← Назад к обзору

Сын монарха

Омут фиолетовых теней

Прошло семь дней с той ночи, когда мир Сон Юки перевернулся, оставив после себя лишь горько-сладкий привкус персиков и тяжелый аромат теневой маны. За эту неделю дом Сон Джинву превратился в крепость, отрезанную от внешнего мира не только физически, но и магически. Юки почти не выходил за пределы территории, наслаждаясь тишиной, мощными машинами в гараже и бесконечными часами в компании отца.

Их отношения изменились бесповоротно. Граница между «отцом» и «любовником» стерлась, превратившись в нечто монолитное, пугающее и в то же время упоительно правильное. Юки больше не чувствовал себя брошенным младшим сыном. Он чувствовал себя избранным. Единственным существом во всех мирах, способным выдержать напор страсти Монарха и ответить на него своей собственной, разрушительной силой.

Сегодня в кабинете Джинву царил полумрак. Тяжелые шторы были плотно задернуты, а воздух казался наэлектризованным от избытка магии. Джинву сидел в своем массивном кресле, откинувшись на спинку. Его взгляд, обычно холодный и расчетливый, сейчас был затуманен темным удовольствием.

Юки находился там, где теперь было его законное место — на коленях между сильных бедер отца. Его атлетичное тело, облаченное лишь в тонкую шелковую рубашку, вздрагивало от каждого движения. Черные растрепанные волосы путались в пальцах Джинву, которые властно сжимали затылок парня, направляя его, задавая ритм.

– Мой хороший мальчик... – голос Джинву сорвался на низкий рокот, вибрирующий в самой глубине комнаты. – Только мой. Ты ведь понимаешь это, Юки?

Юки не мог ответить словами. Его рот был занят, а всё сознание сосредоточено на ощущениях. Он чувствовал вкус отца — терпкий, с металлическим привкусом силы и бесконечной тьмы. Каждое движение Джинву, каждый его вдох отзывались в теле Юки вспышками фиолетового света. Его татуировка на груди пульсировала, просвечивая сквозь тонкую ткань рубашки, словно живое сердце.

Юки поднял взгляд на отца. Его небесно-голубые глаза, влажные от усилий и возбуждения, встретились с пылающим взором Монарха. В этом взгляде не было стыда. Только преданность, граничащая с безумием, и осознание своей власти над этим богом. Юки знал, что в этот момент он — единственное, что удерживает Джинву от того, чтобы превратить мир в пепел.

Джинву сжал пальцы на волосах сына чуть крепче, заставляя того издать приглушенный стон.

– Ты стал еще прекраснее за эту неделю, – прошептал Джинву, наклоняясь вперед. – Твоя мана... она меняется. Она становится более густой, более... принимающей.

Юки на мгновение отстранился, тяжело дыша. Тонкая ниточка слюны блеснула на его губах, прежде чем он слизнул её, вызывая у Джинву новый приступ рычащего выдоха.

– Это из-за тебя, – выдохнул Юки, опираясь руками о подлокотники кресла. – Твоя сила... она повсюду. В моих жилах, в моих мыслях. Иногда мне кажется, что я сам становлюсь тенью.

– Ты не тень, – Джинву коснулся его щеки, стирая капельку пота. – Ты — пламя, которое горит в центре моей бездны. Те охотники думали, что ломают тебя, но они лишь открыли дверь, которую я не решался толкнуть сам.

Юки горько усмехнулся, его серьги в ушах тихо звякнули.

– Они заплатили за это. Я видел их глаза вчера в подземелье, когда использовал на них «Кармическое возмездие». Они не понимали, почему их раны не заживают, почему их мана просто... вытекает в никуда.

– Они получили то, что заслужили, – отрезал Джинву, снова притягивая голову сына к своему паху. – Не трать мысли на мертвецов. Сейчас есть только мы.

