← Назад к обзору

Сын монарха

Последнее желание умирающей розы

Холодный ветер Сургута завывал за окнами частной клиники, словно раненый зверь. Внутри, в стерильной тишине VIP-палаты, время казалось застывшим густым сиропом. Здесь, среди писка мониторов и запаха дорогих лекарств, рушился мир человека, которого привыкли считать стальным.

Цезарь Александрович Сергеев, мужчина ростом в два метра десять сантиметров, сидел на краю неудобного медицинского стула. Его фигура, затянутая в серый жилет поверх белой рубашки, казалась слишком массивной для этой комнаты. Светлые волосы были беспорядочно взъерошены, а серо-голубые глаза, обычно пронзительные и холодные, сейчас были затуманены невыносимой болью. Он не снимал черных кожаных перчаток — старая привычка скрывать руки, покрытые шрамами, напоминаниями о временах, когда он пробивал себе путь к вершине власти.

Рядом с ним, положив руку ему на плечо, стоял Чон Ли Вон. Известный адвокат, чье имя заставляло трепетать суды, сейчас выглядел просто разбитым отцом. Его черные волосы были в беспорядке, а на губах, вопреки обыкновению, застыла лишь тень его мягкой улыбки.

На кровати, бледная, как первый снег, лежала Алиса. В свои семнадцать она была точной копией Цезаря: те же черты лица, тот же упрямый разворот плеч. Но болезнь, которую не смогли победить ни лучшие врачи мира, ни магия высших рангов, медленно выпивала из неё жизнь.

– Милая, не напрягайся ты так, – тихо произнес Ли Вон, поправляя одеяло. – Тебе нужно беречь силы.

Алиса с трудом открыла глаза. В них еще теплился огонек жизни, но он был пугающе слабым.

– Пап... – её голос был едва слышным шелестом. – Вы можете исполнить моё желание? Я не хочу уходить, оставляя вас одних.

Она внезапно зашлась в сухом, надрывном кашле. Цезарь мгновенно подался вперед, поддерживая её, а на белоснежной простыне расцвели алые пятна крови. Мужчина сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Каждая капля её крови была ударом по его сердцу.

– Конечно, милая, – голос Цезаря был низким, надтреснутым. – Всё что угодно. Любой каприз, любая вещь в этом мире будет твоей. Только скажи.

Алиса на мгновение замолчала, собираясь с духом. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к глянцевому журналу, лежавшему на тумбочке. На обложке красовался Сон Юкио — высокий, татуированный, с дерзкой полуулыбкой и глазами цвета неба.

– Я хочу... я хочу оставить вам частичку себя, – прошептала она, глядя на фото. – Я хочу завести ребёнка. Чтобы, когда меня не станет, вы не страдали от пустоты. Чтобы он был вашим лучиком света.

Ли Вон и Цезарь замерли, обменявшись быстрыми, полными смятения взглядами. Это было безумие. Чистое, порожденное отчаянием безумие.

– Доченька, но кто... кто согласится на такое? – Ли Вон осторожно коснулся её руки.

– Есть кое-кто, – Алиса указала на журнал. – Сон Юкио. Он необычный парень. Я видела репортажи о его силе, о его характере. Он не такой, как все эти «золотые мальчики». В нем есть тьма, которая понимает мою тьму. Я уверена, он сможет... он выполнит мою просьбу.

По её щекам потекли слезы, оставляя дорожки на впалых щеках.

– Я знаю, это звучит странно. Но я вижу это, папа. Я вижу, что на свет появятся два мальчика. Один будет блондином с голубыми глазами — Алекс Сергеев. А второй, Рей, будет с черными волосами и серо-голубыми глазами, как у тебя, отец. Они спасут вас. И его тоже спасут.

Она искренне улыбнулась, и эта улыбка была настолько светлой, что мужчинам стало больно дышать. Вскоре лекарства взяли своё, и Алиса погрузилась в тяжелый, неровный сон.

Цезарь и Ли Вон молча вышли в коридор. Ли Вон прислонился к холодной стене, и слезы, которые он так долго сдерживал, наконец потекли по его лицу.

– Что будем делать, Цезарь? – спросил он, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Это же бред. Сон Юкио — сын Теневого Монарха. Он не просто охотник, он наследник силы, которую боится весь мир. Как мы вообще заставим его... или хотя бы попросим о таком?

Цезарь Александрович выпрямился во весь свой огромный рост. Его взгляд снова стал холодным и расчетливым, как у хищника, выслеживающего добычу. Он поправил перчатки и взглянул на свои руки, скрытые кожей.

– Мы не будем заставлять, – отрезал он. – Сначала мы пригласим его сюда. Официально. Ради практики и укрепления союза между Кореей и Россией. Сон Джинву сейчас озабочен международным имиджем своих детей, он не откажет в таком предложении.

