← Назад к обзору

Сын монарха

Симфония разбитого стекла и пепла

В подвале особняка Сон время словно застыло. Запах озона и паленого бетона всё еще висел в воздухе, едкий и неоспоримый, как само доказательство того, что их привычный мир только что разлетелся вдребезги. Сон Джин Ву стоял, прислонившись к стене, на которой остались глубокие трещины от удара собственного сына. Его пальцы всё еще касались горла — там, где белое пламя Юки оставило едва заметные, быстро заживающие ожоги. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем вакуумом, который образовался в его груди.

Чхэ Ха Ин сидела прямо на холодном полу, закрыв лицо руками. Её плечи судорожно вздрагивали. Она, S-ранговый охотник, женщина, которая не дрогнула перед лицом сотен монстров, сейчас выглядела раздавленной.

– Мы... мы даже не знали его, – её голос прозвучал глухо, сквозь пальцы. – Наш сын... он жил двойной жизнью прямо у нас под носом. Он страдал, он любил, он стал отцом... а мы видели только «бунтаря» и «неудачника».

Сухо стоял поодаль, неподвижный, как статуя. Его тренировочный меч лежал на полу — забытый, ненужный. Он смотрел на то место, где стоял Юки мгновение назад. В его голове, как зацикленная пленка, прокручивались слова брата: «Золотая клетка», «Пустая картинка», «Выпили душу».

– Мам, пап, – голос Сухо был на удивление твердым, хотя в нем слышалась горечь. – Он прав. Каждое его слово — это правда, которую мы просто отказывались замечать, потому что так было удобнее.

Джин Ву медленно поднял голову. Его глаза, обычно сияющие холодным фиолетовым светом силы, сейчас казались потухшими.

– Сухо... – начал он, но сын перебил его.

– Нет, папа, послушай. Юки всегда был самым умным из нас. Мы считали его слабым, потому что он не хотел играть в наши игры. Мы гордились своими рангами, своими победами над вратами... А он в это время сражался за то, чтобы остаться человеком. Вы — герои мира, – Сухо горько усмехнулся, глядя на отца. – Вы спасли человечество, вы восстановили порядок. Но как родители... вы облажались. Вы создали дом, в котором младшему сыну пришлось прятать собственное дитя, чтобы оно не задохнулось от ваших ожиданий.

Ха Ин подняла заплаканные глаза на старшего сына.

– И я не лучше, – продолжал Сухо, сжимая кулаки. – Я был «золотым мальчиком». Я грелся в лучах вашей славы и смотрел на Юки свысока, жалея его. Я думал, что я — его опора, а на самом деле я был еще одной решеткой в его клетке. Я облажался как брат. Я даже не почувствовал, что мой собственный брат — S-ранг, превосходящий, возможно, нас всех.

Джин Ву сделал глубокий вдох. Воздух обжигал легкие. Он вспомнил все моменты, когда Юки пытался что-то сказать, когда он просто молча уходил в свою комнату, когда он смотрел на них этим странным, изучающим взглядом. Теперь Джин Ву понимал: это был взгляд человека, который видит сквозь декорации.

– Игрис, – негромко произнес Джин Ву, обращаясь к теням.

Рыцарь не появился сразу. Это было беспрецедентно. Обычно тени откликались мгновенно, но сейчас возникла заминка, которая сказала Джин Ву больше, чем любые слова. Наконец, великий рыцарь соткался из тьмы в углу зала. Он не преклонил колено, как обычно. Он стоял прямо, и его шлем был слегка наклонен.

– Ты знал, – утвердительно сказал Джин Ву.

– Да, мой повелитель, – голос Игриса прозвучал в сознании Монарха эхом глубокого колокола. – Я знал. И я добровольно выбрал сторону вашего сына.

– Почему? – Ха Ин встала, вытирая слезы. – Почему ты не сказал нам? Мы же могли помочь!

