Сын монарха
Тень прошлого в зеркале вечности
Прошла неделя с того момента, как стены этого дома впервые за много лет огласились криком новорожденных. Всего семь дней, но мир вокруг меня изменился бесповоротно. Я, Сон Джинву, Теневой Монарх, существо, чья мощь заставляет содрогаться измерения, теперь провожу часы, просто наблюдая за тем, как двое крошечных существ пускают пузыри во сне.
Мин Хо и Джин Хо. Мои внуки.
Я оказался плохим отцом для Юки. Моя вечная занятость, мои битвы с внешними богами, мое стремление защитить мир — всё это создало пропасть между мной и моим младшим сыном. Я не видел его боли, не заметил, как гниль пробралась в моё семейное гнездо. Но Юки, пройдя через ад изгнания и ледяные пустоши России, вернулся и принес с собой не только жажду справедливости, но и это чудо.
Глядя на то, как Юки — дерзкий, татуированный, пахнущий табаком и магией костей — неумело, но с бесконечной нежностью качает на руках Джин Хо, я чувствую, как лед в моей груди окончательно тает. Если я не смог стать идеальным отцом, я стану лучшим дедушкой в истории человечества. Ни одна тень не коснется их без моего позволения.
Но чтобы построить светлое будущее для этих детей, я должен окончательно похоронить призраков прошлого.
Сегодня я решил навестить Ча Хэ Ин.
Тюрьма «Железная Дева» для преступников S-ранга — место, где время застывает в сером бетоне и антимагических барьерах. Я шел по коридорам, и воздух вокруг меня вибрировал. Охранники не смели поднимать глаз. Моя аура была тяжелой, как могильная плита. Я не скрывал своей силы. Я хотел, чтобы она почувствовала моё приближение задолго до того, как я открою дверь.
Камера номер 001. Самая глубокая точка.
За бронированным стеклом сидела женщина, в которой трудно было узнать ту блистательную «Ледяную ведьму», которой она когда-то была. Волосы Хэ Ин потускнели, лицо осунулось, а взгляд стал блуждающим, почти безумным. Она была лишена магии, лишена статуса, лишена всего.
Когда я вошел в комнату для допросов, она вздрогнула. Цепи на её запястьях звякнули — жалкий звук в тишине.
– Джинву... – прохрипела она, поднимая на меня глаза. В них всё еще теплилась искра надежды. – Ты пришел. Ты наконец-то осознал, что совершил ошибку? Ты не можешь держать меня здесь вечно. Я твоя жена! Мать твоих детей!
Я сел напротив неё, разделенный лишь магическим барьером. Мой голос был спокойным, лишенным каких-либо эмоций.
– Ты перестала быть моей женой в тот момент, когда пустила Сухо в свою постель. И ты перестала быть матерью, когда позволила Юки уйти в ночь, зная, какую травму ты ему нанесла.
– Это была слабость! – выкрикнула она, подаваясь вперед. – Сухо... он был так похож на тебя, Джинву! Ты вечно пропадал, ты оставил меня одну в этом золотом дворце! А он был рядом... он любил меня так, как ты никогда не умел!
Я смотрел на неё с холодным любопытством, словно на редкое насекомое.
– Ты оправдываешь инцест одиночеством? – я слегка наклонил голову. – Ты предала не только меня, Хэ Ин. Ты предала саму суть человечности. Ты вырастила монстра и едва не уничтожила того, кто был действительно достоин фамилии Сон.
Хэ Ин горько рассмеялась, и этот смех перешел в кашель.
– Юки? Твой «достойный» сын — убийца. Он убил Сухо! Он стер твоего первенца с лица земли, и ты благословил его на это! Ты чудовище, Джинву. Вы оба — чудовища.
– Юки совершил правосудие, – отрезал я. – Сухо был не просто твоим любовником. Он был наркоторговцем, отравившим сотни жизней «Звездной пылью». Он был гнилью, которую нужно было вырезать. И Юки сделал это с честью.
Я замолчал на мгновение, наслаждаясь тишиной, прежде чем нанести последний удар.
– Но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать мертвецов. Я пришел рассказать тебе о жизни.
Хэ Ин замерла, её глаза сузились.
– О чем ты?
– Неделю назад у Юки родились дети, – сказал я, и уголок моих губ невольно дрогнул в улыбке. – Два мальчика. Близнецы. Мин Хо и Джин Хо.
Она онемела. Её рот открылся, но ни одного звука не вылетело. Шок в её глазах сменился яростью, а затем — жгучей, черной завистью.
– Дети? – наконец выдавила она. – У этого уродца? От кого? Какая шлюха согласилась лечь под него?
– Его муж, Чон Ли Вон, – спокойно ответил я. – И не смей называть их так. Ли Вон — человек, обладающий большим мужеством, чем ты когда-либо могла себе представить. С помощью моей магии он выносил и родил этих детей. Мы создали чудо, Хэ Ин. То, что ты никогда не смогла бы понять.
Хэ Ин вскочила, её цепи яростно загремели. Она ударила кулаками по стеклу, оставляя кровавые следы.
