← Назад к обзору

Сын монарха

Эхо разбитых зеркал

Снег за окном поместья Сергеевых валил сплошной стеной, поглощая звуки и превращая мир в белое безмолвие. Внутри гостиной, освещенной мягким светом и согретой теплом камина, стояла тишина, которая была гораздо холоднее сибирского мороза.

Сон Юкио сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Его атлетичная фигура казалась расслабленной, но взгляд небесно-голубых глаз, наполовину скрытых взъерошенной челкой, был острым, как лезвие кинжала. Татуировка на щеке чуть заметно подергивалась, когда он делал затяжку — одну из тех редких, что он позволял себе в присутствии посторонних.

Напротив него, на диване, сидели Сон Джинву и Ча Хэ Ин. Величайшие охотники человечества, люди, перед которыми трепетали правители, сейчас выглядели потерянными. Хэ Ин не сдерживала слез, они катились по её щекам, разбиваясь о дорогие ткани платья.

– Юки... пожалуйста, – прошептала она, протягивая к нему дрожащую руку. – Мы не знали... мы не понимали, как тебе было больно. Мы хотим всё исправить. Мы хотим быть семьей.

Юкио медленно выдохнул дым в сторону, даже не взглянув на мать. Его лицо оставалось неподвижной маской, в которой не читалось ни гнева, ни обиды — только бесконечная, выжженная пустота.

– Хватит реветь, Хэ Ин, – его голос, низкий и хриплый, прозвучал подобно треску льда. – И перестаньте говорить, что хотите что-то «исправить». Вы опоздали с этим ровно на двенадцать лет.

Джинву нахмурился, его фиолетовая аура непроизвольно колыхнулась, реагируя на тон сына, но Юкио даже не моргнул. Его собственная сила — Кармическое возмездие — дремала внутри, готовая вспыхнуть в любой момент, и она была ничуть не слабее мощи Теневого Монарха.

– Ты мой сын, Юкио, – твердо сказал Джинву. – Кровь не вода. Мы совершили ошибки, я признаю это. Но мы всё еще одна кровь.

Юкио наконец перевел взгляд на отца. В этом взгляде было столько мудрости и усталости, что Джинву невольно отвел глаза.

– Кровь — это просто биология, – Юкио стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу. – Моя настоящая кровь осталась на асфальте, когда я уходил из вашего дома. Вы называли это «золотой клеткой», а для меня это был склеп. Вы были так заняты своим величием, своим царством теней и охотничьими рангами, что не заметили, как ваш младший сын превратился в призрака в собственном доме.

– Мы любили тебя! – вскрикнула Хэ Ин, закрывая лицо ладонями.

– Любили? – Юкио хихикнул, и этот звук был страшнее крика. – Вы любили образ. Идеального сына, тень великого отца. Вы любили Сухо, потому что он был «золотым мальчиком», послушным инструментом. А я? Я был системным сбоем. И вместо того чтобы попытаться понять, вы просто закрыли глаза.

Он встал, его рост в сто девяносто пять сантиметров заставил комнату казаться тесней. Он подошел к окну, разглядывая свои татуировки в отражении стекла.

– Знаете, когда я приехал сюда, в Сургут, я впервые узнал, что такое ужин в кругу семьи. Не официальный прием, где каждый жест выверен, а просто еда, приготовленная с любовью. Я узнал, что отец может гордиться сыном не за количество убитых монстров, а за то, что тот вкусно приготовил мясо или починил машину. Цезарь и Ли Вон дали мне то, чего вы не смогли дать за шестнадцать лет — право быть собой.

– Мы хотим видеть внуков, – Джинву поднял голову, его голос стал просительным, что было совершенно несвойственно Монарху. – Сухо сказал, у тебя двое сыновей.

Юкио обернулся. Его губы тронула холодная полуулыбка.

– Да, Алекс и Рей. И они — лучшее, что есть в моей жизни. Они не знают, кто такой Сон Джинву. Для них дедушки — это Цезарь, который учит их охоте в лесу, и Ли Вон, который читает им книги по вечерам.

Хэ Ин всхлипнула, сжимая край дивана.

– Юки, умоляю... позволь нам хотя бы увидеть их.

Юкио молчал несколько секунд, глядя на родителей так, словно видел их впервые.

– Я не запрещаю, – наконец произнес он. – Я не тиран и не хочу лишать детей возможности знать свое происхождение. Но запомните мои условия. Здесь, на моей территории, в моем доме, вы будете находиться только как бабушка и дедушка. Никаких «Теневых Монархов», никакой политики охотников, никаких проверок их магического потенциала. Если я замечу, что вы смотрите на них как на будущих солдат для своей армии — вы вылетите отсюда быстрее, чем успеете призвать своих теней.

Джинву кивнул, его плечи чуть опустились.

– Хорошо. Мы принимаем твои условия.

– И еще одно, – Юкио подошел ближе, нависая над ними. – Не тешьте себя иллюзиями. Насчет Сухо не знаю — он мягче меня, он, возможно, даст вам шанс. У него своя дочь, Мина, и он сам решит, подпускать ли вас к ней. Но семьей... настоящей семьей мы не будем никогда. Это слово для меня теперь значит совсем другое.

– Юкио, неужели в твоем сердце совсем не осталось места для прощения? – Хэ Ин посмотрела на него с надеждой.