– Потому что вы бы не помогли, госпожа, – Игрис повернулся к ней. – Вы бы «исправили» ситуацию. Вы бы окружили ребенка охраной, сделали бы его достоянием Ассоциации, частью легенды Сон. Юки хотел для него не защиты, а жизни. Простого, человеческого тепла, которого ему самому так не хватало в этом стерильном величии. Он просил меня о верности не как тени Монарха, а как друга. И я не смог отказать.

Джин Ву закрыл глаза. Предательство собственной тени? Нет. Это было не предательство. Это был урок. Игрис, который был с ним с самого начала, разглядел в Юки то, что сам Джин Ву ослепший от собственного могущества, пропустил.

– Где он сейчас? – прохрипел Джин Ву. Горло всё еще саднило.

– Он уехал к сыну, – ответил Игрис. – Печать на мальчике была повреждена во время ночного нападения наемников. Юки сейчас восстанавливает её.

– Нападение? – Ха Ин побледнела еще сильнее. – На нашего внука напали, а мы сидели здесь и обсуждали тренировки?

– Юки справился сам, – коротко бросил Игрис. – Он стер их в пепел.

Джин Ву почувствовал, как внутри него закипает странная смесь гордости и ужаса. Его шестнадцатилетний сын в одиночку защищал свою тайную семью от убийц, пока его отец — сильнейшее существо на планете — считал его «трудным подростком».

– Мы должны пойти к нему, – Джин Ву выпрямился, и его аура на мгновение вспыхнула, но тут же угасла, став мягкой и приглушенной. – Не как охотники. Не как Монарх и его свита. А как дедушка и бабушка. Как семья, которая хочет попросить прощения.

– Он не впустит нас, папа, – покачал голом Сухо. – После того, что он высказал... он закроет все двери.

– Значит, мы будем стоять у этих дверей столько, сколько потребуется, – Ха Ин подошла к мужу и взяла его за руку. Её пальцы дрожали, но взгляд стал решительным. – Я хочу увидеть внука. Я хочу увидеть Кая. И я хочу увидеть своего сына — настоящего Юки, а не ту маску, которую мы заставили его носить.

***

Юки мчался по трассе, не обращая внимания на спидометр. Ветер свистел в ушах, но в голове было на удивление тихо. Гнев ушел, оставив после себя лишь звонкую, ледяную пустоту. Он сделал это. Он сорвал пластырь. Теперь пути назад не было.

«Они знают», – билась одна-единственная мысль. – «Теперь они знают всё».

Он свернул в промышленную зону Инчхона, где среди складов и старых заводов затерялся небольшой жилой дом. Здесь, на четвертом этаже, в квартире, которую он снял на имя подставного лица, находилось его сердце.

Юки взлетел по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Дверь открылась еще до того, как он коснулся ручки — его теневой клон, поддерживаемый остатками маны, развеялся, передав оригиналу накопленную усталость и тревогу.

В комнате было полумрачно. Игрис, который по приказу Джин Ву остался в особняке, здесь отсутствовал, но его присутствие всё еще ощущалось в защитных заклинаниях.

– Папа! – звонкий детский голос разрезал тишину.

Кай сидел в манеже, окруженный игрушками. При виде Юки его личико озарилось такой чистой, искренней радостью, что у парня перехватило дыхание. Он бросился к сыну, подхватил его на руки и прижал к себе, зарываясь лицом в мягкие волосы, пахнущие детским шампунем и печеньем.

– Всё хорошо, Кай... Папа здесь. Всё хорошо, – шептал Юки, чувствуя, как его бьет крупная дрожь.

Мальчик обхватил его шею маленькими ручками.

– Папа плачет? – Кай отстранился, заглядывая Юки в глаза своими ярко-голубыми озерами, в которых уже начинали плясать искорки пробуждающейся силы.

– Нет, малыш. Просто ветер в глаза попал, – Юки вытер лицо рукавом и улыбнулся. Это была не та дерзкая ухмылка, которую он показывал в Ассоциации, а мягкая, измученная улыбка человека, который наконец-то дома.