– Это невозможно! Это против природы! Ты сошел с ума, Джинву! Ты позволил этому выродку осквернить твою кровь магическими экспериментами? Ты радуешься внукам от извращенца?
Я поднялся. Моя тень начала заполнять комнату, поглощая свет. Температура упала, и иней начал покрывать стены камеры.
– Моя кровь никогда не была чище, чем сейчас, – мой голос стал громоподобным, вибрирующим от истинной мощи Монарха. – Юки — истинный наследник моей силы. Его дети — это рассвет новой эры. У них мои глаза, Хэ Ин. И глаза моей матери. В них нет ни капли твоей гнили.
Она закричала — пронзительно, по-птичьи, зажимая уши руками.
– Я никогда не признаю их! Они — ошибка! Сухо должен был быть на их месте! Наш с Сухо ребенок был бы богом!
– Твой ребенок с Сухо был бы проклятием, – я сделал шаг к самому стеклу. – И именно поэтому я здесь. Я пришел сказать тебе, что ты никогда их не увидишь. Ты никогда не услышишь их имен за пределами этих стен. Ты будешь гнить здесь, зная, что род Сон процветает без тебя. Что Юки счастлив. Что он любим. Что я горжусь им так, как никогда не гордился никем другим.
Хэ Ин сползла по стене, рыдая и вырывая клочья собственных волос.
– Ты не можешь... Джинву, умоляю... дай мне хотя бы взглянуть на фото... я же их бабушка...
– Ты для них никто, – я развернулся к выходу. – Для них бабушка — это та женщина, чью фотографию Юки хранит в своем медальоне. Моя мать. А ты — просто тень из страшной сказки, которую им никогда не расскажут.
Я вышел из комнаты, не оборачиваясь. Её крики преследовали меня до самого лифта, но они больше не трогали мою душу. Это был шум уходящей бури, которая больше не имела власти над моим домом.
Выйдя из тюрьмы, я подставил лицо теплому солнцу Сеула. Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, не подозревая, что их покой охраняется семьей, которая прошла через горнило боли, чтобы обрести мир.
Я достал телефон и посмотрел на заставку. На ней был Юки, уснувший в кресле, а на его груди, свернувшись калачиком, спали двое маленьких Сон. Ли Вон, который делал это фото, случайно попал в кадр краем улыбки.
– Игрис, – позвал я негромко.
Верный рыцарь соткался из тени за моей спиной.
– Да, мой Повелитель?
– Заедем в кондитерскую на углу. Ли Вон просил те особенные пирожные с малиной. И... купи самый большой набор игрушечных мечей, который найдешь.
– Повелитель, – голос Игриса звучал с легкой иронией, – молодым господам всего неделя от роду. Им еще рано тренироваться с мечами.
Я усмехнулся, садясь в машину.
– Никогда не рано начинать подготовку будущих защитников. К тому же, я уверен, Юки захочет показать им пару приемов уже к месяцу.
Машина плавно тронулась с места. Я ехал домой. Туда, где меня ждал сын, которого я наконец-то научился понимать. Туда, где меня ждал зять, ставший мне ближе любого союзника. Туда, где в колыбелях спало мое искупление.
Я не стал хорошим отцом для Юки в прошлом, это правда. Но я стану тем дедушкой, который перевернет мир ради улыбки своих внуков. И если для этого мне придется навсегда оставить Ча Хэ Ин в темноте её собственной ненависти — я сделаю это, не колеблясь.
Потому что Сон Юки заслужил этот свет. И я буду охранять его вечно.
Подъезжая к особняку, я увидел Юки на крыльце. Он курил, глядя на горы, но, заметив мою машину, тут же выбросил сигарету и помахал мне рукой. На его лице была та самая спокойная, мудрая улыбка, которая теперь стала его постоянным спутником.
– Эй, старик! – крикнул он, когда я вышел из машины. – Ты где пропадал? Ли Вон уже весь извелся, Мин Хо решил, что три часа дня — отличное время для того, чтобы потребовать еды и внимания всего мира одновременно.
– Был по делам, – я поднял пакет с пирожными. – Привез взятку для твоего мужа.
Юки рассмеялся и приобнял меня за плечи. Мы вместе вошли в дом, где пахло свежим кофе и детской присыпкой. В доме, который наконец-то стал живым.
– Знаешь, – Юки остановился у дверей детской, заглядывая внутрь. – Я сегодня смотрел на Джин Хо. У него твой взгляд, когда он чем-то недоволен. Такой же хмурый и властный.
– Бедный ребенок, – хмыкнул я. – Ему придется тяжело с таким наследством.
– Ничего, – Юки подмигнул мне. – У него есть мы. Мы научим его справляться с этой силой.
Я кивнул, глядя на спящих внуков. Да. Мы научим. Ведь теперь у нас есть то, чего не было раньше — единство и правда.
Тень прошлого окончательно растворилась в ярком свете настоящего. И я знал, что это только начало нашей новой, настоящей истории. Истории семьи Сон, которая наконец-то обрела свою истинную силу — силу любви и прощения.