← Назад к обзору

Сын монарха

Искупление в глазах чужого ребенка

Ночь в особняке семьи Сон тянулась бесконечно. Сон Джинву сидел в своем кабинете, окруженный тишиной, которая была тяжелее любого доспеха. Слова младшего сына, брошенные с такой легкостью и яростью, въелись в его сознание. «Одинокий, пустой король в своем царстве тьмы». Джинву посмотрел на свои руки — руки, способные стирать миры и воскрешать армии, но оказавшиеся бессильными перед ложью в собственной спальне.

Его мысли постоянно возвращались к Юкио. Сын вырос слишком быстро. В шестнадцать лет он обладал мудростью, которая пугала, и силой, которая не подчинялась правилам этого мира. И теперь эта внезапная новость о России... Юкио собирался уехать. Монарх чувствовал, как нити, связывающие его с младшим сыном, натягиваются до предела, готовые лопнуть.

Он должен был увидеть его. Не как правитель, не как величайший охотник, а как отец, который безнадежно опаздывал.

Джинву закрыл глаза, и пространство вокруг него искривилось. Теневой обмен перенес его мгновенно.

Пентхаус Юкио встретил его запахом дорогого табака и чистоты. Юкио стоял посреди гостиной, окруженный раскрытыми чемоданами. Его движения были резкими, точными. Он укладывал вещи, даже не обернувшись на появление отца — «Ясновидение» предупредило его заранее.

– Ты всё-таки пришел, – не оборачиваясь, произнес Юкио. Его низкий голос вибрировал от скрытого напряжения. – Решил проверить, всё ли я забрал? Не волнуйся, я не претендую на семейные реликвии.

Джинву не ответил. Его взгляд замер на маленькой фигурке, сидевшей на ковре у окна. Девочка, Лили, замерла, прижимая к себе плюшевого мишку. Когда она подняла голову, Джинву почувствовал, как внутри него что-то надломилось.

Она была удивительной. В её чертах угадывалась Хэ Ин, но в глазах не было той мучительной сложности, которая разрушала их семью. В этом ребенке Джинву увидел то, о чем мечтал долгие годы — чистое, не запятнанное тенью спасение. Он всегда хотел дочь. Мечтал о маленьком существе, которое не нужно будет учить убивать, которое просто будет любить его не за силу, а за то, что он есть.

Юкио наконец повернулся. Он увидел, как изменились глаза отца. Холодная синева Монарха подернулась дымкой такой глубокой боли и одиночества, что даже Юкио на мгновение отвел взгляд. Это был момент абсолютной уязвимости бога.

В этот момент дверь пентхауса распахнулась, и в комнату ворвался Сухо. Он выглядел взмыленным, его лицо раскраснелось от бега или волнения.

– Юки! Ты не можешь просто... – Сухо осекся, увидев отца. Он перевел взгляд на маленькую девочку и замер. – Брат... это... она?

Юкио устало потер переносицу, чувствуя, как в висках начинает пульсировать тяжесть.

– Да, Сухо. Это Лили. Поздоровайся с семьей, которую ты видел только на обложках журналов.

Лили, до этого внимательно разглядывавшая Джинву, вдруг поднялась и сделала несколько неуверенных шагов к Монарху. Джинву не шевелился, боясь спугнуть это видение. Его огромная тень, обычно пугающая врагов, сейчас послушно сжалась у его ног.

– Ты высокий, – прошептала Лили, глядя на Джинву снизу вверх. – Как Юки. Только у тебя глаза грустные.

Джинву медленно опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. Его голос, обычно гремящий как гром, сейчас едва слышно дрожал.

– Здравствуй, Лили.

Девочка улыбнулась, а затем обернулась к Юкио, который продолжал стоять у чемодана с непроницаемым лицом.

– Братик, – звонко крикнула она. – А они тоже полетят с нами, чтобы увидеть братиков?

Юкио замер. Секунда тишины показалась вечностью. Он медленно закрыл лицо рукой, издав звук, похожий на стон.

