← Назад к обзору

Сын монарха

Шепот крови и колыбель теней

В маленькой квартире в Инчхоне пахло жареным мясом, специями и тем едва уловимым ароматом домашнего уюта, который невозможно создать искусственно. Это был запах жизни — настоящей, не причесанной под стандарты высшего общества охотников. На кухонном столе еще стояли пустые тарелки, а в раковине тихо капала вода.

Сон Юки спал. Он отключился внезапно, прямо в кресле в своей комнате, едва его голова коснулась импровизированной подушки. Напряжение последних лет, поддержание двойника, постоянная фильтрация маны и недавний эмоциональный взрыв в подвале особняка выпили его досуха. Его лицо во сне утратило привычную дерзкую усмешку. Сейчас он выглядел именно на свои шестнадцать — юный, бледный, с растрепанной челкой и тенями усталости под глазами.

Сухо, заглянув в комнату брата, осторожно прикрыл дверь. Он решил остаться здесь, устроившись на узком диване в спальне Юки. Ему хотелось быть рядом — не как надзирателю, а как брату, который боится, что этот хрупкий мир снова исчезнет, если он отведет взгляд.

В гостиной, на старом, но чистом диване, сидели Сон Джин Ву и Чхэ Ха Ин. Теневой Монарх, чье присутствие обычно заставляло содрогаться целые миры, сейчас выглядел на удивление домашним. На его коленях, обхватив маленькими ручками бутылочку с соком, сидел Кай.

Мальчик не спал. Его ярко-голубые глаза, точь-в-точь как у отца, внимательно изучали деда. Кай не боялся. Он чувствовал исходящую от Джин Ву мощь, но для него она была похожа на теплое ночное море — глубокое, бездонное, но спокойное.

– Он почти не моргает, когда смотрит на меня, – тихо, почти шепотом произнес Джин Ву, боясь спугнуть этот момент. – В его взгляде столько... осознанности.

Ха Ин сидела рядом, положив голову на плечо мужа. Она не сводила глаз с внука, и в её взгляде читалась такая нежность, смешанная с горечью, что воздух казался наэлектризованным.

– Он видит твою суть, Джин Ву, – ответила она, протягивая руку и осторожно поглаживая Кая по мягким волосам. – Дети и животные не обманываются рангами. Они видят душу.

Кай оторвался от бутылочки, издал забавный чмокающий звук и вдруг протянул свободную руку к лицу Джин Ву. Маленькие пальчики коснулись щеки Монарха. В этот момент тени в углах комнаты радостно затрепетали, словно приветствуя маленького господина.

– Знаешь, – Ха Ин вздохнула, и этот вздох был полон печали. – Сидя здесь, в этой тесной квартирке, я вдруг поняла... Нам здесь не хватает воздуха. Не потому, что места мало, а потому, что здесь слишком много жизни, к которой мы не привыкли. В нашем особняке всё идеально: ни пылинки, ни лишнего звука. А здесь... здесь Юки создал настоящий дом.

Джин Ву перехватил Кая поудобнее, чувствуя, как мальчик доверчиво прижимается к его груди.

– Наш мальчик слишком рано повзрослел, – голос Джин Ву звучал глухо. – Пока я строил систему безопасности для страны, мой собственный сын строил крепость, чтобы защитить свою жизнь от меня самого. Это... горькая ирония, Ха Ин. Я стал Монархом Теней, чтобы защитить семью, а в итоге стал тем, от кого члену моей семьи пришлось скрываться в тени.

Ха Ин горько усмехнулась, смахивая непрошеную слезу.

– Кажется, нам придется заново его узнавать. Каждую черту, каждое увлечение. Мы ведь даже не знали, что он так готовит. Сухо сказал, что это было вкуснее, чем в любом ресторане Сеула. Юки злится на нас, и он имеет на это полное право.

– Он простит, – Джин Ву посмотрел в сторону закрытой двери спальни. – Я чувствую его пламя. Оно яростное, но не злое. Он просто защищал свою территорию. Но ты права, это случится не сейчас. Нам придется заслужить его доверие. Снова. С самого нуля. Без использования силы или авторитета.

Кай тем временем допил сок и, издав сонный вздох, уронил голову на плечо деда. Его дыхание стало ровным и глубоким. Магия сна, которую Юки вплетал в ауру сына, действовала мягко, оберегая его покой.

– Посмотри на него, – прошептала Ха Ин. – Он — копия Юки. Та же фарфоровая кожа, тот же упрямый разворот плеч. Джин Ву, мы не можем больше делать вид, что всё по-прежнему. Мы должны изменить всё. Наш дом... он должен стать местом, где Юки и Кай захотят находиться, а не золотой клеткой.

Джин Ву кивнул. Он уже принимал решения. В его голове выстраивался новый план — не военный, не стратегический, а человеческий.

– Первым делом нужно легализовать Кая, но так, чтобы пресса не пронюхала ни слова. Я сотру любого, кто посмеет направить камеру в сторону этого ребенка. И еще... – он сделал паузу, глядя на жену. – Джи А должна знать. Твоя сестра, Ха Ин, и моя сестра, Джи А... вся семья должна знать. Мы не можем больше скрывать Кая.

– Джи А будет в восторге, – Ха Ин слабо улыбнулась, представляя реакцию сестры Джин Ву. – Она всегда говорила, что Юки — самый загадочный из всех Сон. Но представь, какой скандал она устроит, когда узнает, что мы скрывали от неё племянника... то есть, внучатого племянника.

– Она устроит скандал нам, – поправил Джин Ву. – А Юки она просто задушит в объятиях. И Кая тоже. Ей нужно сказать завтра. Она имеет право знать, что стала тетей... такого замечательного малыша.

