не гарью подземелий, не озоном от магических разрядов, а настоящим домашним уютом — корицей, яблоками и ванилью.

Юки Окумура стоял на своей новой кухне, ловко орудуя венчиком. На нем был простой белый фартук, надетый поверх татуированного торса, а в ушах поблескивали черные серьги. Он готовил завтрак для своей семьи и готовился принять гостей, которые были для него одновременно и чужими, и самыми близкими людьми в мире.

Когда раздался звонок в дверь, он поправил растрепанные черные волосы и улыбнулся Сумико.

– Пойдем встречать соседей, родная. Кажется, к нам пришел Теневой Монарх... на чашечку кофе.

Дверь открылась, и на пороге стояла семья Сон в полном составе. Хэ Ин с большой корзиной фруктов, любопытный Сухо и Джинву, который впервые за много лет выглядел просто как человек, пришедший в гости.

– Проходите, – Юки отступил в сторону, пропуская их. – Кофе почти готов.

В этот момент Сухо, не удержавшись, выпалил:

– Слушай, а татухи настоящие? А можно посмотреть?

Юки рассмеялся — открыто и искренне.

– Настоящие, парень. Если будешь хорошо учиться, может, и тебе разрешат... лет через десять.

Джинву посмотрел на сына, на его смеющегося брата, на красавицу Сумико, и почувствовал, как тяжесть, которую он носил в сердце шестнадцать лет, окончательно исчезает. Прошлое не исчезло, оно просто трансформировалось в нечто новое, прекрасное и полное надежды.

И в этом светлом утре, наполненном ароматом выпечки, Сон Джинву наконец понял: иногда самая большая сила заключается не в том, чтобы править миром, а в том, чтобы просто быть частью чьей-то семьи.