Юки снова погрузился в работу, чувствуя, как внутри него нарастает ответный жар. Его новое тело, измененное ядом и магией, требовало своего. Он чувствовал, как внизу, под рубашкой, его женское лоно увлажняется, пульсируя в такт движениям языка. Это была странная, двойственная природа: он оставался мужчиной в своих порывах, в своей силе и уме, но его плоть теперь пела иную песню — песню подчинения и плодородия.

Джинву чувствовал это возбуждение сына так же ясно, как своё собственное. Их магические каналы за эту неделю сплелись в тугой узел.

– Достаточно, – вдруг сказал Джинву, рывком поднимая Юки и усаживая его к себе на колени, лицом к лицу.

Рубашка Юки задралась, обнажая стройные бедра и ту самую нежную деталь его новой анатомии, которая теперь была центром их общего мира. Джинву не медлил. Он вошел в него одним мощным толчком, заставляя Юки вскрикнуть и вцепиться в его плечи.

– Ах!.. Папа... медленнее... – Юки закинул голову, его шея вытянулась, обнажая фарфоровую кожу.

– Нет, – прорычал Джинву, сминая его губы в поцелуе. – Я чувствую, как ты жаждешь этого. Твоя Карма требует выхода, Юки. Отдай её мне.

Комната начала заполняться фантомными образами. От избытка чувств Юки невольно активировал «Ясновидение». Перед его глазами замелькали вспышки: вот он готовит персиковый пирог, смеясь над чем-то, что сказал отец; вот он ведет свою новую машину по ночному шоссе, а рядом сидит Джинву; а вот... вот он лежит на этой самой кровати, его живот округлился, а внутри пульсирует золотое сияние — новая жизнь, созданная из тени и возмездия.

– Ты видишь это? – прошептал Джинву, заметив, как расширились зрачки сына. – Ты видишь наше будущее?

– Да... – Юки содрогнулся, когда Джинву нашел ту самую точку внутри него, которая заставляла искры лететь из глаз. – Это... это страшно и прекрасно одновременно.

– Это неизбежно, – Джинву ускорился, его движения стали сокрушительными. – Сухо никогда не поймет. Мир никогда не простит. Но нам не нужно прощение. У нас есть сила.

Юки чувствовал, как его «Короткий путь» пытается сработать самопроизвольно от переизбытка энергии. Пространство вокруг них начало мерцать. Они словно перемещались между реальностями, оставаясь в объятиях друг друга. Фиолетовые молнии срывались с кончиков пальцев Юки, безвредно исчезая в черном плаще Джинву, который тот призвал неосознанно.

– Я люблю тебя, – вдруг выдохнул Юки, и эти слова прозвучали громче, чем любой магический взрыв. – Не как отца. Как своего Монарха. Как своего мужчину.

Джинву замер на секунду, его глаза вспыхнули нечеловеческим светом. Он прижал Юки к себе так сильно, что кости парня едва не хрустнули, но Юки лишь теснее прильнул к нему.

– Повтори, – потребовал Джинву.

– Ты мой, – Юки прикусил мочку уха отца, чувствуя, как тот содрогается. – И я не отдам тебя даже смерти.

В этот момент магический барьер в комнате едва не лопнул. Джинву достиг пика, изливая свою сущность в Юки, заполняя его до краев, запечатывая их союз на уровне душ. Юки закричал, его тело забилось в конвульсиях наслаждения, а из его спины на мгновение вырвались призрачные крылья из костей и фиолетового пламени — редкое проявление его истинной, скрытой мощи.

Когда всё закончилось, они долго сидели в тишине. Юки лежал на груди Джинву, слушая, как выравнивается его сердцебиение. Постепенно фиолетовое свечение в комнате угасло, оставив лишь привычный полумрак.

– Знаешь, – тихо сказал Юки, перебирая пальцами пуговицы на рубашке отца. – Тот охотник, который подлил мне зелье... перед смертью он сказал, что хотел сделать меня «совершенным». Иронично, правда? Он действительно это сделал. Но не для себя.

Джинву поцеловал его в лоб, его рука легла на еще плоский живот Юки.

– Он был лишь инструментом судьбы. Завтра приедет Сухо. Он почуял всплеск мании и требует объяснений.