– Братиков? – переспросил Джинву, и его взгляд мгновенно переместился на сына. В этом слове была не просто догадка, а требование истины.

– Боже... – прохрипел Юкио, не убирая руки от лица. – Я должен был догадаться, что ты не умеешь хранить секреты, мелкая.

Сухо стоял с открытым ртом, переводя взгляд с одного брата на другого.

– Юки... что она сказала? Какие еще братики?

Юкио выпрямился. Его правый глаз вспыхнул синим, но на этот раз не от ярости, а от избытка эмоций, которые он больше не мог сдерживать. Он достал телефон и швырнул его на диван перед отцом и братом.

– Смотрите сами, раз уж всё равно узнали.

Джинву взял телефон. На экране светилась фотография двух младенцев в России. Сухо прильнул к плечу отца, и оба они замерли, глядя на новые жизни, которые Юкио создал вдали от них.

– Что это значит, Юкио? – голос Джинву был хриплым. – Объяснись. Ты решил сбежать в Россию сразу после того, как получил это сообщение?

– Я не сбегаю, – отрезал Юкио, скрестив руки на груди. Его атлетичная фигура казалась еще массивнее в свете ламп. – Я переезжаю. Я стал отцом. У меня теперь есть Алекс и Рей. И я не хочу, чтобы они даже знали о том бардаке, который вы называете своей жизнью.

– Ты скрыл от нас рождение своих детей? – Сухо выглядел так, будто ему дали пощечину. – Своих племянников? Юки, ты совсем обезумел?

– А зачем мне было говорить вам? – Юкио горько рассмеялся, и в его смехе послышался лязг металла. – Чтобы мать начала планировать, как использовать их в своих интригах? Или чтобы отец смотрел на них как на новых рекрутов для своей армии теней? Нет. Они будут расти в снегах, среди людей, которые ценят честь выше магии.

Джинву поднялся с колен. В его руках телефон казался хрупкой игрушкой. Он смотрел на сына, и Юкио видел, как в отце борется гнев Монарха и тоска человека.

– Ты не можешь просто вычеркнуть нас, – тихо сказал Джинву. – Я твой отец. Они — моя кровь.

– Кровь — это просто жидкость, – Юкио подошел к окну, глядя на огни города. – Вы сами научили меня этому. Мы годами жили под одной крышей, оставаясь чужими. Я не хочу такой судьбы для своих сыновей. Я хочу, чтобы они видели отца, который готовит им завтрак, а не отца, который возвращается из подземелий, пропитанный кровью монстров и чужой ложью.

– А как же Лили? – Сухо указал на девочку, которая в недоумении переводила взгляд с одного взрослого на другого.

Юкио обернулся. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на сестру.

– А Лили... теперь только ей решать. Я собирался забрать её с собой, потому что считал, что в том доме ей не место. Но теперь...

Он подошел к девочке и присел перед ней.

– Лили, послушай. Ты можешь поехать со мной в Россию. Там будут твои маленькие братики, там будет снег и много приключений. Но ты также можешь остаться здесь. С этим человеком. – Он указал на Джинву. – Он твой отец. И он очень хочет, чтобы ты была рядом. Он сможет защитить тебя от всего на свете.

Лили посмотрела на Джинву. Тот затаил дыхание. В этот момент величайший охотник человечества выглядел так, будто его жизнь зависела от слова пятилетнего ребенка.

– Он вытащит нас из темноты? – вдруг спросила Лили, глядя прямо в глаза Монарху.

Джинву вздрогнул. Эти слова, эхо слов Юкио, пронзили его.

– Я сделаю всё, чтобы в твоей жизни больше не было темноты, – пообещал он, и это была самая серьезная клятва, которую он когда-либо давал.

Юкио встал и отошел к чемоданам.

– Вот и ответ. Лили останется здесь, если захочет. Но при одном условии, отец.

– Каком? – Джинву не сводил глаз с дочери.

– Ты разберешься со своей жизнью. Ты вытащишь маму из её лжи, или вышвырнешь её из дома, мне плевать. Но Лили не должна слышать ни одного шепота о том, как она появилась на свет. Она должна быть Сон Лили, дочерью Монарха, а не «ошибкой Ча Хэ Ин».

