← Назад к обзору

Сын монарха

Шепот костей и теней

В комнате все еще витал тяжелый, сладковатый аромат магии и чего-то первобытного. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, высвечивал пылинки, танцующие в неподвижном воздухе. Юки сидел на краю кровати, бережно удерживая отца в своих объятиях. Его огромные ладони, украшенные странными метками, почти полностью закрывали лопатки Джинву.

– В следующий раз я буду сдерживаться, обещаю, – прошептал Юки, его голос вибрировал от подавленных эмоций. – На тебе же живого места нет, пап.

Он медленно провел рукой по спине Джинву, чувствуя пальцами каждый рельеф его мышц. Но теперь эта идеальная кожа была отмечена следами их неистового единения. Темные, почти багровые засосы на шее и ключицах контрастировали с бледностью кожи Монарха Теней. Ниже, на бедрах, виднелись отчетливые синяки — следы пальцев Юки, которые в порыве страсти и пробудившейся силы сжимали плоть отца с нечеловеческой мощью.

Джинву прикрыл глаза, позволяя себе роскошь просто дышать в унисон с сыном. Его тело, обычно восстанавливающееся за секунды благодаря пассивным навыкам системы, на этот раз не спешило исцеляться. Магия Юки, имевшая костяную, некротическую природу, переплеталась с его собственной теневой энергией, создавая некий резонанс, который замедлял регенерацию, продлевая это странное, болезненное послевкусие.

– Не извиняйся, – отозвался Джинву, его голос был хриплым. – Это была цена за то, чтобы увидеть твою истинную суть. Ты не просто мой сын, Юки. Ты — нечто большее. Твоя сила... она требует выхода.

Юки вздохнул, уткнувшись лбом в плечо отца. Его взъерошенные черные волосы щекотали кожу Джинву. В этот момент он не выглядел как грозный скелет в черном пальто, способный испепелять горы своими бластерами. Он был просто подростком, напуганным собственной мощью и тем, что едва не перешагнул черту.

– Сухо и мама... они никогда не поймут, – Юки отстранился, чтобы заглянуть отцу в глаза. Его небесно-голубая радужка на мгновение вспыхнула красным, выдавая внутреннее волнение. – Они видят во мне только младшего брата, который любит готовить и копаться в моторах. Если они узнают, что я сделал с тобой...

– Они не узнают, – отрезал Джинву, в его глазах на мгновение мелькнула сталь Теневого Монарха. – Этот барьер не пропустит ни звука, ни капли магии. Для них мы просто проводим «тренировку по укреплению воли». Сухо слишком занят своим сиянием, чтобы смотреть в тени.

Юки горько усмехнулся. Его брат действительно был «золотым мальчиком» — идеальным наследником, чья сила была понятной, предсказуемой и одобряемой обществом. Сухо был солнцем, а Юки... Юки был самой бездной, скрытой под фарфоровой кожей и изящными татуировками.

– Пойду приготовлю завтрак, – Юки мягко отстранился, вставая с кровати. Его рост в 195 сантиметров заставлял его слегка сутулиться под низким потолком комнаты. – Тебе нужно восстановить силы. И... надень что-нибудь с высоким воротом. Я действительно переборщил с укусами.

Джинву проводил его взглядом, наблюдая за тем, как плавно и бесшумно двигается его сын. В движениях Юки была грация хищника, которую тот привык маскировать под подростковую неуклюжесть. Когда дверь за парнем закрылась, Джинву медленно поднялся, шипя от резкой боли в бедрах. Он подошел к зеркалу, в котором еще недавно отражалась костяная сущность Юки.

Глядя на свое отражение, Джинву коснулся пальцами синяков на шее. Это было безумие. Опасное, порочное, выходящее за рамки морали и здравого смысла. Но в этом мире, где он сам стал богом, единственным существом, способным понять его одиночество, оказался его собственный младший сын. Юки не боялся его тени. Юки сам был тенью, обретшей плоть.

На кухне Юки действовал механически, его мысли были далеко. Он разбивал яйца, нарезал бекон, а перед глазами все еще стояла картина: огромные черепа-бластеры, парящие в полумраке, и отец, чьи глаза светились фиолетовым пламенем в ответ на его голубое сияние. В ту ночь он впервые почувствовал, что не одинок. Что его «другая сторона» — этот жуткий скелет с неоновым языком — не проклятие, а мост к кому-то, кто равен ему по силе.

– Ты сегодня рано, – раздался звонкий голос.

Юки вздрогнул, едва не выронив нож. В дверях кухни стоял Сон Сухо. Его старший брат выглядел как всегда безупречно: спортивная форма, сияющая улыбка, аура уверенности в себе.

– Решил приготовить отцу что-нибудь особенное, – спокойно ответил Юки, не поворачивая головы. – Он вчера сильно выложился на тренировке.

Сухо прошел к холодильнику, достал бутылку воды и сделал глотай.

– Папа в последнее время слишком много времени проводит с тобой, – в голосе брата проскользнула нотка ревности, которую он даже не пытался скрыть. – Мама недовольна. Она говорит, что ты слишком закрываешься в себе. Может, тебе стоит выйти на арену? С твоими данными ты мог бы стать отличным охотником поддержки.