Юки напрягся. Встреча со старшим братом пугала его больше, чем сотня монстров S-ранга. Сухо всегда смотрел на него как на младшего, которого нужно защищать. Как он посмотрит на него теперь?

– Что мы ему скажем? – спросил Юки, поднимая взгляд.

Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было всё высокомерие Теневого Монарха.

– Мы ничего не будем говорить. Он сам всё увидит. Если он решит уйти — пусть уходит. Если решит остаться — он должен будет принять новые правила этого дома. Ты больше не просто «младший брат», Юки. Ты — королева этого теневого царства.

Юки фыркнул, слегка покраснев.

– Королева? Пап, я всё еще могу вызвать гастер-бластер и разнести половину города. Не называй меня так.

– Одно другому не мешает, – Джинву легко поднял его на руки и направился к выходу из кабинета. – А теперь иди в душ. От тебя пахнет моей маной так сильно, что даже Бер за дверью начинает нервничать.

Юки рассмеялся, обхватывая шею отца руками. Несмотря на все изменения, на пугающее будущее и гнев брата, он чувствовал себя абсолютно счастливым. Он нашел свою силу, свою суть и своего Монарха.

Вечером того же дня Юки стоял на кухне. Он готовил персики в карамели — его любимое лакомство. Нож в его руках двигался с идеальной точностью. На нем была простая домашняя футболка, скрывающая татуировку, и короткие шорты. Глядя на него, никто бы не заподозрил, что этот изящный парень — одно из самых опасных существ на планете.

Он вдруг замер, почувствовав знакомую вибрацию воздуха. «Ясновидение» сработало на секунду раньше, чем открылась входная дверь.

– Юки! Отец! Я дома! – голос Сухо разнесся по холлу. В нем слышалось беспокойство и привычная властность старшего брата.

Юки глубоко вздохнул, поправляя сережки. Он почувствовал, как за его спиной материализовалась тень Джинву. Отец не вышел навстречу старшему сыну, он остался рядом с Юки, положив руку ему на талию в собственническом жесте.

– Ну что, – прошептал Юки, глядя на дверь кухни. – Шоу начинается?

– Это не шоу, – отозвался Джинву, когда шаги Сухо приблизились. – Это новая эра.

Когда Сухо вошел в кухню, он замер на пороге. Его взгляд перебегал с Юки на Джинву, с их сплетенных рук на странное, фиолетово-черное марево, окутывавшее их обоих. Но больше всего его поразил запах. Запах хищника и его пары, настолько явный, что у Сухо, как у сильного охотника, инстинктивно загривок встал дыбом.

– Что здесь происходит? – медленно спросил Сухо, и его рука непроизвольно потянулась к воображаемому мечу. – Юки, почему ты... почему ты так выглядишь? И почему отец держит тебя так, будто...

– Привет, Сухо, – Юки улыбнулся, и в этой улыбке было столько спокойной уверенности, что старший брат невольно отступил на шаг. – Хочешь персиков? Они сегодня особенно сладкие.

Джинву молчал, лишь его глаза светились холодным торжеством. Он знал, что с этого момента их семья уже никогда не будет прежней. Но глядя на Юки — своего сына, своего любовника и своего наследника — он понимал, что не променял бы этот миг ни на что во вселенной.

Карма свершилась. Тень обрела свою плоть. А мир... миру придется просто смириться с тем, что у Теневого Монарха теперь есть не только наследник, но и тот, ради кого он готов сжечь небеса.

Юки сделал шаг вперед, отделяясь от отца, и Сухо наконец увидел то, что так тщательно скрывала одежда — изменившуюся ауру, мягкость движений и ту пугающую красоту, которая теперь была не просто внешностью, а оружием.

– Садись, брат, – мягко сказал Юки. – Нам нужно очень много тебе рассказать. И, поверь, тебе лучше выпить чего-нибудь крепкого перед этим.

В окнах дома Сон отразились первые звезды, но фиолетовое сияние внутри кухни было ярче любого небесного светила. История Кармического возмездия только начиналась.