Джинву медленно кивнул.

– Я даю слово.

– Хорошо, – Юкио застегнул последний чемодан. – Тогда я улетаю утром. Мой самолет в шесть.

– Юки, постой! – Сухо преградил ему путь. – Ты не можешь вот так уйти. Мы только что нашли сестру, у нас появились племянники... Дай нам шанс.

Юкио посмотрел на старшего брата. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость.

– Шансы нужно заслуживать, Сухо. Пока что вы оба — лишь тени того, кем могли бы быть. Разберитесь с гнилью в особняке. Станьте семьей, о которой не стыдно будет рассказать моим сыновьям. И тогда, возможно, я приглашу вас в гости.

Юкио подошел к отцу. Они стояли друг против друга — два гиганта, разделенные пропастью лет и обид. Юкио был выше, атлетичнее, его татуировки и пирсинг создавали образ бунтаря, но глаза... глаза были зеркальным отражением глаз Джинву. Та же решимость, та же готовность нести мир на своих плечах.

– Не подведи её, отец, – негромко сказал Юкио, кивнув на Лили. – Она — твой последний шанс на искупление. Если я узнаю, что она плачет из-за ваших с Хэ Ин разборок... я вернусь. И тогда моё «Кармическое возмездие» не пощадит даже тебя.

Джинву положил руку на плечо сына. Юкио не вздрогнул, но и не обнял его в ответ.

– Ты стал настоящим мужчиной, Юкио. Гораздо раньше, чем я был готов это признать.

– Я стал тем, кем мне пришлось стать, чтобы выжить в твоей тени, – Юкио сбросил руку отца и взял чемоданы. – Берегите Лили.

Он подошел к девочке, поднял её и крепко прижал к себе.

– Я буду звонить тебе каждый день по видеосвязи, слышишь? И как только братики подрастут, ты приедешь к нам в гости.

– Обещаешь? – Лили шмыгнула носом.

– Обещаю. А теперь иди к папе. Он очень долго тебя ждал.

Юкио передал девочку в руки Джинву. Монарх принял её так осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Лили робко обняла его за шею, и Джинву закрыл глаза, вдыхая запах её волос. В этот момент тьма внутри него впервые за много лет отступила, освобождая место для тихого, теплого света.

Юкио прошел мимо Сухо, хлопнув его по плечу.

– Не будь маминым сынком, брат. Пора взрослеть.

Он вышел из пентхауса, не оборачиваясь. Его тяжелые ботинки гулко стучали по коридору. Внизу его ждал «Ламборгини», а впереди — долгий перелет в Россию.

Сев в машину, Юкио достал сигарету и закурил. Его руки слегка дрожали. Было больно оставлять Лили, было больно видеть отца таким сломленным. Но он знал, что поступил правильно. Карма требовала баланса. Чтобы в особняке Сон воцарился мир, он должен был уйти.

Он нажал на газ, и спорткар сорвался с места, разрезая ночной Сеул. Перед глазами стояли лица его сыновей — Алекса и Рея. Юкио улыбнулся, и на этот раз его улыбка была настоящей, лишенной горечи.

– Ну что, парни, – прошептал он в пустоту салона. – Папа едет домой.

А в пентхаусе Сон Джинву всё еще стоял у окна, прижимая к себе спящую Лили. Сухо сидел на диване, глядя на телефон брата, где двое младенцев в далекой России спали, не ведая о том, какую бурю они вызвали в мире охотников.

– Мы всё исправим, Сухо, – тихо произнес Джинву, и его голос был полон стальной решимости. – Ради них. Ради Юкио. Ради того, чтобы когда-нибудь эта фотография стала реальностью в нашем доме.

Тени в углах комнаты замерли, склонившись перед своим повелителем, который наконец-то обрел цель, важнее, чем спасение мира. Он должен был спасти свою семью. И путь к этому спасению лежал через правду, которую принес его младший сын — его самое суровое и самое милосердное кармическое возмездие.