– Ты серьезно хочешь втянуть шестнадцатилетнего парня в это? – Ли Вон посмотрел на мужа с ужасом. – Цезарь, это жизнь человека.

– Если моя дочь хочет этого, и это её последнее желание... кто я такой, чтобы противиться? – Цезарь повернулся к окну, за которым бушевала метель. – К тому же, я навел справки. Юкио задыхается в Сеуле. Он ненавидит свою семью, ненавидит ту «золотую клетку», в которой его держат. Мы предложим ему свободу. И цель.

***

Неделю спустя. Сеул.

Юкио сидел в гараже, копаясь в двигателе своего «Шевроле Камаро» 1969 года. Запах бензина и машинного масла всегда успокаивал его лучше любых медитаций. Музыка в наушниках гремела на полную громкость, отсекая его от внешнего мира, от вечных споров Сухо с отцом и от тихих вздохов матери.

Внезапно тень легла на его руки. Юкио не оборачиваясь знал, кто это. Способность предвидения сработала за секунду до того, как гость заговорил.

– Тебе пришло официальное приглашение, Юкио. Из России.

Парень медленно выпрямился, вытирая испачканные в мазуте руки ветошью. Перед ним стоял Сон Джинву. Отец выглядел непривычно серьезно, в его руках был плотный конверт с гербом Российской Федерации и личной печатью семьи Сергеевых.

– Россия? – Юкио хмыкнул, приподняв бровь. – Решили сослать меня подальше, чтобы я не портил репутацию «идеальной семьи» своими татуировками и сигаретами?

– Речь идет о международном обмене опытом, – Джинву проигнорировал колкость. – Цезарь Сергеев, один из самых влиятельных людей в России, лично запросил твоего участия в программе обучения их элитных отрядов. Это возможность, Юкио. Возможность показать, на что ты способен вне моей тени.

Юкио взял конверт. Его пальцы коснулись бумаги, и на мгновение его «Ясновидение» выдало странную вспышку. Фиолетовый цвет его кармы смешался с холодным голубым сиянием. Он увидел заснеженные поля, огромного мужчину в серых одеждах и... девушку, похожую на увядающий цветок.

– Хорошо, – неожиданно для самого себя согласился Юкио. – Я поеду. Но при одном условии.

– Каком? – Джинву прищурился.

– Ты не будешь присылать своих теней следить за мной. Я еду туда как самостоятельный охотник, а не как «младший сын Монарха». Если я замечу хоть одного теневого солдата в своем окружении — я вернусь и разнесу этот пентхаус к чертям.

Джинву долго смотрел в глаза сыну. Он видел в них ту же непреклонность, которая когда-то помогла ему самому выжить в подземельях.

– Договорились, – коротко бросил отец и вышел из гаража.

Юкио остался один. Он достал сигарету, щелкнул дорогой зажигалкой и глубоко затянулся.

– Россия, значит... – пробормотал он, глядя на татуировку на своей руке. – Посмотрим, что за игру вы затеяли, господин Сергеев.

***

Частный самолет приземлился в аэропорту Сургута через десять часов. Юкио вышел на трап, и ледяной воздух мгновенно ударил в лицо. Он был одет в легкую кожаную куртку, которая ничуть не защищала от мороза, но его внутренняя энергия поддерживала температуру тела на нужном уровне.

У трапа его ждал черный бронированный лимузин и двое мужчин. Один — гигант, чей рост заставил даже Юкио почувствовать себя «не таким уж большим». Второй — кореец, выглядевший как типичный юрист, но с глазами, полными глубокой печали.

– Добро пожаловать в Россию, Сон Юкио, – произнес Цезарь, делая шаг вперед. Его голос звучал как рокот лавины. – Я Цезарь Александрович Сергеев. А это мой муж, Чон Ли Вон.

Юкио окинул их оценивающим взглядом. Его интуиция вопила о том, что эти люди скрывают нечто гораздо более важное, чем просто протокольный визит.

– Слишком много пафоса для обычного обмена опытом, – Юкио сплюнул на снег и достал новую сигарету. – Давайте сразу к делу. Зачем я вам нужен на самом деле? И не надо сказок про «элитные отряды». Я вижу вашу ауру — вы оба на пределе. Что-то случилось.

Ли Вон горько улыбнулся, глядя на парня.

– Ты действительно такой, как она говорила. Прямолинейный и проницательный.

– Она? – Юкио прищурился.

– Наша дочь, – Цезарь открыл дверь машины, приглашая гостя внутрь. – Садись, Юкио. Нам предстоит долгий разговор. И, боюсь, он тебе не понравится. Но я готов предложить тебе всё, что ты пожелаешь, если ты просто выслушаешь её.