В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем дешевых настенных часов и мерным дыханием спящих. Игрис, стоявший в тени за спиной Джин Ву, на мгновение проявился — лишь контур шлема и блеск доспеха.

– Мой повелитель, – беззвучно обратился рыцарь. – Господин Юки просыпается. Его пульс участился.

Джин Ву напрягся, но не встал, чтобы не разбудить Кая. Через минуту дверь спальни тихо скрипнула. Юки вышел в коридор, потирая глаза. На нем была всё та же черная футболка, волосы были взъерошены, а взгляд — затуманенным со сна. Он замер, увидев своих родителей в той же позе, в которой оставил их пару часов назад.

– Вы еще здесь? – спросил он негромко. В его голосе не было прежней агрессии, только безграничная усталость.

– Мы не могли уйти, пока он не уснул, – ответила Ха Ин, поднимаясь и подходя к сыну. Она осторожно поправила воротник его футболки. – Тебе нужно поспать нормально, Юки. Ложись в кровать, а Кай может поспать с нами... или мы просто посидим рядом.

Юки посмотрел на отца, который бережно держал спящего Кая. Вид Теневого Монарка, укачивающего двухлетнего ребенка, был настолько сюрреалистичным, что Юки невольно хмыкнул.

– Он тяжелый, папа. У него кость тяжелая, в тебя пошел. Дай его мне.

– Я справлюсь, – Джин Ву нехотя передал внука в руки сына. – Ты действительно хорошо его воспитал, Юки. Он спокойный. И он очень любит тебя. Он звал тебя во сне.

Юки прижал сына к себе, и его аура мгновенно окутала ребенка, создавая защитный кокон. Это движение было автоматическим, отработанным до совершенства.

– Он — всё, что у меня есть, – просто сказал Юки. – Я не злюсь на вас так, как раньше. Наверное, я просто выгорел. Но не ждите, что завтра я соберу вещи и перееду в особняк. Каю здесь нравится. Здесь нет... лишних глаз.

– Мы не будем давить, – Джин Ву тоже встал. – Но завтра придет Джи А. Я не могу скрывать от неё правду. Она твоя тетя, Юки. Она любит тебя.

Юки поморщился, представляя визг тетушки Джи А.

– Ладно. Но предупреди её, чтобы она не приводила с собой толпу репортеров или своих подружек-охотниц. Кай не привык к шуму.

– Я лично прослежу за этим, – пообещал Джин Ву.

Он подошел к сыну и на мгновение положил руку ему на плечо. Юки замер, но не отстранился. Это был прогресс. Крошечный, едва заметный шаг над пропастью, которая разделяла их долгие годы.

– Юки, – тихо произнес Джин Ву. – Те татуировки... на шее и спине. Это ведь не просто рисунки. Это печати твоего собственного изобретения?

Юки посмотрел на отца исподлобья, в его глазах снова блеснул холодный огонь S-ранга.

– Да. Я назвал их «Пепельный заслон». Они поглощают избыток маны и преобразуют её в тепло тела. Без них я бы светился на радарах Ассоциации как сверхновая. Ты ведь даже не почувствовал моего пробуждения, потому что я начал наносить их еще в четырнадцать.

Джин Ву покачал головой, восхищенный и одновременно напуганный гениальностью сына. В шестнадцать лет Юки не просто контролировал силу S-ранга, он изобрел способ обмануть мировые стандарты обнаружения маны.

– Ты удивительный, – искренне сказал Джин Ву. – И я очень горжусь тем, какой ты человек. Не охотник. А именно человек.

Юки ничего не ответил. Он просто развернулся и ушел в спальню, унося спящего Кая. Но Ха Ин заметила, как на мгновение дрогнули его плечи, и как он крепче прижал к себе сына.

– Пойдем, Джин Ву, – Ха Ин взяла мужа за руку. – Им нужно отдохнуть. И нам тоже. Завтра будет долгий день.

Когда они вышли из подъезда, ночной воздух Инчхона показался им необычайно свежим. Сухо остался в квартире, решив, что брату может понадобиться помощь утром.

Сон Джин Ву посмотрел на звездное небо. Где-то там, в иных измерениях, всё еще таились угрозы, но здесь, на этой грязной улице у старого дома, он чувствовал, что совершил самую важную победу в своей жизни. Он не спас мир, нет. Он просто начал возвращать своего сына.

– Знаешь, Ха Ин, – сказал он, открывая дверь машины. – Юки сказал, что я — легенда с обложки. Но сегодня, когда Кай коснулся моей щеки... я впервые за много лет почувствовал себя просто дедушкой. И это... это лучше, чем быть Монархом.

Ха Ин улыбнулась, прислонившись к его плечу.

– Значит, у нас есть шанс. У всей нашей семьи.

Машина бесшумно тронулась с места, оставляя позади дом, в котором под слоем пепла и лжи наконец-то пробилось живое, теплое пламя. А в квартире на четвертом этаже Юки лежал на кровати, глядя в потолок. Кай сопел рядом, а Сухо тихо храпел на диване в углу.

Юки закрыл глаза. Впервые за долгое время ему не нужно было поддерживать двойника. Впервые ему не нужно было проверять барьеры каждую минуту. Он был дома. И хотя он всё еще чувствовал себя бунтарем, этот бунт теперь имел смысл.

– Завтра, – прошептал он в темноту. – Завтра мы попробуем еще раз.

И тени в комнате, послушные его воле и воле его отца, согласно качнулись, охраняя этот хрупкий, вновь обретенный мир.