← Назад к обзору

Сын монарха

Цветок под пеплом

Тишина в поместье Сергеевых была не такой, как в пентхаусе Сон. В Сеуле тишина давила, она была наполнена невысказанными упреками и звоном невидимых цепей. Здесь же она была тяжелой, пропитанной запахом хвои, дорогих лекарств и предчувствием чего-то неизбежного.

Юкио стоял у окна в коридоре, глядя, как огромные снежинки медленно опускаются на замерзшую землю. Он только что закончил разговор с Цезарем и Ли Воном. Мужчины собирались в Корею. Им предстоял тяжелый дипломатический раунд — не просто юридическое оформление «опеки» над младшим сыном Монарха, но и столкновение с самим Сон Джинву.

– Мы уладим всё, Юкио, – сказал тогда Цезарь, поправляя воротник пальто. Его взгляд был твердым. – Твой отец... он поймет, что здесь тебе будет лучше. А если нет — что ж, я не привык отступать.

– Мне плевать, что он скажет, – ответил Юкио, не оборачиваясь. – Просто сделайте так, чтобы они не лезли в мою жизнь. И... о детях ни слова. Это тайна. Только наша.

Теперь, когда моторы машин стихли вдали, Юкио остался один в этом огромном замке, не считая персонала и умирающей девушки, которая попросила его о невозможном.

Он медленно выдохнул. В голове набатом стучали слова Алисы. Естественное зачатие. Она была непреклонна. Никаких пробирок, никакой сухой магии. Она хотела прожить этот краткий миг жизни по-настоящему, почувствовать тепло другого человека, прежде чем навсегда раствориться в холоде вечности.

Юкио толкнул тяжелую дверь в её спальню. В комнате горел лишь приглушенный торшер, отбрасывая длинные тени на стены. Алиса полулежала на подушках, выглядя хрупкой, как фарфоровая кукла, которую забыли на морозе.

– Ты пришел, – прошептала она.

Юкио подошел к кровати. Его рост в сто девяносто пять сантиметров делал его фигуру почти пугающей в этом полумраке, но движения были удивительно тихими.

– Ты точно в этом уверена? – спросил он на чистом русском. Его голос звучал низко и бархатисто.

Алиса вздрогнула от звука родной речи. Она знала, что он полиглот, но слышать от него слова на своем языке было чем-то особенным.

– Да, – она слабо улыбнулась, протягивая к нему дрожащую руку. – Я хочу почувствовать, что я живая. Хочу узнать, что такое интимная близость... прежде чем всё закончится. Пожалуйста, Юкио. Не из жалости. Из милосердия.

Юкио молча смотрел на неё. Его небесно-голубые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились мягким фиолетовым отблеском. Он видел её карму — она угасала, но в самом центре этого увядания теплилось отчаянное желание оставить след.

– Хорошо, – он коснулся её пальцев своими, мозолистыми от работы в гараже и тренировок. – Я буду очень осторожен и нежен. Обещаю.

Он медленно стянул через голову черную футболку. Свет лампы подчеркнул идеальный рельеф его мышц, массивную татуировку, сползающую с плеча на грудь, и сеть шрамов, которые он получил, отрабатывая свои навыки. Алиса невольно покраснела, её дыхание участилось. Для неё он казался существом из другого мира — воплощением жизненной силы и первобытной мощи.

Юкио осторожно сел на край кровати, которая жалобно скрипнула под его весом. Он бережно подхватил девушку под спину и колени, пересаживая её к себе на бедра. Она была легкой, почти невесомой, словно состояла из воздуха и надежды.

– Тебе не больно? – прошептал он ей в самое ухо, чувствуя аромат её волос — смесь шампуня с ромашкой и горьких медикаментов.

– Нет... с тобой мне совсем не страшно, – выдохнула она, пряча лицо у него на плече.

Он действовал с пугающей для его возраста мудростью и аккуратностью. Каждое его движение было пропитано контролем — той самой силой, которую он годами оттачивал, чтобы не разрушать всё вокруг себя. Он боялся сломать её, боялся, что его мощная аура подавит её хрупкое естество. Но в этот момент его сила «Кармическое возмездие» работала иначе — она не истощала, а словно создавала защитный кокон вокруг них двоих.

Этой ночью в поместье Сергеевых время действительно остановилось. Не было великих охотников, не было умирающих наследниц, не было войн и рангов. Были только двое подростков, пытающихся обмануть саму смерть в объятиях друг друга.

***

Прошел месяц.

Зима в Сургуте вошла в свою полную силу, но внутри поместья было тепло. Юкио сидел на кухне, готовя завтрак. Он любил этот процесс — точность ингредиентов, шкворчание масла, запах свежего кофе. Это давало ему чувство реальности.

Дверь открылась, и вошли Цезарь с Ли Воном. Они вернулись из Кореи всего пару дней назад, и вид у них был измотанный, но удовлетворенный.

– Как она? – первым делом спросил Ли Вон, снимая очки и устало протирая переносицу.

– Спит, – Юкио перевернул омлет на сковороде. – Утренняя тошнота прошла, я дал ей немного травяного отвара.