В машине царила тишина, нарушаемая только тихим гулом двигателя. Юкио смотрел в окно на пролетающие мимо заснеженные леса. Он чувствовал, что этот путь ведет его далеко от всего, что он знал. Его сила — Кармическое возмездие — тихо пульсировала в венах, словно предвкушая нечто грандиозное.

Когда они приехали в поместье, Юкио был поражен его масштабами. Это не была «золотая клетка» Сеула. Это была крепость, построенная с любовью и вкусом, наполненная историей и тяжелой, мужской энергетикой.

Его провели в комнату Алисы. Юкио замер на пороге. Он видел много смерти в своей жизни — он был сыном того, кто повелевает мертвыми. Но такая смерть... тихая, медленная, забирающая молодую девушку, была для него в новинку.

Алиса проснулась, когда они вошли. Она посмотрела на Юкио, и её глаза на мгновение вспыхнули небесно-голубым светом — таким же, как у него.

– Ты пришел... – прошептала она. – Я знала.

Юкио подошел к кровати. Его обычная маска безразличия дала трещину. Он видел её карму — она была чистой, но почти прозрачной, истощенной болезнью.

– Зачем я здесь, Алиса? – спросил он, присаживаясь на край кровати. Его голос, обычно резкий, стал неожиданно мягким.

– Я хочу попросить тебя о невозможном, – она протянула руку и коснулась его татуировки на предплечье. – Я хочу, чтобы ты стал отцом моих детей. Я хочу оставить им свою душу, а тебе — повод остаться в этом мире живым. Не тенью своего отца, а кем-то, у кого есть корни.

Юкио замер. Гастер-бластеры в его подсознании на мгновение вспыхнули фиолетовым огнем, отражая его шок.

– Ты с ума сошла? – выдохнул он. – Тебе семнадцать. Мне шестнадцать. Ты умираешь. Какие дети?

– Дети, которые не будут знать холода золотых клеток, – Алиса смотрела ему прямо в душу. – Дети, которых будут любить эти двое мужчин больше жизни. Алекс и Рей. Я видела их, Юкио. Они — твое искупление. И твое будущее.

Юкио обернулся к Цезарю и Ли Вону. Те стояли у двери, и в их глазах он увидел не требование, а мольбу. Могущественные люди, распоряжающиеся судьбами миллионов, сейчас стояли перед подростком как просители.

– Если я соглашусь... – Юкио снова посмотрел на Алису. – Что будет с тобой?

– Я уйду счастливой, – она улыбнулась сквозь слезы. – Зная, что часть меня останется с ними. И с тобой.

Юкио закрыл глаза. Его «Ясновидение» развернуло перед ним веер вероятностей. В одной из них он возвращался в Сеул, продолжая курить на балконе и ненавидеть свою жизнь до самого конца. В другой... в другой он видел двух мальчишек, бегающих по этому самому поместью. Один — светловолосый сорванец, другой — черноволосый молчун с его глазами. Он видел себя — старше, мудрее, без сигареты в руках, обучающего их боевым искусствам и готовящего им завтраки.

Это был путь, который он никогда не планировал. Путь, который шел вразрез со всем, чему его учил отец.

– Кармическое возмездие, – прошептал Юкио. – Ирония судьбы.

Он открыл глаза и посмотрел на Цезаря.

– Мне нужно два условия. Первое: я остаюсь в России. Навсегда. Никаких контактов с семьей Сон, пока я сам этого не захочу. Второе: я буду растить их сам. Вместе с вами. Они не будут «инструментами» или «наследниками силы». Они будут просто детьми.

Цезарь Александрович сделал шаг вперед и протянул руку в черной перчатке.

– Согласен. Мы обеспечим тебе всё: документы, прикрытие, любые ресурсы. Ты станешь частью семьи Сергеевых.

Юкио пожал его руку. Хватка гиганта была стальной, но в ней не было угрозы. Только договор двух мужчин, решивших изменить судьбу.

Алиса тихо вздохнула и закрыла глаза. На её лице впервые за долгое время воцарился покой.

Юкио вышел на балкон поместья. Здесь тоже было холодно, но это был другой холод — чистый, честный. Он достал пачку сигарет, посмотрел на неё и... смял вместе с содержимым, выбросив в снег.

– Кажется, мне придется научиться готовить что-то посерьезнее яичницы, – пробормотал он, глядя на затянутое тучами небо.

В его голове уже зрел план. Он был очень умным парнем, мудрым не по годам. И если судьба решила бросить ему такой вызов, он примет его с той же полуулыбкой, с которой шел на любого врага. Только на этот раз его врагом была сама смерть, а ставкой — жизнь, которую он наконец-то мог назвать своей.

В ту ночь Сон Юкио перестал быть тенью Монарха. В ту ночь, в лесах далекой России, родился кто-то другой. Тот, кто пришел не разрушать, а созидать, неся в своих руках фиолетовое пламя кармы и надежду на новое начало.