Он прошел на кухню, посадил сына в высокий стульчик и начал механически наливать сок. Его движения были точными, но руки всё еще подрагивали. Он понимал, что тишина долго не продлится. Отец найдет его. С его силой это был лишь вопрос времени.

И это время наступило быстрее, чем он ожидал.

Примерно через час Юки почувствовал это. Воздух за окном словно загустел. Птицы на деревьях замолкли. Это не было агрессивное давление, которое Джин Ву использовал в подвале. Это было нечто иное — тихий, умоляющий шепот теней, который окутал здание, словно теплым одеялом.

Юки замер с ножом в руке — он как раз резал яблоко для Кая.

– Они здесь, – тихо произнес он.

Кай перестал жевать и наклонил голову, прислушиваясь. Дети охотников S-ранга чувствовали магию острее, чем обычные люди.

– Там деда? – вдруг спросил мальчик.

Юки вздрогнул.

– Почему ты так решил, Кай?

– Тени... они танцуют, – малыш указал пальчиком на угол комнаты, где тени от мебели действительно начали странно вибрировать, складываясь в причудливые узоры. – Добрые тени.

Юки вздохнул, положил нож и подошел к двери. Он не стал активировать свои клинки. Если бы отец хотел напасть, он бы уже снес полздания.

Он открыл дверь.

На лестничной площадке стояли трое. Сон Джин Ву, Сон Сухо и Чхэ Ха Ин. Они выглядели странно в этом обшарпанном подъезде — слишком яркие, слишком величественные. Но их лица... на них не было ни гнева, ни надменности. Только бесконечная, выжигающая душу вина.

– Мы пришли не воевать, Юки, – тихо сказал Джин Ву. Он снял свое черное пальто и держал его на сгибе локтя, выглядя почти как обычный человек. – И не забирать тебя.

Юки преградил им путь, опершись плечом о косяк. Его голубые глаза опасно сузились.

– Зачем тогда? Посмотреть на «ошибку»? Убедиться, что я не вру?

– Юки, пожалуйста... – Ха Ин сделала шаг вперед, протягивая руку, но не решаясь коснуться сына. – Мы просто хотим увидеть его. Мы хотим увидеть тебя. Настоящего тебя.

Юки молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на мать, на её покрасневшие глаза, на брата, который не смел поднять взгляд, на отца, который впервые в жизни выглядел... старым. Не по годам, а по грузу осознания, который на него свалился.

– Кай, – позвал Юки, не оборачиваясь. – Иди сюда.

В коридор выбежал маленький мальчик в пижаме с динозаврами. Он остановился рядом с отцом, вцепившись в его джинсы, и с любопытством уставился на незнакомцев.

В подъезде воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает вода в кране у соседей.

Ха Ин ахнула, прикрыв рот ладонью. Кай был точной копией Юки в детстве, но в его чертах угадывалось и что-то от Джин Ву — та же линия подбородка, тот же пронзительный взгляд.

– О боже... – прошептала она, опускаясь на колени прямо на грязный пол подъезда, чтобы быть на одном уровне с ребенком. – Здравствуй, Кай.

Мальчик посмотрел на Юки, ища одобрения. Юки медленно кивнул, хотя сердце его колотилось в горле.

– Это... твоя бабушка, Кай, – голос Юки был сухим. – А это твой дедушка. И дядя Сухо.

Кай сделал осторожный шаг вперед. Его маленькая ладошка потянулась к Ха Ин, и когда она осторожно коснулась её, женщина не выдержала и снова заплакала, но на этот раз — тихо, с облегчением.

Джин Ву стоял позади жены. Его взгляд был прикован к внуку. Он чувствовал его ауру — она была невероятной. Чистое золото, смешанное с голубым пламенем Юки. Но он также чувствовал печать, которую наложил его сын. Она была искусной, сложной, созданной с любовью и отчаянием.

– Ты проделал невероятную работу, Юки, – Джин Ву наконец поднял глаза на младшего сына. – Скрывать такую мощь... защищать его... Я бы не смог лучше.