Мужчины переглянулись. Результат превзошел все ожидания. Алиса была беременна. И, что самое удивительное, её состояние не ухудшилось. Напротив, в её глазах появился блеск, которого не видели годами.

– Юкио, – Цезарь подошел к столу и сел напротив парня. – Мы закончили все дела с твоим отцом.

Юкио замер с лопаткой в руке.

– И?

– Он... он даже не спорил, – Ли Вон подошел ближе, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Сон Джинву подписал все бумаги об отказе от прав и передаче опеки нам. Он сказал, что если ты выбрал «путь дезертира», то он не станет тебя держать. Твой брат Сухо пытался что-то сказать, но отец его оборвал.

Юкио хмыкнул, и в этом звуке было столько горечи, что Цезарю стало не по себе.

– «Путь дезертира», значит? – Юкио поставил тарелку с завтраком перед Ли Воном. – Как предсказуемо. Для него существует только верность системе. Если ты не в строю — ты не существуешь.

– Они даже не спросили, как ты устроился, – добавил Цезарь, сжимая кулаки в перчатках. – Ни одного вопроса о твоем самочувствии или планах. Они просто вычеркнули тебя из своей идеальной жизни, Юкио. Как будто тебя никогда и не было.

Парень медленно вытер руки полотенцем. Его лицо оставалось непроницаемым, но фиолетовые искры в глубине зрачков выдавали бушующую внутри бурю.

– Это к лучшему, – наконец произнес он. – Теперь я по-настоящему свободен.

– Ты теперь наш сын, Юкио, – твердо сказал Ли Вон, подходя к нему и кладя руку на плечо. – Мы не Сон Джинву и не Ча Хэ Ин. Мы не бросаем своих.

Юкио посмотрел на адвоката. В глазах этого человека он видел искреннюю теплоту и уважение. Эти двое мужчин видели в нем не шестнадцатилетнего бунтаря и не «проблемного подростка», а мужчину, который взял на себя ответственность, непосильную для многих взрослых.

– Спасибо, – коротко ответил Юкио.

Весь следующий период стал для поместья временем тихого счастья, смешанного с тревогой. Алиса расцветала. Она часами сидела в зимнем саду, гладя свой пока еще плоский живот, и улыбалась своим мыслям. Юкио почти не отходил от неё. Он использовал свою магию не для атак, а для поддержки её организма. Его энергия «Кармического возмездия» странным образом трансформировалась — он направлял её на то, чтобы «наказывать» болезнь, истощая клетки опухоли и давая жизнь плоду.

Он часто читал ей вслух или просто сидел рядом, слушая музыку в одном наушнике на двоих. Он учил её разбираться в марках импортных машин, и она смеялась, когда он с азартом рассказывал о разнице в крутящем моменте.

Поздней ночью, когда в доме все затихало, Цезарь и Ли Вон оставались в своей спальне, обсуждая происходящее.

– Я не могу перестать думать об этом, – Ли Вон сидел на краю кровати, расстегивая рубашку. – Как можно было так поступить с собственным ребенком? Ему всего шестнадцать. Это же пик, когда поддержка родителей важнее всего. А они просто... выбросили его, как бракованную деталь.

Цезарь стоял у окна, глядя на ночной лес.

– Они слепцы, Ли Вон. Сон Джинву привык править тенями, он забыл, что живые люди — это не солдаты, которые беспрекословно выполняют приказы. Он искал в Юкио отражение себя, а нашел личность, которая сильнее его самого.

– Ты прав, – Ли Вон вздохнул. – Знаешь, глядя на Юкио, я иногда забываю, сколько ему лет. В его взгляде... там такая бездна опыта. Он не подросток. Он мужчина, который прошел через ад одиночества в собственном доме и не сломался.

– Он — подарок для нашей семьи, – Цезарь обернулся к мужу. – И для Алисы. Посмотри на неё. Она живет только благодаря ему. Мы сделаем всё, чтобы он никогда не пожалел о своем выборе.

Тем временем в комнате Алисы Юкио сидел на полу у её кровати. Девушка спала, её рука свесилась вниз, и Юкио осторожно держал её за пальцы. Его ясновидение в последнее время работало странно. Он видел не просто будущее, а вспышки образов.

Двое мальчиков. Алекс — копия Цезаря, с тем же волевым подбородком и светлыми волосами. И Рей — его собственное отражение, только с глазами Ли Вона. Он видел, как они будут расти в этом доме, окруженные любовью трех отцов.

Юкио достал из кармана кулон — тот самый прямоугольник на цепочке. Он сжал его в ладони.

– Ты была права, Алиса, – прошептал он в пустоту комнаты. – Это не клетка. Это начало.

Он знал, что впереди еще много боли. Он знал, что день, когда Алиса уйдет, станет самым тяжелым в его жизни. Но теперь у него был смысл. Его карма больше не была бременем. Она стала щитом для тех, кто стал ему дороже собственной жизни.

Юкио закрыл глаза и впервые за много лет уснул без кошмаров, под мерное дыхание девушки и тихий шепот русского зимнего леса за окном. Он больше не был Сон Юкио, младшим сыном Теневого Монарха. Он был Юкио Сергеевым, и его настоящая история только начиналась.