– Прощение — это когда забывают обиду, – Юкио затушил сигарету. – Я не обижен. Обида — это чувство для детей. Я просто сделал выводы. Вы — сильные охотники, утонувшие в своем тщеславии. Вы красивые, вы пустые внутри. Вы — часть моего прошлого, которое я перерос. Я уважаю вашу силу, но я не чувствую к вам ничего. Абсолютно.

В этот момент дверь гостиной приоткрылась, и в комнату заглянул пятилетний Рей. Его черные взъерошенные волосы были точной копией волос отца, а серо-голубые глаза светились детским любопытством.

– Папа, а когда мы пойдем в гараж? Ты обещал показать, как работает турбина, – звонко сказал мальчик.

Юкио мгновенно преобразился. Холод в его глазах исчез, уступая место бесконечной нежности. Он присел на корточки, раскрывая объятия.

– Иди сюда, разбойник.

Рей подбежал к отцу и запрыгнул к нему на руки. Юкио легко поднял его, прижимая к себе. Мальчик с интересом уставился на незнакомых людей на диване.

– А это кто? – спросил он, указывая пальцем на Джинву.

– Это гости из далекой страны, Рей, – спокойно ответил Юкио. – Поздоровайся.

– Здравствуйте, – вежливо сказал ребенок.

Хэ Ин закрыла рот рукой, сдерживая новый порыв рыданий. Джинву смотрел на внука, и в его взгляде смешивались боль, гордость и осознание невосполнимой утраты. Этот ребенок был так похож на Юкио в детстве, только в его глазах не было того затаенного страха и одиночества, которые Джинву предпочитал не замечать у своего сына.

– Привет, малыш, – голос Джинву дрогнул.

– Папа, они странные, – прошептал Рей на ухо Юкио, но в тишине комнаты это услышали все. – У дяди в тенях кто-то прячется. Злой?

– Нет, Рей, – Юкио погладил сына по голове. – Не злой. Просто очень одинокий. Иди к Алексу, я скоро приду.

Когда мальчик убежал, Юкио снова повернулся к родителям. Его взгляд снова стал непроницаемым.

– Он почувствовал твоих теней, отец. У него мой дар ясновидения и твоя чувствительность к магии. Но я научу его использовать это для защиты своего дома, а не для завоевания чужих миров.

Джинву встал, поправляя пиджак. Он чувствовал, что каждое слово Юкио — это удар, который не заблокировать никаким щитом. Это было его кармическое возмездие. Сын, которого он игнорировал, стал тем, кто вынес ему окончательный приговор.

– Мы остановимся в отеле в городе, – сказал Джинву. – Когда нам можно будет навестить их снова?

– Завтра в полдень, – Юкио направился к выходу из гостиной. – Цезарь и Ли Вон будут присутствовать. Они мои законные опекуны и те, кто воспитывал меня эти годы. Их мнение для меня важнее вашего.

Он остановился в дверях, не оборачиваясь.

– И еще. Не пытайтесь связаться с Сухо за моей спиной. Мы братья, и между нами нет секретов. Если я узнаю, что вы давите на него — наше общение прекратится, не успев начаться.

– Мы поняли тебя, Юкио, – тихо произнесла Хэ Ин.

Когда за родителями закрылась тяжелая дубовая дверь, в гостиную вошел Цезарь. Великан в кожаном жилете подошел к Юкио и положил тяжелую ладонь ему на плечо.

– Ты был суров с ними, сынок.

– Я был честен, папа Цезарь, – Юкио прислонился лбом к косяку. – Они думали, что могут просто прийти и забрать то, что им никогда не принадлежало — мою преданность. Но преданность не покупается кровью. Она зарабатывается годами поддержки.

– Ты мудрый парень, – Цезарь сжал его плечо. – Иди к детям. Они ждут тебя в гараже. Ли Вон уже там, пытается объяснить Алексу разницу между карбюратором и инжектором.

Юкио усмехнулся. Эта улыбка была настоящей — теплой и живой.

– Иду.

Он шел по коридорам своего дома, мимо картин, написанных Сухо, мимо фотографий Алисы, мимо детских рисунков на стенах. Это была его крепость. Его мир, который он построил на руинах своего прошлого.

Зайдя в гараж, он увидел своих сыновей, которые с серьезным видом крутились вокруг разобранного двигателя маслкара. Ли Вон сидел на верстаке, с улыбкой наблюдая за ними.

– Папа пришел! – закричал Алекс, бросаясь к Юкио.

Юкио подхватил светлоголового сына, чувствуя его тепло. В этот момент он окончательно понял: он не тень своего отца. Он не продолжение системы. Он — начало новой истории. Истории, где сила измеряется не рангами, а способностью защитить смех своих детей.

А где-то в холодном сургутском отеле Сон Джинву сидел у окна, глядя на огни города. Величайший охотник мира, Теневой Монарх, впервые в жизни чувствовал себя абсолютно бессильным. Он победил богов, он переписал реальность, но он проиграл битву за сердце собственного сына. И это было возмездие, которое он заслужил.

Юки в это время открыл капот машины и взял в руки гаечный ключ. На его шее блеснул прямоугольный кулон — символ памяти о той, кто верила в него, когда никто другой не верил.

– Так, парни, – сказал он, и его голос звучал уверенно и спокойно. – Сегодня мы научимся самому главному. Как заставить это сердце биться правильно.

И в этом гараже, среди запаха масла и бензина, в окружении настоящей семьи, Сон Юкио наконец-то был по-настоящему свободен. Его золотая клетка осталась в прошлом, а впереди была долгая, трудная, но его собственная жизнь. Жизнь, которую он выбрал сам.