– Я не просил твоей оценки, папа, – огрызнулся Юки, но в его голосе уже не было прежней ярости. Только усталость. – Я просто хотел, чтобы он был в безопасности. От всех. Включая тебя.

Джин Ву кивнул, принимая этот удар.

– Я понимаю. Теперь понимаю. Мы были так заняты спасением мира, что не заметили, как наш собственный мир начал рушиться. Юки... я не прошу тебя возвращаться в «золотую клетку». Я не прошу тебя становиться охотником. Но... позволь нам быть частью его жизни. Не как Монархам. Как семье.

Сухо подошел к брату и положил руку ему на плечо. На этот раз Юки не сбросил её.

– Прости меня, мелкий, – тихо сказал Сухо. – Я был идиотом. Я думал, что защищаю тебя, а на самом деле просто не хотел видеть, как тебе больно. Если ты позволишь... я бы хотел научить его играть в футбол. Без всякой магии. Просто в футбол.

Юки посмотрел на брата, потом на мать, которая уже вовсю общалась с Каем, показывая ему какие-то светящиеся магические искорки на кончиках пальцев, от которых мальчик заливался смехом. Потом он перевел взгляд на отца.

– Если ты хоть раз... хоть один раз упомянешь при нем о тренировках, рангах или наследии Монарха, пока ему не исполнится восемнадцать, – Юки выделил каждое слово, – я заберу его и исчезну так, что даже твои тени меня не найдут. Ты меня понял?

Джин Ву слабо улыбнулся. Это была первая искренняя улыбка, которую Юки видел на его лице за многие годы.

– Понял. Никаких тренировок. Только сказки и мороженое. Клянусь своей силой.

Юки глубоко вздохнул и отошел в сторону, освобождая проход в квартиру.

– Заходите. Но в доме не курить. И... я еще не приготовил обед.

Ха Ин мгновенно вскочила, вытирая лицо.

– О, я помогу! Юки, ты ведь знаешь, я не очень... но я могу почистить овощи!

– Нет уж, мам, – Юки усмехнулся, и в этой усмешке впервые за долгое время промелькнуло что-то теплое. – Твоя готовка — это угроза национального масштаба. Садись с Каем. Сухо, поможешь мне на кухне. Папа... а ты просто посиди и постарайся ничего не сломать своей аурой.

Вечер в маленькой квартире в Инчхоне был странным. В нем не было блеска особняка Сон, не было тишины идеально отрепетированной пьесы. Было тесно, шумно и немного хаотично. Юки командовал на кухне, Сухо неумело резал салат, а Джин Ву сидел на диване, и на его коленях Кай увлеченно рассматривал татуировки на руках деда, пытаясь поймать пальчиками ускользающие тени.

Юки наблюдал за этой сценой через открытую дверь кухни. Он чувствовал, как тяжесть, которую он нес годами, понемногу начинает спадать. Маска бунтаря больше не была нужна. Тайное стало явным, но вместо разрушения оно принесло нечто, чего он совсем не ожидал — шанс на настоящее начало.

Игрис, невидимый для остальных, стоял в углу кухни.

– Вы довольны, мой король? – прошептал он в сознании Юки.

– Еще рано говорить, Игрис, – Юки перевернул мясо на сковороде, и язычок белого пламени послушно лизнул дно. – Но кажется... кажется, в этом доме наконец-то появилась жизнь. Настоящая.

Он посмотрел на свое предплечье, где череп в окружении темных элементов больше не казался символом смерти. Теперь он выглядел как страж, который наконец-то может немного отдохнуть.

Пламя под пеплом не погасло. Оно просто перестало обжигать тех, кто был ему дорог, превратившись в уютный огонь домашнего очага. И Юки знал: впереди еще много трудностей, много разговоров и, возможно, новых сражений. Но сегодня, впервые за шестнадцать лет, он не был один.

Семья Сон перестала быть идеальной картинкой. Она стала живой. И это было самым великим достижением, которое когда-либо совершал охотник S-ранга по имени Сон Юки.