Юки внутренне содрогнулся. «Охотник поддержки». Если бы Сухо знал, что один залп его бластера способен стереть с лица земли целый квартал, он бы не предлагал такую чепуху.

– Мне и здесь неплохо, Сухо, – мягко произнес Юки. – Кто-то же должен следить за тем, чтобы вы не ели одни полуфабрикаты.

– Ты слишком умный для повара, брат, – Сухо похлопал его по плечу. Юки почувствовал легкое покалывание маны брата — светлой, чистой, но по сравнению с мощью отца... почти детской. – Ладно, я в зал. Передавай папе привет.

Когда Сухо ушел, Юки выдохнул. Напряжение в плечах немного спало. Он разложил еду по тарелкам, стараясь сделать подачу идеальной. Для него кулинария была способом контролировать хаос внутри. Точные пропорции, определенная температура — всё это давало иллюзию порядка в жизни, которая давно вышла из-под контроля.

Джинву вошел на кухню через десять минут. На нем была черная водолазка, полностью скрывающая следы ночи, и свободные домашние брюки. Он выглядел спокойным, но Юки видел, как тяжело дается ему каждый шаг.

– Пап, садись, – Юки отодвинул стул. – Я приготовил твой любимый омлет с морепродуктами.

Они ели в тишине, но это не было тягостное молчание. Это была тишина двух заговорщиков, связанных общей тайной. Джинву ел медленно, наслаждаясь вкусом, который Юки всегда доводил до совершенства.

– Сухо заходил? – спросил Джинву, откладывая палочки.

– Да. Спрашивал, почему ты уделяешь мне столько внимания, – Юки опустил взгляд в свою тарелку. – Он думает, что я просто слабый младший брат, которого нужно опекать.

– Пусть думает, – Джинву протянул руку через стол и накрыл ладонь Юки своей. – Твое время еще придет. Твоя сила... она растет быстрее, чем я ожидал. Те сегментированные элементы на твоей татуировке... они начали светиться вчера, когда ты трансформировался.

Юки невольно коснулся шеи, где начинался рисунок.

– Я чувствую, как они пульсируют под кожей. Иногда мне кажется, что скелет хочет выбраться наружу навсегда. Что человеческая кожа — это просто тесная одежда, которая скоро порвется.

Джинву внимательно посмотрел на сына. Он видел в Юки то, чего не было в Сухо — глубину, граничащую с безумием, и мудрость, рожденную из осознания собственной тьмы.

– Мы найдем способ контролировать это, – твердо сказал Джинву. – Сегодня мы отправимся в одни из моих старых врат. Там нет камер, нет ассоциации. Только ты и я. Тебе нужно научиться использовать бластеры, не сжигая всё вокруг.

Глаза Юки расширились.

– Ты серьезно? Ты возьмешь меня с собой?

– Да. Нам обоим нужно выпустить пар, – Джинву едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке Юки увидел отражение того азарта, который они разделяли. – К тому же, я хочу увидеть тот неоновый красный... в действии.

Юки почувствовал, как внутри него что-то отозвалось — глухой, вибрирующий звук, похожий на скрежет костей. Его вторая сущность ликовала. Он встал, чтобы убрать посуду, но Джинву удержал его за руку.

– Юки, – голос отца стал совсем тихим. – То, что произошло ночью... я не жалею ни о чем. Но ты должен понимать, что это ставит нас в положение, из которого нет возврата.

– Я знаю, пап, – Юки наклонился и коснулся губами лба отца. – Я выбрал сторону еще в тот день, когда впервые показал тебе, что скрывается в моем зеркале. Сухо — золотой мальчик мамы. А я... я твой. Весь, до последней косточки.

Джинву закрыл глаза, впитывая эти слова. Он знал, что это неправильно. Он знал, что Ча Хэ Ин никогда не простит его, если узнает. Но глядя на этого красивого, сильного юношу, который был его плотью и кровью, и в то же время — его единственным равным, он понимал, что готов сжечь весь мир, лишь бы сохранить этот странный, порочный союз.

– Иди собирайся, – Джинву отпустил его руку. – Возьми свое черное пальто. В тех краях всегда холодно.

Юки кивнул и почти выбежал из кухни. Его сердце колотилось в ритме тяжелого рока. Он вошел в свою комнату и снова встал перед зеркалом.

– Ну что, готов? – спросил он свое отражение.

В зеркале на него смотрел не человек. Скелет в черном пальто медленно кивнул, и его красные глаза вспыхнули ярким, торжествующим светом. Длинный неоновый язык на мгновение облизнул костяные зубы.

Сегодня тени заговорят в полный голос. И мир, который считал семью Сон идеальной, даже не догадается, какая буря зреет в самом ее сердце. Юки накинул пальто, проверяя пирсинги в ушах. Шесть серебряных колец холодили кожу. Он был готов. Готов быть монстром, готов быть сыном, готов быть любовником — кем угодно, лишь бы оставаться в тени своего великого отца.

Выходя из комнаты, он бросил последний взгляд на татуировку в зеркале. Костяные позвонки на рисунке, казалось, шевельнулись, готовясь к предстоящей битве. Юки улыбнулся — и эта улыбка была точной копией улыбки Сон Джинву перед тем, как тот призывал свою армию теней. Кровь не лжет. И сила не знает пощады.