← Назад к обзору

Сын монарха

Стеклянный дом из лжи

Прошло семь дней с той памятной ночи, когда барьеры в комнате Юки едва сдерживали напор двух первобытных сил. Сон Джинву отсутствовал — дела Ассоциации охотников и внезапно открывшиеся врата S-ранга на другом конце страны требовали его личного присутствия. Для всего остального мира он был героем, удерживающим равновесие, но для Юки он был единственным якорем в океане собственного безумия.

Юки вернулся из школы раньше обычного. Учеба давалась ему легко — его интеллект, отточенный магической связью с отцом, позволял схватывать сложные материи на лету. Его высокий рост и холодная красота заставляли сверстников держаться на расстоянии, что его вполне устраивало. Он любил тишину.

Войдя в дом, он не услышал привычного шума телевизора или звона посуды. Тишина была густой, почти осязаемой. Юки двигался бесшумно, его шаги не издавали ни звука на дорогом паркете — привычка хищника, которую он перенял у отца.

Он уже собирался подняться к себе, как вдруг до его слуха донеслись странные звуки со второго этажа. Всхлипы, прерывистое дыхание и ритмичный скрип. Юки замер, его небесно-голубые глаза сузились. Мана внутри него отозвалась глухим ворчанием, костяные бластеры в подсознании шевельнулись, почуяв неладное.

Дверь в спальню матери была приоткрыта. Юки застыл в оцепенении, когда его взгляд проник в образовавшуюся щель.

Мир вокруг него словно треснул. Там, на широкой кровати, в сплетении тел, он увидел тех, кто всегда считался «светлой» половиной их семьи. Ча Хэ Ин, чье лицо исказила гримаса экстаза, и Сон Сухо — «золотой мальчик», чьи руки сейчас сжимали плечи матери с совсем не сыновней страстью.

Юки почувствовал, как к горлу подкатил ком тошноты. В голове вспыхнула единственная мысль: «Акцент».

Всё это время они строили из себя святых. Сухо, который поучал его морали. Мать, которая смотрела на Юки с легким оттенком пренебрежения, считая его «слишком странным» и «слишком похожим на тени отца».

Юки развернулся и так же бесшумно покинул дом. Ему нужно было дышать. Ему нужно было смыть с себя это липкое ощущение грязи, которое заполнило легкие.

Он вышел на задний двор, миновал аккуратный газон и сел на старую деревянную лавочку в тени раскидистого клена. Дрожащими пальцами он достал пачку сигарет, которую прятал в потайном кармане рюкзака. Щелчок зажигалки — и едкий дым наполнил легкие, принося минутное облегчение.

– Боже, ну и семейка у нас... – прошептал он в пустоту, глядя на свои руки.

На левой ладони слабо пульсировала красная метка. Он думал о том, насколько иронична их жизнь. Сон Джинву и он, Юки, нашли друг друга в тенях, в запретной связи, которая казалась им единственным спасением от одиночества. А в это время «герои» света предавались еще более глубокому и извращенному пороку под самой крышей их дома.

– Брат спит с мамой, а я с отцом, – Юки нервно усмехнулся, выпуская струю дыма. – Мы все прокляты. С самого начала.

Он сидел так долго, погрузившись в свои мысли. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона, так похожие на свет из пасти его бластеров. Тень от клена удлинилась, сливаясь с его собственной тенью, которая теперь жила своей жизнью, извиваясь на траве.

Юки настолько ушел в себя, что не заметил, как пространство вокруг него изменилось. Воздух стал холоднее, а в паре метров от лавочки материализовалась высокая фигура в черном.

– Юки, что с тобой? Почему ты здесь в темноте? – Голос Джинву был полон тревоги. Он только что вернулся из рейда и сразу почувствовал нестабильную ману сына.

Юки вздрогнул, но не обернулся. Он медленно затянулся сигаретой, глядя на свои ботинки.

– А, пап... – Он нервно усмехнулся и снова затянулся. – Ты быстро вернулся.

Джинву подошел ближе, его глаза светились фиолетовым в сумерках. Он почувствовал запах табака и ту бурю, что бушевала внутри Юки.

– Ты куришь? – Джинву присел рядом, его присутствие обычно успокаивало, но сегодня Юки казался натянутой струной. – Что случилось, сын? На тебе лица нет. Твоя мана... она почти на пределе трансформации.

Юки повернул голову к отцу. В его небесно-голубых глазах отражалась такая бездна боли и цинизма, что Джинву невольно напрягся.

– Даже не знаю, как и сказать тебе, – Юки бросил окурок на землю и раздавил его подошвой. – Я сегодня вернулся пораньше. Думал, дома никого нет.

Джинву молчал, ожидая продолжения. Его инстинкты охотника подсказывали, что правда будет болезненной.

– Я зашел в дом, – продолжал Юки, его голос дрожал. – И услышал звуки из спальни мамы. Дверь была приоткрыта, пап. Я видел их. Маму и Сухо.

На мгновение в саду воцарилась абсолютная тишина. Даже ветер перестал колыхать листву. Аура Монарха Теней вспыхнула на долю секунды — так мощно, что трава вокруг лавочки мгновенно почернела и рассыпалась прахом.

– Ты уверен в том, что видел? – Голос Джинву стал ледяным, лишенным всяких эмоций. Это был голос существа, которое видело гибель миров.

– Я видел всё, пап, – Юки закрыл лицо руками. – Каждое движение. Наш «золотой мальчик»... Теперь понятно, почему они всегда были так близки. Почему она всегда защищала его, а на меня смотрела как на пустое место. Они — одна порода. Светлая снаружи, гнилая внутри.

Джинву медленно выдохнул. Его кулаки сжались так сильно, что кожа на костяшках побелела. Он посмотрел на дом, где в окнах второго этажа уже горел уютный свет, создавая иллюзию семейного тепла.

– Значит, маски сорваны, – тихо произнес Джинву.

Юки поднял голову. Его вторая сущность начала проступать сквозь фарфоровую кожу: скулы стали острее, а в глазах зажглись красные огни.

– Что мы будем делать? – спросил парень. – Мы вернемся туда и сделаем вид, что всё нормально? Будем сидеть за одним столом, есть ужин, который я приготовлю, зная, что они делали несколько часов назад?

Джинву посмотрел на сына. В этом мире не осталось ничего чистого. Его жена, которую он когда-то любил, и его первенец, которым он пытался гордиться, превратились в чудовищ. И единственным, кто остался ему верен, был этот «неправильный» мальчик с костями вместо души.

– Нет, – Джинву протянул руку и нежно коснулся щеки Юки. – Больше никаких игр в нормальную семью. Если они выбрали этот путь, пусть идут по нему до конца. Но они больше не часть нашего мира.

Юки подался навстречу ласке отца. Его мана начала успокаиваться, резонируя с холодной яростью Джинву.

– Они думают, что они — свет, – прошептал Юки. – Но свет только подчеркивает глубину теней.

– Именно, – Джинву встал, увлекая сына за собой. – Пойдем в дом. Я хочу посмотреть им в глаза.

Они вошли в гостиную одновременно. Там уже сидели Хэ Ин и Сухо. Они выглядели совершенно обыденно: Сухо листал планшет, мать читала какую-то книгу. При виде вошедших они улыбнулись — теми самыми идеальными улыбками, которые Юки теперь ненавидел всей душой.

– О, Джинву! Ты вернулся! – Хэ Ин поднялась, чтобы поприветствовать мужа. – Как всё прошло?

Джинву не шевельнулся. Он стоял в центре комнаты, и его тень начала медленно расползаться по стенам, поглощая свет ламп.

– Прошло успешно, – ответил он, и от его голоса по спине Сухо пробежал холодок. – Но здесь, кажется, было гораздо интереснее.

Сухо замер, его пальцы на планшете дрогнули. Он перевел взгляд с отца на Юки, который стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Взгляд младшего брата был тяжелым, пронзительным.

– О чем ты, папа? – Сухо попытался рассмеяться, но звук вышел фальшивым.

– Юки вернулся домой раньше, – просто сказал Джинву.

Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее любого крика. Улыбка сползла с лица Хэ Ин. Она побледнела, ее рука непроизвольно потянулась к воротнику домашнего халата, словно пытаясь скрыть то, что уже было раскрыто.

– Это... это не то, что вы подумали, – пролепетала она, но под ледяным взглядом Монарха Теней ее голос сорвался.

– Не то? – Юки сделал шаг вперед. Его рост и аура подавляли всё пространство в комнате. – Я видел достаточно, чтобы понять, кто вы такие. Вы всегда смотрели на нас с отцом как на монстров. Но монстры здесь не мы.

Сухо вскочил с дивана, его мана вспыхнула золотистым светом — защитная реакция загнанного в угол зверя.

– Ты не имеешь права судить нас! – выкрикнул он. – Ты, который спит в одной комнате с отцом за магическими барьерами! Думаешь, мы не знаем? Думаешь, мы не чувствуем вашу вонь?

Джинву усмехнулся. Это была страшная, хищная усмешка.

– Мы не скрываем своей сути, Сухо. Мы — тени. А вы... вы просто грязь, прикрытая позолотой.

Хэ Ин закрыла глаза, ее плечи задрожали. Она поняла, что их мир рухнул. Тот хрупкий баланс, который они поддерживали годами, рассыпался в пыль за один вечер.

– Уходите, – коротко бросил Джинву.

– Что? – Хэ Ин вскинула голову. – Это и мой дом тоже!

– Был твоим, – в голосе Джинву зазвучала мощь, от которой задрожали стекла. – Теперь здесь живут только тени. Забирай своего «героя» и убирайся. Если я увижу вас в радиусе километра от Юки, я забуду, что когда-то считал вас семьей.

Сухо хотел что-то возразить, но Юки сделал движение рукой. На ладони вспыхнула красная метка, и прямо из пола выросли огромные костяные шипы, отрезая Сухо от матери.

– Ты слышал отца, – прошипел Юки. Его голос теперь двоился: один человеческий, другой — сухой скрежет костей. – Убирайтесь, пока я не выпустил своих «собак».

Через час дом опустел. Остались только двое.

Юки сидел на полу в гостиной, прислонившись спиной к коленям отца, который занял кресло. Тишина больше не была гнетущей — она была чистой.

– Теперь мы действительно одни, – тихо сказал Юки.

– Нет, – Джинву положил руку ему на голову, перебирая взъерошенные черные волосы. – Теперь мы наконец-то свободны.

Юки закрыл глаза. Он чувствовал, как его вторая сущность успокаивается, сворачиваясь клубком внутри. Ему больше не нужно было притворяться. Не нужно было готовить для тех, кто его ненавидел.

– Пап... – Юки повернулся и посмотрел на Джинву снизу вверх. – Покажи мне то место. Врата. Я хочу увидеть, на что я способен на самом деле.

Джинву улыбнулся — на этот раз тепло и искренне.

– Завтра, Юки. Завтра весь мир узнает, что у тени есть клыки. А сегодня... сегодня мы просто побудем здесь.

Юки прижался щекой к колену отца. Он знал, что впереди их ждет война — с Ассоциацией, с обществом, возможно, даже с бывшими членами семьи. Но пока рука Джинву лежала на его голове, он не боялся ничего.

В зеркале в прихожей отражались два силуэта. Высокий мужчина с фиолетовым сиянием в глазах и юноша, за чьей спиной медленно проступали очертания огромных костяных крыльев. Семья Сон перестала существовать для мира, но в этот вечер родилось нечто гораздо более могущественное.

Тень и Кость. Начало новой эры, написанное на руинах старой лжи.